Plateau: fiction & art

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Фанфики по сериалу Primeval - Первобытное » Семейные ценности / Макси / Завершён


Семейные ценности / Макси / Завершён

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Название: «Семейные ценности»

Автор: Б.Е.С.

Персонажи, пейринг: Сара/Алекс, Беккер/Джесс, Беккер/Сара, Стивен/Кэти, Стивен/Хелен; в меньшей степени - Ник/Дженни; Коннор/Эбби, Мэтт и Эмили, Лестер и другие.

Жанр: гет, джен, дружба, драма, детектив.

Рейтинг: PG-13

Предупреждения: ОЖП, ОМП; смерть второстепенного персонажа

Размер: макси

Статус: завершён

Описание: Конвергенция миновала, ЦИА спас мир. Потом спас Стивена Харта и Ника Каттера. Сара Пейдж спаслась сама. Далее – сплошные свадьбы; у героев начинается семейная жизнь. Но чёрта с два эта жизнь будет спокойной. Да и на профессиональном фронте уже маячат новые трудности и опасности - кое-кто делает бизнес на технологиях будущего.

Примечание: По сути, основано на фанфике «Рыночные отношения», который я начала писать и выкладывать, но прервала, поняв, что слишком намудрила. Несколько сюжетных линий и оригинальных персонажей взято оттуда; так что «Семейные ценности» можно назвать реинкарнацией «Рыночных отношений».

Отредактировано Б.Е.С. (2017-10-19 20:47:52)

0

2

Семейные ценности
Глава 1
  Последние дни выдались удивительно жаркими, потому морское побережье кишело желающими искупаться и позагорать. Многие были приезжими, вырвавшимися на выходные из крупных городов. Не являлась исключением и компания, нашедшая относительно укромное местечко на ровной площадке, огороженной от мира стеной утёсов. Стена на определённом участке изгибалась полукругом, один конец коего вдавался в море, второй не дотягивал до воды двух-трёх метров. Чтоб попасть в этот пляжный «карман», пришлось оставить машины неподалёку и часть пути преодолеть пешком. Никто не возражал против прогулки.
  Присмотримся внимательнее к небольшому и дружному сообществу отдыхающих.
  Светловолосая девушка, покинувшая царство волн, подбежавшая к покрывалу и оставленным рядом вещам, - Эбби Темпл, бывшая Мэйтлэнд. Улыбчивый черноволосый молодой человек, заботливо накинувшись на её плечи большое махровое полотенце, - Коннор Темпл, муж Эбби. В следующем месяце двое отметят первую годовщину свадьбы.
  Обладательница длинных, вьющихся тёмно-каштановых волос, кутающаяся в парео и мысленно признающая, что переоценила свою современность и пока не готова даже перед близкими друзьями (по крайней мере, их мужской половиной) предстать в одном лишь купальнике, - Эмили Мерчант. Рядом с ней её жених, Мэтт Андерсон. Он не блещет улыбкой, но знающие люди подмечают, что сегодня Мэтт радостен. Ещё бы – денёк погожий, без тревог, кругом красота и благодать. Пару недель назад Андерсон, по обыкновению погружённый в думы о судьбах мира, едва не упустил Эмили. Благо, товарищи вовремя обратили внимание мужчины на то, что красивая девушка, живущая с ним в одной квартире, хочет ясности и после череды тонких намёков (настолько тонких, что гость из будущего их не заметил) уже готова уйти. Мэтт, ранее ни о чём подобном не подозревавший, сделал девушке предложение. Он не был романтичной натурой, однако любил Эмили всем своим огрубевшим за годы тяжёлой жизни сердцем, и Мерчант отвечала взаимностью.
  По правую руку от Эмили сидит мокрая после недавнего купания, беззаботно счастливая, смеющаяся Джессика Беккер, которую все обычно называют Джесс, а начальник на работе нет-нет да и, забывшись, по привычке величает мисс Паркер. Семейный стаж Беккеров равен стажу Темплов – пары поженились в один день, устроив двойное торжество. Капитан встал на одно колено всего на три недели позже, чем Эбби осчастливила Коннора предложением.
  Муж Джесс, капитан Беккер, очень не любящий, когда к нему обращаются по имени, о чём-то переговаривается с Мэттом. Также в задорной дискуссии участвует профессор Ник Каттер, относительно недавно вернувшийся из мёртвых.  Их спасли – Ника и Стивена. Вытащили в максимально возможный последний момент и обставили дело так, чтобы обоих в прошлом сочли погибшими, дабы история не изменилась и не преподнесла какой-нибудь малоприятный сюрприз. Из дня, часа и минуты своей потенциальной кончины профессор и экс-лаборант попали прямиком в 2011-й  год. Здравствуй, будущее. Молодец, Коннор.
  Неподалёку от оживлённо общающихся мужчин расположились ещё две молодые женщины, вольготно устроившиеся на лежаках, одна благосклонно принимала дары июльского солнца, другая нежилась в тени. Первая – Дженнифер, недавно носившая фамилию Миллер, ныне снова ставшая Льюис, ненадолго. В сентябре она превратится в Дженнифер Каттер. «Воскресший» Ник не хотел вклиниваться в жизнь Дженни и собирался укатить в научную экспедицию куда-нибудь в Антарктиду или на Аляску. Судьба распорядилась иначе – учёный и пиарщица случайно столкнулись в супермаркете. Столкнулись, после первого шока поговорили, расстались, растерянно улыбаясь. Через неделю увиделись на торжественном приёме, куда Каттера выпинал Лестер, уставший в одиночку общаться с официальными лицами. Ник и Дженни одинаково упорно убеждали себя, что они лишь бывшие коллеги, ну, может, друзья, это ведь нормально, когда на опасной работе люди сплачиваются, становятся дороже друг другу. У Дженни всё прекрасно, жизнь налажена, под боком великолепный муж – понимающий, любящий, внимательный. Но в действительности с того самого мига, когда пути Ника и Дженни пересеклись между готовыми сухими завтраками и овощными консервами, у Майкла Миллера не было ни единого шанса.

  За шумом дождя Ник не сразу расслышал стук в дверь. Сначала решил, что это ударяют особо крупные капли. Стук из робкого превратился в настойчивый, и профессор пошёл открывать.
  На пороге стояла Дженни, мокрая с головы до ног, в плохо застёгнутом, явно в спешке накинутом плаще. Распущенные волосы, недавно из светло-каштановых перекрашенные обратно в тёмный цвет, свисали, частично закрывая бледное лицо. Молодая женщина подняла голову и взглянула на блондина. В её взгляде была такая смесь эмоций, что Ник растерялся. Решимость, нежность, сомнение, усталость, желание – вот далеко не полный набор.
  - Я ушла от него, - едва слышно проговорила пиарщица. – Ушла от Майкла.
  Её губы дрожали, и Ник понимал, что это не из-за холода. Мужчина сгрёб шатенку в объятья.
  - Прости, Дженни.
  При всей оторопи пиарщица сумела удивиться.
  - За что?
  Не размыкая своих рук, кольцом опоясывающих её талию, Каттер заглянул в большие карие глаза.
  - За то, что не пришёл сам, первым. Я думал… Я считал, что тебе лучше…
  - Дурак, - ласково сказала Дженни. Улыбнулась. – Да и я не умнее. – Она, пока ещё несмело, погладила его по щеке.
  Ник накрыл ладонь Дженни своей и коснулся губами пясти пиарщицы. Экс-Льюис протянула вторую руку, обхватив лицо блондина. Несколько мгновений затаённого дыхания. А через какие-то секунды двоё уже страстно целовались.
_ _ _

  На втором лежаке, в тени, Сара Тэйлор, в девичестве Пейдж.
  …Каждая спасательная операция требовала сложнейших расчётов и минимум десятидневной подготовки. Друзей решено было выручать в том же порядке, в котором они умирали (пока без кавычек). Увы, с Томом, капитаном Райаном и его подручными ничего не получилось, возникали странные помехи, словно тот период был свёрнут в петлю. Коннор предположил, что это из-за изменений, вызвавших исчезновение Клаудии Браун и появление Дженни Льюис. Темпл старался изо всех сил, да не сумел преодолеть «петлевое» препятствие. Дни уходили, а ведь открыть проходы точно в нужные моменты можно было максимум в течение месяца после Конвергенции. Первым успешно «вытащенным» стал Харт, вторым - Каттер. Когда же начала подходить очередь Сары, выяснилось, что труды напрасны – египтолог прекрасно спасла себя сама. Она объявилась недели через четыре после «конвергентного кризиса». Все те недели Сара провела со своей семьёй, не сразу найдя в себе силы вернуться к коллегам. Египтолог два года выживала в испепелённом будущем и диком прошлом, то и другое полнилось ужасами, не снившимися ни Кингу, ни Спилбергу. Ей жизненно необходимы были мир и покой без единого эмоционального потрясения (а встреча с семьёй, считавшей, что Сара погибла, была тем ещё эмоциональным взрывом, отнявшим оставшиеся душевные силы). Если разобраться, в подобных обстоятельствах четыре недели – совсем немного, учёная быстро оклемалась. И, когда почувствовала, что готова, навестила бывших коллег. Бывшими коллеги оставались недолго, очень скоро египтолога приняли обратно в штат; если на то пошло, формально Сара вообще не увольнялась. ЦИА продолжал свою работу. Из-за вмешательства Бёртона аномалии после Конвергенции не исчезли без следа, а продолжали открываться, хотя интенсивность открытий медленно снижалась, и возникающие проходы сообщались только с прошлым, порталов в будущее больше не наличествовало. По расчетам Коннора, Мэтта и Ника, данный отголосок Конвергенции должен был исчезнуть лет через пятнадцать. Так что думать о новых рабочих местах команде Центра было рановато. Вдобавок, появилась дополнительная проблема. Некая Обри Дэвис. Скорее всего, имя было ненастоящим, однако именно под ним особа снискала широкую известность в узких кругах. Судя по всему, предприимчивая дама несколько лет назад втихомолку организовала нелегальную компанию, натренированные сотрудники которой регулярно совершали вылазки в будущее, искали и перетаскивали в настоящее образцы технологий, различные разработки. Мало кто видел мисс (или миссис?) Дэвис в лицо, она была эдаким призраком, неуловимой тенью, всегда, тем не менее, готовой продать ту или иную технологию по выгодной для себя цене. Кто-то когда-то всё же встречался с ней лицом к лицу, и ходили неподтверждённые слухи, мол, внешность у Дэвис кукольно хорошенькая, а говор – мягкий и серебристый. Это делало Обри ещё более серьёзным противником, ибо к немалым знаниям и возможностям добавлялся «эффект недооценённой опасности». Однако вернёмся к Саре.
  Сара – красивая молодая женщина, смуглая, с эффектными тёмно-карими глазами и гладкими чёрными волосами до лопаток. На ней слитный светло-голубой купальник. Она лежит, смеётся, болтает с Дженни. Руки египтолога сложены на её животе, чисто инстинктивно, практической надобности в этом нет - такой живот не прикроешь. Сара на седьмом месяце беременности. Да уж, египтолог и подумать не могла, чем всё обернётся, когда забегала быстренько перекусить в первое попавшееся кафе. Не успела официантка принести заказ, как за стол брюнетки без приглашения подсел какой-то мужчина.

  Правильнее было бы сказать, что мужчина не какой-то, а никакой. Он был неприлично пьян, особенно с учётом того, что на дворе разгар буднего дня. Незнакомец зачем-то начал жаловаться Саре на свою жизнь, разбавляя нытьё неуклюжими и грубоватыми комплиментами в адрес Пейдж. Экстремальные экскурсы в до- и постисторические эпохи не искоренили в брюнетке культурность - черта ожила по возвращении в родную эпоху. Сначала Сара намекнула, потом прямым текстом сказала, что хочет побыть одна. Не подействовало. Равнодушная официантка поставила перед учёной поднос с едой и ушла, а неприятный собеседник уходить не собирался.
  - Слушайте, сейчас сюда придёт мой жених, и его вряд ли порадует Ваше присутствие, он у меня очень ревнивый. – Сара решила, что если это враньё не подействует, она перестанет церемониться и ткнёт в незнакомца вилкой. Культурность культурностью, но всему есть предел.
  - Жених? – пробормотал мужчинка, будто вспоминая значение слова. – Жених?..
  - Да, жених. – Не узрев ни единого проблеска понимая в глазах собеседника, Сара поняла, что зря старается. С другой стороны, можно дать волю фантазии и чувству юмора. – Высокий широкоплечий блондин, здоровяк со вспыльчивым характером. Работает на русскую мафию.
  Несколько секунд мужчина честно старался собрать полученную информацию в единый образ, потом плюнул на затею и зашёлся противным пьяным смехом.
  - Ты… ик, смешна-а-ая. И красивая. Я тебя сейчас поцел… - Договаривать он не стал, очевидно, предпочтя словам действие. Незнакомец приподнялся, резко потянувшись к Саре.
  И тут же вынужден был плюхнуться обратно, поскольку на его плечи вроде бы ненавязчиво, но настойчиво опустились крепкие руки. За спиной пьяного стоял молодой человек, как по заказу Сары – высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами. У нежданного помощника было овальное лицо с острым подбородком и правильными чертами. Кристально-серые глаза смотрели на Пейдж с озорным сочувствием.
  - Привет, милая, прости, что опоздал. Пришлось разбираться с партией бракованного товара. Представляешь, наши колумбийские коллеги пытались продать нам героин, разбавленный мукой. Ничего святого.
  - Безобразие! – воодушевлённо поддержала Сара. – Куда катится мир?
  - Кстати о «катится». – Блондин побарабанил пальцами, заставив любителя алкоголя посмотреть наверх. – Освободите моё место, у меня было трудное утро, и я хочу спокойно пообедать со своей невестой.
  Пьяный исчез. Блондин присел на освободившийся стул.
  - Не возражаете? – спросил сероглазый у Сары. – Тот парень всё ещё здесь, боюсь, если я сразу уйду, он снова к Вам привяжется.
  - Будьте моим гостем, - радушно предложила брюнетка. – Спасибо.
  - Не благодарите. Мне самому понравилось. – Окинув египтолога приятным спокойным взглядом, молодой человек представился: – Алекс Тэйлор.
  - Сара Пейдж. Очень рада познакомиться.
  - Взаимно. Но должен сразу предупредить: я не имею отношения к русской мафии.
  - Какая досада. Кто же Вы?
  - Тренер в детской спортивной школе и инструктор по самообороне в фитнес-клубе за углом.
  Брюнетка выгнула бровь.
  - Инструктор по самообороне в фитнес-клубе? – Отчего-то фитнес-инструкторы упорно представлялись ей качками-показушниками. В Алексе подобного не улавливалось. Его телосложение было атлетическим, но точно не «качковым».
  - Чему тут удивляться? Женщины набегаются по всяким пилатесам, шейпингам, аэробикам, йогам и становятся такими красивыми, что приходится учиться ещё и отбиваться от поклонников. А Вы чем занимаетесь, Сара?
  Что, так сразу обмануть человека, пришедшего на выручку?
  - Я египтолог, но работаю не по профессии. Простите, мне бы не хотелось это обсуждать.
  - Не беда, - не обиделся Алекс, - есть сотни других тем для разговора. Часто бываете в этом кафе?
  - Нет, сегодня впервые, да и то забежала случайно.
  - Здесь потрясающие пирожные.
  - Разве труженики фитнес-индустрии увлекаются пирожными?
  - Ничто человеческое нам не чуждо. И потом, не забывайте, что я ещё и детский педагог, в этом деле без сладкого никуда.
  - Заедаете стресс от детишек?
  - Иногда.
  Пейдж, с её-то яркой внешностью, нередко привлекала внимание противоположного пола, но ни одно знакомство раньше не было настолько лёгким. Алекс и Сара разговорились так, словно знали друг друга сто лет.
  Тэйлору недавно исполнилось тридцать, он был на несколько лет моложе Сары, и та поначалу считала это не то чтобы препятствием, скорее, прививкой от серьёзных отношений и почти радовалась – слишком уж Алекс был хорош. Без шуток, странно, когда у человека нет существенных недостатков. За период работы в ЦИА и тем более за два года, прошедшие в непрерывной гонке на выживание, Сара привыкла к подвохам. Она была почти уверена, что в Алексе непременно найдётся какой-нибудь изъян; но время шло, а ничего ужаснее привычки разбрасывать по квартире бельё и откладывать мытьё посуды с вечера на утро за Тэйлором не обнаруживалось.
  Алекс не любил усложнять свою жизнь. И не усложнял. Он делал то, что ему нравилось, старался избегать того, что не любит, умел радоваться мелочам. Было в нём что-то трогательно простое, что-то, заставляющее Сару чувствовать себя спокойно и уютно. В гении парень не метил, склонностью к точным наукам не отличался, но с ним свободно можно было говорить на любые темы.
  Это вопрос времени – когда Алекс найдёт себе девушку моложе, считала Сара. Египтолог была уверена, что у них всё несерьёзно. Вплоть до момента, когда Алекс предложил ей руку и сердце. За ужином в том же самом кафе, где они познакомились всего-то несколько месяцев назад. Брюнетка так опешила, что на вопрос «Ты будешь моей женой?» ответила вопросом: «Зачем?..»
  - Затем, что я люблю тебя, - не растерялся Тэйлор. – Ты добрая, умная, весёлая, заботливая. Красивая. Я всегда мечтал провести жизнь с такой девушкой.
  - Но мы же знакомы меньше полугода!..
  - И? Кто-то женится после десяти-пятнадцати лет общения, кто-то – на второй неделе знакомства. Я не говорю, что шансы равны, но всё-таки удачные и неудачные примеры есть в обеих категориях. Жизнь не даёт гарантий, сколько бы ты ни ждал.
  «Добрая, - подумала Сара. – Эту черту он назвал в первую очередь, сделал главной. Вот что для него важнее прочего. И сам он тоже добрый. Сильный, заботливый, с лёгким нравом. Разве можно оттолкнуть такого человека?» Когда-то ей хотелось успешной карьеры, невероятных открытий, захватывающих приключений. Что ж, она этого хлебнула сполна, хватит на всю оставшуюся жизнь. Теперь Сара хотела обычного женского счастья.
  - Я на шесть лет старше.
  - Точно, - Алекс хлопнул себя по лбу, - совсем забыл. – Он приник к спинке стула, имитируя отстранение. – Хорошо, что напомнила. Разумеется, теперь всё отменяется. Прощай, наша встреча была ошибкой. – Он пододвинулся ближе, опёрся щекой на руку и подарил брюнетке беззаботный ласковый взгляд. – Ты этого ожидала? Что за чепуха! – Блондин приосанился, кашлянул. – Итак, Сара Энн Пейдж, станете ли Вы моей женой?
  - Охотно, э-э… - Она вдруг сообразила, что не знает наверняка, является ли Алекс сокращённым вариантом более длинного имени, однако это её не смутило, - Александр?..
  - Алекс, - мотнул головой расцветший блондин.
  - А второе имя?
  - Его нет. Просто Алекс Тэйлор. Вернёмся к слову «охотно».
  - Что ж, Алекс Тэйлор, я охотно стану Вашей женой.
  - Круто! – воскликнул тренер, вскакивая с места.
  Не успела Сара и пикнуть, как блондин подскочил к ней, подхватил на руки, вызвав недоумение остальных посетителей. Во многих взглядах недоумение очень быстро сменилось пониманием и одобрением.
_ _ _

  Алекс в воде. Он отличный пловец; не боится сильно отдаляться от берега, но знает, что это нервирует Сару, а потому при ней не устраивает масштабных заплывов. Сейчас он выбирается на сушу. Его путь пролегает мимо ещё двух купающихся людей.
  Мужчина и женщина. Они резвятся и дурачатся, только что устраивали водный бой, взметая тучи брызг, а теперь обнимаются. Оба хохочут, кружат на месте, длинные мокрые волосы женщины смоляными прядями налипают на плечо и спину мужчины. Стивен Харт и Кэтрин Роуз. Хотя фамилии у них разные, двое состоят в законном браке. «В этом мире у меня нет ничего своего, кроме имени и фамилии, - промолвила Кэтрин, когда незадолго до свадьбы разговор коснулся звания «миссис Харт». – Ты не обидишься, если я захочу сохранить и то, и другое?» Стивен не обрадовался, но и не обиделся.
  Если б не отсек с хищниками, Харт наверняка не задумался о женитьбе всерьёз минимум до сорока лет. Но отсек был. Были минуты и секунды, проведённые наедине с голодными плотоядными тварями, была смерть, многоликая и скалящаяся разными пастями. В такие моменты поневоле переосмысливаешь многое. Стивен не жалел ни о чём из того, что сделал (за исключением ошибок, связанных с Хелен), но очень пожалел о том, чего не успеет сделать. Он выжил. А вскоре познакомился с Кэтрин.
  Кэтрин и Сара встретились в несуществующем больше будущем. Вместе выживали. Поддерживали друг друга. После возвращения в родную для Сары эпоху Кэти первую неделю прожила с семьёй Пейдж, за это время исхитрившись найти работу, точнее, две подработки. Сару с распростёртыми объятьями приняли обратно в музей. Брюнетки сняли квартиру на двоих. Отправляясь в ЦИА, Сара взяла подругу с собой.

  Стивен увидел в комнате отдыха незнакомую девушку. Да, пожалуй, эта особа вполне могла зваться девушкой – если ей и было больше тридцати лет, то ненамного. Распущенные, не сильно кудрявые волосы струились полупрямыми прядями и крупными плавными завитками, обрамляя овальное лицо с довольно правильными и в целом миловидными чертами. Светлые зелёные глаза были обращены на зашедшего Харта.
  - Ты, видимо, Кэтрин, - предположил Стивен, подходя ближе.
  Брюнетка кивнула, уточнив:
  - Кэтрин Роуз.
  - Что ты здесь делаешь?
  - Сижу. Жду. Сара сейчас с остальными, а я не очень вписываюсь в атмосферу их восторгов и объятий.
  Харт познакомился с Пейдж час назад, и они пока были практически чужими людьми. Потому-то экс-лаборант и выскользнул из кабинета Лестера при первой возможности. Стивену понравилась Сара, но он осознавал, что в данный момент ей будет лучше остаться только с теми, кого она хорошо знает. Примерно такими же соображениями руководствовались удалившиеся Мэтт и Эмили. Джесс осталась. Андерсон с Мерчант отправились подышать свежим воздухом, Харт решил скоротать время в комнате отдыха.
  Мужчина вспомнил о манерах.
  - Стивен Харт.
  - Вот и познакомились.
  Шатен присел на диван не далеко и не близко от Кэтрин.
  - Значит, ты та самая Кэти, о которой говорила Сара?
  - Вероятно, - губы Роуз тронула беглая улыбка, - но на всякий случай перескажи, что именно Сара рассказывала.
  - Ты родилась в будущем. Вы с Сарой два года вместе скитались, постоянно переходили через аномалии, пытаясь найти путь сюда, но попадали либо в далёкое прошлое, либо опять в будущее, а потом вам, наконец, улыбнулась удача, и вы оказались здесь - примерно месяц назад.
  - Всё верно, это про меня.
  - Ещё Сара сказала, что ты часто спасала ей жизнь.
  - Как и она мне. – Кэтрин не знала, о чём ещё поговорить, но и неловкого молчания ей не хотелось. – Чем ты занимаешься?
  - Всем понемногу, - ухмыльнулся Стивен. – Если надо, ассистирую в лаборатории, если надо – гоняюсь за динозаврами, проверяю и подготавливаю оружие, участвую и в вылазках через аномалии, и в поисках тварей здесь у нас.
  - Универсальный специалист, - подытожила Роуз. – А чай и кофе готовить умеешь?
  - Умею, но ещё никто не осмелился меня об этом попросить. Сама-то чем занимаешься?
  - Лечу животных.
  - Ты ветеринар?
  - Училась на ветеринара в своё время, - многозначительно промолвила Кэтрин, - когда мир уже стремительно катился в тартарары, но ещё сохранялось подобие порядка и общественного устройства. Если б у меня и остались документы с той поры, вряд ли бы работодателя устроил диплом, датированный две тысячи восемьдесят шестым годом; поэтому должность полноценного ветеринара мне не светит. Я помощник в зооклинике. А по вечерам бармен в ночном клубе.
  - Смотрю, ты тоже личность разносторонняя.
  - Да не то слово.
  После секундного размышления, Стивен надавил пальцем на щёку Роуз. Не обнаружив странностей, убрал руку. Брюнетка посмотрела на него угрюмо, но не обиженно, даже с толикой юмора.
  - Извини.
  - Ничего. Сара ткнула мне пальцем в лицо на второй минуте знакомства. Потом тоже извинилась и рассказала, что когда-то знала женщину, владеющую технологией маскировки – умеющую «надевать» поддельные лица. Я так понимаю, ты эту женщину тоже знал?
  - Было дело… - Стивен не стал добавлять, что с замаскированной Хелен он не сталкивался, об этом трюке ему недавно поведала Эбби. Зачем грузить новую знакомую ненужными подробностями?
  Буквально через неделю Кэтрин уволилась с обеих работ, поскольку ей предложили стать сотрудницей Центра. Не в последнюю очередь за это надо было благодарить Обри Дэвис. Обычный - если можно так выразиться - терроризм правительство считало одной из главных угроз, а когда выяснилось, что террористы теоретически могут за определённую цену заполучить премудрости будущего, верхушка страны если не запаниковала, то конкретно озаботилась. Создавать отдельное подразделение не стали, но при ЦИА открыли так называемый консультационный отдел, в который вошли Андерсон, Пейдж и Роуз. У Мэтта опыт был куда больше, но и Сара с Кэтрин многому успели научиться – попросту пришлось, чтоб не погибнуть. Все трое могли рассказать о технологиях будущего и рассказывали: участвовали в закрытых семинарах, составляли инструкции для военных, полицейских и прочих работников, на чьих плечах лежит забота о безопасности граждан, иногда ездили в другие страны, дабы поделиться опытом с зарубежными блюстителями порядка. Сара, Кэтрин и Мэтт говорили об известных им изобретениях, принципах действия, возможных последствиях, способах обнаружения и обезвреживания. Никто не знал, пригодится ли когда-нибудь эта информация, но её безоговорочно принимали во внимание. Не очень эффективный способ борьбы – расписывать варианты того или иного оружия, которое может оказаться, а может и не оказаться в руках противника. Однако это лучше бездействия.
  Справедливости ради надо отметить, что предпринимательская жилка Дэвис могла принести человечеству и пользу (не исключено, что уже принесла, просто о сделке или сделках мало кому известно). В сфере компьютерного моделирования, медицины, вирусологии, селекции, строительства некоторые устройства из будущего способны творить, без преувеличения, чудеса, не каждому фантасту снившиеся. Но и по части маскировки, истреблений, разрушений изобретательство достигло поистине кошмарных высот.
  Стивен и Кэтрин часто виделись на работе. У них не возникало неловких пауз в разговоре, всегда находились темы для бесед – и серьёзные, и не очень. Однажды Харт пригласил Роуз на свидание.

  Кэтрин вернулась в одиннадцатом часу вечера. В прихожую моментально подоспела Пейдж, чьи глаза светились любопытством.
  - Как прошло?!
  - Нормально. – Роуз повесила куртку на крючок. – Даже хорошо.
  - И это всё? – Египтолог вслед за подругой прошествовала в гостиную, где Кэти бросила сумочку на кресло.
  Роуз скинула туфли и с ногами забралась на диван.
  - А что ты хотела услышать?
  - Подробности!
  - Изволь. – Зеленоглазая стянула с волос резинку и покрутила головой. Освобождённые локоны чёрным покрывалом легки на плечи и спину. – Мы сходили в кино, потом гуляли по улице, затем Стивен предложил зайти к нему домой.
  - Не теряет времени зря.
  - Я тоже так подумала, и стала размышлять, как себя вести, если мистер Харт начнёт распускать руки.
  - И к какому выводу пришла?
  - Надо нанести упреждающий удар – распустить руки первой.
  Брюнетки в один голос расхохотались.
  - На самом деле, всё было очень мило. – Кэтрин прикусила нижнюю губу. – Приятная обстановка, негромкая музыка, Стивен налил нам по бокалу вина. И мы едва не поцеловались.
  - Едва? – не то удивилась, не то разочаровалась Пейдж.
  - Едва, - подтвердила Кэтрин. – За секунду до этого у меня в мозгу что-то щёлкнуло. Я поняла, что передо мной маячат отношения; и Стивен ведь рано или поздно узнает о моём прошлом, так лучше уж признаться сразу, пока ничто не стало по-настоящему серьёзным.
  - И?
  Роуз нервно дёрнула подбородком.
  - Сама представь. Парень сидит в обнимку с девушкой, назревает поцелуй, а в последний миг девушка заявляет: «Знаешь, я ведь сбежала из тюрьмы, где сидела за попытку убийства родителей».
  Сара округлила глаза. Она при всём желании не сумела вообразить продолжения описанной сцены. После небольшой паузы учёная осторожно спросила:
  - Как Стивен отреагировал?
  - Ну, выражение, появившееся на его лице, вряд ли можно назвать восторгом.
  - Ты рассказала, что творили твои родители?
  Кэтрин усмехнулась, грустно и с явной примесью былой злости.
  - Нет. Я лишь заявила, что у меня были причины, но к дальнейшей беседе обстановка не располагала. – Роуз опустила голову. – Дурацкий поступок, сама знаю. Не огорошивать же мне своей биографией всякого, с кем захочется поцеловаться. – Она глубоко вздохнула и подняла взгляд на соседку по квартире. – Сара, я идиотка, да?
  - Однозначно нет. – Пейдж присела рядом. – Ты просто хотела быть честной.
  - Кому нужна такая честность?
  - Стивену. Даже если – заметь: если – он не захочет продолжать отношения с тобой, всё равно оценит твою правдивость.
  - С чего ты взяла?
  Египтолог скривила уголок губ.
  - Когда-то Стивен почти погиб именно из-за обмана одной женщины.
  - Хелен Каттер?
  - Ага.
  - Привет, Кэти!
  Другая на месте Роуз растерялась бы, выбеги внезапно из её душа парень в одном полотенце. Но Кэтрин не принимала подобные вещи близко к сердцу. Она одобрительно глянула на подругу.
  - О, наконец-то в доме завёлся голый мужчина. Привет, Алекс.
  - Полуголый, как минимум, - донеслось из комнаты Сары, где Тэйлор, судя по всему, менял полотенце на более традиционную одежду.
  - Извини, - смущённо, однако не без улыбки пробормотала Пейдж. – Мы не заметили, что уже так поздно.
  - Увлеклись? – с напускной завистью спросила Кэтрин.
  - Можно и так сказать.
  Вскоре появился одетый Алекс и тоже принёс мисс Роуз извинения.
  - Прости, что очернил моральный облик вашего священного обиталища.
  - Не переживай, этот облик был слишком уж белым, пара пятен ему не помешает.
  Троица дружно рассмеялась.
  - Что ж, леди, хорошего вечера.
  - Тебе не обязательно уходить, Алекс. В смысле, я не ханжа и всё такое. Меня не шокирует, если ты переночуешь в комнате Сары.
  - Боюсь, это шокирует Сару, - полушутливо вывел Тэйлор, поцеловал египтолога и покинул помещение.
  - Хороший парень, - заключила зеленоглазая брюнетка, когда брюнетка кареглазая вернулась в гостиную после того, как закрыла за Алексом дверь.
  - Да, - не могла не согласиться Пейдж.
  - И что не так?
  - С чего ты взяла, будто что-то не так?
  Роуз выразительно подняла брови.
  Сара вздохнула.
  - Всё слишком быстро. – Она снова присоседилась к подруге, сидевшей на диване. – И в Алексе столько энтузиазма, что я… я теряюсь. Вдруг где-то есть подвох? Безрассудные стремительные романы хорошо заканчиваются в книжках или фильмах, да и то не всегда, а в реальности это дело обычно глохнет.
  - Вот когда заглохнет, тогда и будешь переживать. Или ты решила стать несчастной заранее? Это глупо.
  - Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать. – Египтолог посмотрела куда-то наверх, покачала головой. – Столько всего случилось и продолжает случаться, мне кажется, что я не успеваю за собственной жизнью.
  - Разве было бы лучше, если б не случалось ничего?
  - Нет, конечно, нет, но… Кэти, я словно съезжаю на велосипеде с крутой горы, по камням. Нет времени оглядеться, разобраться в ситуации.
  - Если ударить по тормозам, тоже не будет ничего хорошего – свалишься и расшибёшься. Старайся держать равновесие и смотри вперёд. – Кэтрин не привыкла обдумывать каждую проблему подолгу и со всех сторон. Роуз видела примерное решение и прокладывала к нему маршрут, стараясь не обращать внимания на препятствия.
  Сара помолчала, потом негромко произнесла:
  - Наверно, у нас с Алексом нет будущего.
  - Тогда наслаждайся настоящим. Хотя я не понимаю, откуда у тебя пессимистичный настрой.
  - Тебе часто попадались отзывчивые, симпатичные, сильные парни с чувством юмора, жаждущие серьёзных отношений? Явно ведь что-то не так!
  - Ты права. Наверное, Алекс – маньяк-убийца, в крайнем случае - вражеский шпион.
  - Не смешно.
  - А по-моему, смешно. – Роуз дотронулась до плеча Пейдж. – Сара, ты умная, красивая, молодая женщина с замечательным характером и прекрасным образованием. Кому ещё, как не тебе, должен достаться действительно хороший парень? Многие не выдержали бы и половины из того, через что прошла ты.
  - Кто бы говорил…
  - Ты имеешь право сомневаться и нервничать. Постепенно это пройдёт, обещаю. Надо немного подождать. Жизнь наладится. Уже налаживается.
  В тот момент Сара подумала, что во всех испытаниях последних лет есть несомненный плюс – знакомство с Кэтрин.
  У Пейдж никогда не было подруги лучше. Без сомнения, Дженни, Эбби, а теперь ещё Эмили и Джесс целиком и полностью попадали в категорию настоящих друзей. Но, по большому счёту, учёная не слишком долго общалась с Льюис и Мэйтлэнд, не говоря уже о Мерчант и Паркер-Беккер; не делила с ними совершенно одинаковые опасности и беды, страхи, переживания, а ещё с риском для жизни добытую еду или лекарства. А о скольком они успели поговорить, скольким поделиться! Египтолог сильнее всего переживала из-за своей семьи, а Роуз пыталась утешить. «Они не знают, где я, вообще понятия не имеют, жива я или нет! – всхлипывала Сара в те минуты, когда отчаяние обрушивалось на неё всей своей тяжестью. – Отец с ума сходит, а что творится с мамой, я и подумать боюсь! Кэти, вдруг она что-нибудь с собой сделала?!» «У тебя есть братья или сёстры?» «И брат, и сестра». «Тогда вряд ли. Даже если твои родители считают тебя мёртвой, у них есть, ради кого жить». Пусть это было почти жестоко, но разумно. Именно такое успокоение, снабжённое крепкой логикой, Саре и требовалось.
_ _ _

  Кэтрин и Стивен бегут по песку наперегонки. Отлично смотрятся вместе, оба в прекрасной форме. Телосложение Роуз – эталон женской спортивной фигуры. Кэтрин не субтильная, но стройная, не мощная, но подтянутая. У неё ровные длинные ноги, тонкая талия, изящные руки, плечи и шея; рост, опять же по женским меркам, средний или, скорее, немного выше среднего.
  - Мог бы и поддаться! – со смехом упрекает Кэтрин, когда Стивен первым добегает до их покрывала.
  - Мог бы, - весело соглашается Харт, - но это было бы нечестно.
  - Зато по-джентльменски.
  - Мужу не обязательно быть джентльменом.
  - Что-о-о? - в один голос протягивают Кэтрин, Сара и Джесс.
  - Осторожнее, - смеётся Алекс, обращаясь к экс-лаборанту, - а то они поднимут против нас бунт.
  - Запросто, - поддакивает Роуз.
  Стивен смешливо смотрит на неё.
  - Уж в ком-ком, а в тебе я не сомневаюсь, дорогая.
  Стивена всегда тянуло к решительным женщинам, он попросту не представлял, что интересного другие находят в беспомощных нежных натурах, которые и шагу не ступят без руководства. Ему нужен был не объект для опеки, а полноправный партнёр. Мнения иногда не сходятся, бывают ссоры, приходится доказывать правоту либо признавать ошибки, но ведь в том-то и прелесть. Харт не хотел быть единственным и всепоглощающим смыслом чьей-то жизни, мужчину подобные отношения пугали. Кэтрин отличалась самостоятельностью, но при необходимости  была способна на компромисс, сообразительность не отдавала холодом, чувственность не приправлялась истеричностью. А больше всего Харта привлекала честность Роуз.
  Поначалу Кэтрин была девушкой, лишь вызывающей симпатию, не больше и не меньше. Попытку убийства родителей не назовёшь выгодной деталью биографии. Однако Кэт ведь сама об этом рассказала, она предпочла сразу выложить карты на стол, а не хитрить, не таиться, не кутаться в паутину лжи, с каждым новым движением запутываясь сильнее. Роуз поступила совсем не так, как поступила бы Хелен. «Вообще-то, родители Кэти были форменными садистами! – однажды, не утерпев, сообщила Сара. - Не уверена, что на её месте я бы сумела поступить иначе, да и ты тоже. И, в конце концов, она попыталась их убить, а не убила. Я бы хотела рассказать тебе больше, но только Кэти имеет на это право».
  Настал день, когда Стивен напрямую спросил Кэтрин, за что она ненавидела родителей.

  Кэти долго не отвечала. Они в молчании шли по вечерней улице, пестрящей разноцветными пятнами света от витрин и неоновых вывесок. Харт не торопил. Он допускал, что девушка вовсе не захочет говорить на предложенную тему. А Кэтрин не хотелось начинать с банальностей и клише, к коим принадлежат пафосные заверения типа «Мои родители были монстрами».
  - Вроде я уже упоминала, что жила в период относительного порядка, - наконец, начала брюнетка, облизнув губы. – Всё рушилось не по дням, а по часам, но не исчезало сразу. Социальные службы и учреждения держались долго, из последних сил и ресурсов. Приюты были переполнены, кругом неразбериха, превращающаяся в хаос. Многие люди погибали, многие пропадали без вестей, многие бежали в поисках укрытия или мифических краёв, где жизнь лучше. Мои родители брали под опеку сирот из приютов. Социальные службы только радовались – как-никак, дети будут пристроены. Родителям даже выдали почётную грамоту за активную гражданскую позицию. Никого не смущало, что взятые дети умирают. Многие люди умирали, смерть была всюду. Проверок не проводилось, на это не хватало людей, средств и времени. – «Главное, не сорваться на эмоции. Не сорваться на эмоции», - повторяла про себя Роуз. Она говорила нервно и обречённо. – Представляешь? Не один, не два, не пять, даже не десять детей, отданных под опеку моей семейке, умерли, а никто из посторонних и не почесался. Всем было не до того. – Девушка перевела дух. Покачала головой, прикрыла глаза, сжала губы.
  - Что случилось с детьми? – Стивен спросил только потому, что надо было спросить. Он сильно сомневался, что ему понравится ответ.
  - Можно я обойдусь без подробностей? – тихо попросила Кэтрин. – Просто поверь: на свете нет и не было такой гадости, такой мерзости, такого способа сломать и унизить, до которого бы не додумались мои родители. Меня они не трогали, родная дочь всё-таки. Но заставляли смотреть. Никогда себе не прощу, что смотрела так долго. – На смену недавней нервозности пришло жутковатое спокойствие. – Был мальчик, которого держали в клетке, где он даже распрямиться не мог. Сначала он дергался, метался, плакал, умолял выпустить, постепенно стих и замолчал вовсе. У него глаза были пустые-пустые. Когда папаше становилось скучно, он оставлял ключи рядом, но так, чтоб паренёк не мог до них дотянуться – не хватало одного-двух дюймов. Потом мальчик и на это перестал реагировать. Папаша придумал другую штуку - открывал клетку, делая вид, что хочет выпустить пленника, но в последний момент захлопывал дверцу перед самым носом. Однажды я не выдержала… Но полиция подоспела слишком быстро.
  Харт давно хмурился, сейчас его брови сдвинулись ещё сильнее.
  - А где полиция была все те годы, что твои родители измывались над приёмными детьми?
  - Где-то рядом. В ограниченном составе. В слишком малом количестве, чтобы по-настоящему заниматься охраной жителей. Полиция в моё время существовала только для галочки, чтоб люди смотрели на полицейских и чуть-чуть успокаивались. Полицейские, кстати, тоже люди, тоже хотят есть. Мой отец был торговцем, добывал и доставлял  провизию. Еда и чистая вода ценились выше золота. Потому его с моей матерью подлечили, а меня сунули в тюрьму.
  - Что стало с детьми?
  - Ничего не изменилось.
  Мужчина мотнул головой. На душе стало так отвратно, что хоть вой.
  Брюнетка обняла себя за плечи.
  - Обычно мне плевать на мнение других людей, но я не хочу, чтоб ты считал меня монстром.
  Кэтрин не сутулилась, не смотрела под ноги. Шла ровно и упрямо. Но в глазах стоял необычный блеск. Там могут блестеть только слёзы.
  Стивену захотелось не обнять Роуз, не поцеловать, не потащить в постель. Ему захотелось отвести её в ближайшее кафе, усадить за столик, накормить, успокоить, сказать, что всё будет хорошо.
  Эта было не влечение, а иное, куда более равномерное чувство. Желание поддержать и получить поддержку в ответ. Как же важно иметь надёжного спутника рядом. Может, не сгорать от любви, но знать, что тебе есть, с кем строить дальнейшую жизнь. Стивен впервые подумал обо всём этом без тени иронии. Наверное, он начал стареть. Или просто умнеть.

  Продемонстрировав выработанную годами практики улыбку, регистратор сказал:
  - Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту.
  Затормози он на две-три секунды, ждать его разрешения никто бы не стал.
  Под аплодисменты друзей и родни Стивен притянул к себе Кэтрин и поцеловал. Аплодисменты зазвучали громче, к ним прибавились одобрительные восклицания, кто-то засвистел.
  Для церемонии сняли зал торжеств в отеле за городом. Будь воля Стивена и Кэтрин, они бы ограничились простым походом в бюро без нарядов и церемоний. Услышав о таком варианте, миссис Харт (мама жениха) подняла бунт. Энергичная Лорен вознамерилась закатить пир на весь мир, и будущие молодожёны еле-еле сторговались на небольшом празднике для самых близких. Список «самых близких» Стивену пришлось цензурировать дважды, чтоб общее количество гостей вышло хотя бы меньше пятидесяти; при том, что со стороны Кэт приглашённые отсутствовали вовсе, разумеется, за исключением, Сары; впрочем, египтолога экс-лаборант позвал бы в любом случае. Сложно осуждать Лорен, она хотела, чтоб свадьба единственного сына стала по-настоящему незабываемым событием; однако под конец Стивен и Кэтрин едва не поддались искушению сбежать и пожениться тайком.
  Теперь, когда самая напряжённая часть была позади, молодожёны по достоинству оценили старания Лорен и признали, что праздник и гости – отнюдь не дурная затея. Чего только стоил Ник, любезно согласившийся вести Роуз к алтарю ввиду полного отсутствия у неё родственников.
  Сара стояла в первом ряду гостей и аплодировала громче остальных.
_ _ _

  Постепенно компания перебирается в воду, даже Эмили. На берегу только Сара и Кэтрин, вторая временно заняла место Дженни. Роуз в неплохих отношениях с командой Центра, но по-настоящему дружит лишь с Сарой.
  Египтолог уже не лежит, а сидит, любуясь купающимися, в первую очередь законным супругом. Алекс отменно вписывается в компанию. Он вообще ладит со всеми, Сара не помнит, чтоб хоть раз Алекс с кем-то поссорился.
  Разумеется, мистер Тэйлор был в лёгком шоке, когда будущая жена поведала ему о своей работе. Лёгкий шок утяжелился, когда мужчина убедился, что Сара не шутит, не фантазирует и не обманывает. Однако блондин быстро свыкся с мыслью о дырах во времени и динозаврах. Он и не подумал обижаться на Пейдж за то, что она не рассказала раньше. Алекс всегда признавал право людей на секреты и с уважением относился к чужим тайнам.
  Внимание египтолога перемещается от Алекса к плещущейся Джесс и поддразнивающему жену капитану. Они выглядят безукоризненно счастливыми. Наверно, так и есть.
  - Всё-таки странно.
  - О чём ты? – не понимает Кэтрин.
  Кареглазая брюнетка кивает на резвящуюся в волнах группу.
  - Об этом. Едва минул год после Конвергенции, а команда ЦИА пережинилась вдоль и поперёк. Ника с Дженни и Эмили с Мэттом тоже можно считать семьями, - молодая женщина улыбнулась, - просто не зарегистрированными. Получается, каждый из нас создал семью в очень короткие сроки. Эбби с Коннором были вместе относительно давно, но с момента предложения до свадьбы прошло очень мало времени. Беккер и Джесс, как мне рассказывали, вообще не были парой официально, пока не объявили всем о своём решении сочетаться законным браком, и тоже провернули дельце быстро. Ты и Стивен, я и Алекс. Ощущение, будто все мы разом задались одной-единственной целью – немедленно обзавестись кольцом на безымянном пальце.
  Слушая подругу, Кэтрин несильно качает головой в такт словам. Роуз не из тех, кто будет списывать события на карму или расположение звёзд и планет. Романтические предположения а-ля «О, сама Судьба распорядилась именно так!» тоже не для Кэти.
  - По-моему, всё логично. Часть команды столкнулась с концом света; хоть апокалипсис и прервался, он подходил впритык. Другие – я, ты, Стивен, Ник едва не погибли, были на самом-самом краю, успели попрощаться с жизнью.
  «Да, уж мы-то с тобой с ней прощались столько раз, что я сбилась со счёту», - мысленно добавляет Сара, не перебивая.
  - Естественно, от такого очень чётко понимаешь, насколько коротка жизнь. Я, например, не мечтала о тёплом семейном гнёздышке, о заботливом муже, потому что не могла позволить себе подобную роскошь. Но когда мир удержался на краю пропасти и не сорвался, а вернулся к порядку, мне захотелось чего-то хорошего и лично для себя. В это время рядом был Стивен, и мы подошли друг другу.
  «Мы подошли друг другу» - не самая романтичная формулировка. Сара собирается спросить: «У вас со Стивеном всё нормально?», но удерживается. Она знает ответ: нормально. Не ужасно и не великолепно, без отвращения и без необузданной страсти. Просто нормально. Удобно. Временами весело.
  Сара чувствует себя почти виноватой и решает сменить тему.
  - Послезавтра мы идём на УЗИ. Будем надеяться, - египтолог бережно проводит ладонью по своему животу, - на сей раз малыш соизволит повернуться нужной стороной, чтоб врач смог определить пол.
  Кэти смотрит на Тэйлор, улыбается. В этой улыбке нет зависти, но есть задумчивость в стиле «А может, и мне когда-нибудь?..»
  - Алекс идёт с тобой?
  - Конечно, ни за что не пропустит. – Сара расцветает, хотя оттенок полувины остаётся. – Он уже неделю весь в предвкушении. – Египтолог опять дивится и благодарит судьбу за Алекса. Доброго, жизнерадостного, ответственного Алекса, который всем сердцем хотел семью при том, что многие мужчины в тридцать лет и слышать ни о какой семье ещё не желают; а Алекс мечтал быть мужем и отцом. – Мы договорились, что если родится мальчик, имя ему выберет Алекс, если девочка, то я.
  - Обычно бывает наоборот, - подмечает Роуз.
  - Пожалуй, - соглашается экс-Пейдж, улыбка её становится шире. – Но нам такой расклад не подходит. У меня всего один вариант, и не могу же я назвать мальчика Кэтрин.

  Наряду с радостью и благодарностью во взгляде Сары явственно читалось удивление. Роуз хмыкнула, опускаясь на корточки подле лежащей Пейдж.
  - Я же говорила, что вернусь. – Кэтрин сняла с плеча самодельную котомку и достала лекарства, добытые с трудом и не без риска для жизни.
  Сейчас девушки находились где-то в Юрском периоде, куда попали по цепочке аномалий из будущего. Но в это же будущее Кэтрин пришлось возвратиться, потому что там можно было добыть антибиотики и прочие медицинские препараты, необходимые Пейдж. Рана на ноге египтолога загноилась, учёную второй день бил озноб. Кэтрин поняла, что если не найдёт подходящую аптечку, через пару дней можно будет рыть могилу. Роуз отправилась на поиски, а Пейдж осталась одна-одинёшенька в узкой пещере с запасом пресной воды и небогатой провизии. Сара то верила в Роуз, то не сомневалась, что беглая преступница спокойно бросит полузнакомую девицу умирать и займётся своими делами.
  - Спасибо, - дрожащими губами пролепетала Сара, - спасибо…
  - С тебя причитается, - осклабилась Кэтрин, готовя шприц и дезинфицирующий раствор. – Назовёшь первенца в мою честь.
  - Даже если это будет мальчик? – глухо, слабо рассмеялась раненая.
  Вдруг Сара поняла, что не смеялась уже неделю. С того дня, когда вместе с Беккером и его командой опять прошла через аномалию, надеясь отыскать Эбби, Коннора и Денни.
  Никто не знал, чем это обернётся, но все понимали, что поход последний – аномалия дышала на ладан и до закрытия оставались считанные часы. Часы были потрачены на безуспешные поиски. Запозднившись, военные едва успели вернуться к порталу, который пульсировал в агонии. Беккер погнал подчинённых вперёд, в аномалию, сам остался стоять подле временного разрыва. «Сара, скорее!» - прокричал капитан замешкавшейся брюнетке, когда последний из парней вернулся в родную эпоху.  Вообще-то, Сару следовало пропустить в первую очередь, но она приметила странный камень и подумала, что может потратить секунд тридцать на осмотр. «Сара!» Египтолог встрепенулась и подбежала к военному. И тут на них налетело нечто стремительное, мощное, злобное. «Беккер!» - только и успела вскричать Сара. Ни них напал не Хищник. На них напали два Хищника. Один с такой силой врезался в Беккера, что капитана, вместе с тварью, отбросило прямиком в аномалию, секундой позже с другой стороны прогремела череда выстрелов. Последнее, что видел Беккер, это как Хищник повалил Сару, вцепившись той в шею. За короткое мгновение Хилари разглядел всё до мелких деталей, и эти детали потом снились ему по ночам. Аномалия закрылась. У Сары не было ни единого шанса выжить. Так, по крайней мере, считал Беккер.
  Капитан не учёл одного. Хищники тоже старятся. Обычно слабых сжирали более сильные собратья, однако случались исключения. Некоторые особи и в старости сохраняли острый слух и большую скорость, это позволяло им продержаться. А вот зубы были – если вообще были – уже не те. Престарелый Хищник, нацелившийся на Сару, двумя своими оставшимися зубами даже толком не прокусил куртку египтолога. Больший вред нанесли когти, вонзившиеся в тело. Да и они не успели войти достаточно глубоко. Сара на автопилоте и инстинкте самосохранения относительно быстро воспользовалась пистолетом, который Беккер вручал ей на всякий случай перед каждым переходом. В список невероятный везений можно включить и отсутствие поблизости других Хищников.
  Окровавленная, одуревшая от ужаса и страха, дезориентированная, покинутая Сара кое-как забралась в первое подвернувшееся укрытие – некогда жилой многоэтажный дом, а ныне полуразвалившуюся постройку, разделённую на клетушки-комнатушки. Здесь же вскоре появилась Кэтрин. Не раненая, однако тоже в изодранной одежде, перепачканная, испуганная и скрывающаяся. Если б не ядовито-песчаная буря снаружи, Роуз бы сразу скрылась, а так пришлось пережидать токсичное ненастье часа полтора. Времени хватило, чтоб познакомиться и обменяться мало что значащими общими фразами.
  Едва улеглась буря, нарисовалась новая партия Хищников. Они появились где-то в глубине здания, их от брюнеток пока отделяла стена и недурно сохранившаяся стальная дверь. В том, что преграда продержится недолго, сомневаться не приходилось. Сара и Кэтрин отчётливо слышали нетерпеливый стрекот в перерывах между грохотом ударов.
  Роуз метнулась к выходу на противоположной стороне клетушки и была такова. Пейдж изумилась бы, поступи Кэтрин иначе. Они друг другу никто. Египтолог понимала, что ей надо уходить, убегать со всех ног, но ноги еле-еле слушались владелицу. Учёная с трудом поднялась и заплакала от режущей ломоты и бессилия. Когда тело изнывает от слабости, шока и кровопотери, вряд ли простая сила воли вернёт ему былую подвижность и ловкость, особенно, если воля затуманена страхом и болью.
  Кэтрин преодолела коридор, остановилась у пролома-выхода. Сделала вдох. Чертыхнулась и помчалась обратно. Она помогла Саре выбраться, спастись. Им посчастливилось найти аномалию, уведшую их в далёкое прошлое – к новым опасностям, но хотя бы подальше от жути будущего.
  Как хорошо было бы вернуться в начало 21 века. Но по какому-то непостижимому закону подлости все комбинации аномалий, в течение двух лет пройденные Сарой и Кэтрин, вели либо в эпохи, когда людей ещё не было в проекте, либо в период, когда люди активно вымирали за компанию с остальной природой, а то и вовсе уже вымерли. И всё же настал день, когда брюнетки, прыгнув в портал, оказались на улице Лондона 2011 года. Правда, не сразу сие осознали – мимо них носились динозавры. Это был день Конвергенции.
  Кстати, в вышеупомянутый портал Сара могла прыгнуть без сопровождения – Кэти на бегу споткнулась и, как стало ясно позднее, вывихнула лодыжку. Но у Пейдж не возникло мысли оставить подругу. Учёная кинулась на помощь, других вариантов для кареглазой попросту не было. Как иначе? Сара и Кэти уже подружились по-настоящему крепко. Они столько раз спасали друг друга – о, Сара не единожды возвращала свои долги и влезала в новые, равно как и Кэтрин. А ещё брюнетки разговаривали, и это не давало им сойти с ума. Даже обсуждение мелочей наподобие любимой еды, школьных приятелей, причёсок, нарядов, забавных случаев из детства являлось основательной опорой для разума, рискующего накрениться от обилия тяжестей и опасностей вокруг. Сначала болтали о мелочах, но однажды Роуз, пусть скованно, рассказала о родителях-садистах, о приёмных братьях и сёстрах, о покушении, о тюрьме, о побеге… Чуть позже Пейдж, неловко улыбнувшись, обмолвилась о коллеге, к которому испытывала романтическую симпатию, – высоком черноволосом капитане; жаль, что у них не то что ничего не вышло, а даже ничего не началось.
_ _ _

  - Занятно, - хихикает Роуз. – Наверняка не обойдётся без мелкой путаницы и курьёзов, если появится вторая Кэти.
  Сара негромко смеётся, прижав к животу вторую ладонь.
  - Никакой путаницы. Если это девочка, мы будем называть её Китти.
  День плавно уступает место вечеру. Солнечный свет уже не столь яркий, хотя пока по-прежнему жарко. Всё-таки дивное место – побережье Кента. Белые скалы, зеленовато-бирюзовые волны, не яркие, зато спокойные и мягкие. Тёплый песок. Свежий воздух. Всё это однозначно стоило без малого двух часов автомобильного пути. Жаль, что скоро придётся ехать обратно в Лондон.
  Египтолог не хочет думать о возвращении. У них есть ещё немного времени. Сара снова растягивается на лежаке и продолжает наблюдать за мужем и друзьями. Не забывает посматривать на Кэти, которая перевернулась на живот и с закрытыми глазами, с блаженной полуулыбкой подставляет солнцу тыл. Не считая родителей, сестры и брата, здесь собрались все самые дорогие экс-Пейдж люди.
  Сара ещё не знает, что совсем скоро спокойная жизнь закончится.

***

  Меланхолия была для Обри непозволительной роскошью, и всё же иногда на Дэвис накатывали чересчур невесёлые раздумья. В такие редкие минуты она предпочитала находиться в полном одиночестве, ну или почти в одиночестве. Как сейчас. Выбирать не приходится и надо мириться с теснотой, убеждая себя, что это временное неудобство. Спокойная жизнь Обри закончилась, когда дамой заинтересовались правительства сразу нескольких нехилых стран, причём сделали это фактически одновременно. На потенциальную пособницу террористов и вдобавок обладательницу ценных знаний нацелились и спецслужбы, и отдельные агенты, и разномастные чиновничьи сообщества. Как будто мало ей было незаконных приобретателей прелестей будущего – тот ещё контингент, между прочим, девять из десятерых норовят сэкономить, зазеваешься – прикончат и не моргнут. Пришлось метаться от одной своей базы, к другой, скитаться по всему миру и нигде не чувствовать себя в безопасности.
  Блондинка потёрла переносицу и огляделась. Самой заметной деталью обстановки была находящаяся на полу, опутанная проводами белая капсула футов* семь в длину и три в ширину. На горизонтальной створке имелось смотровое отверстие, и Дэвис опять впилась взглядом в обитательницу капсулы, пребывавшую в глубоком безмятежном стазисе**. Женщина спала, на её лице не присутствовало ровным счётом никакого выражения. Кожа была гораздо светлее обычного, и от того острые черты казались ещё более хищными. Опасный, однако, сувенирчик, да и хлопотный. Но он может оказаться очень полезным, пусть и не прямо сейчас.
[* 1 фут = 30,48 см; прим. авт.]
[**Стазис (термин обычно используется в научной фантастике) - состояние полной остановки любых физиологических процессов в организмах живых существ; прим. авт.]
  - Чувствую, скоро мне понадобятся твои связи, дорогуша. Явим миру чудо воскрешения.

0

3

Глава 2
  Встав посреди ночи, Стивен пробрался через густую темноту, ополоснул лицо водой из-под кухонного крана, оценил урбанистический пейзаж через окно и вернулся в постель. Удивился, обнаружив, что жены нет. Лунный свет выхватывал кровать из темноты, на углы его сил не хватало.
  - Кэт? – хриплым спросонок голосом позвал Харт. – Кэт!
  - Стивен, - сдавленно, беспомощно пискнула Роуз.
  Экс-лаборант обернулся на голос. Бледное лицо брюнетки и белая ночная рубашка вырисовывались на границе неплохого освещения и непроницаемой мглы.
  - Что случилось?
  Ответ Кэт оборвался, не начавшись, - кто-то резко приказал молчать. Только тогда Стивен разглядел у шеи Кэтрин лезвие ножа, старого, с зазубринами. Роуз шагнула вперёд, стал виден человек, стоявший позади неё, крепко обхватывающий, держащий нож у горла брюнетки. На Харта с издёвкой смотрели хищно сверкающие в ночном свете карие глаза.
  - Хелен, - прошипел мужчина. Сколько ненависти он вложил в это имя!
  - Привет, Стивен, - усмехнулась шатенка. – Соскучился?
  - Отпусти её, - процедил Харт.
  - Серьёзно? Ничего оригинальнее не придумал? – пуще прежнего развеселилась Каттер. Перевела взгляд на лицо Кэти. – И ты променял меня на это? Что ты в ней нашёл?
  - Опусти нож, тогда и поговорим. – Почему он не может изобрести что-нибудь поумнее?
  Бывшую преподавательницу посетила та же мысль.
  - Каким скучным ты стал, - вздохнула Хелен. И уверенно полоснула ножом по горлу Роуз.
  Белоснежная ночнушка моментально покраснела, напитавшись кровью.
  Стивен дёрнулся вперёд и спихнул на пол подушку. Кэт мирно спала на своей половине кровати.
  Вернув подушку, Харт подобрался поближе к жене, но будить не стал. Пусть отдыхает, вчера был трудный день на работе. Как и во сне, луна не скупилась на свет. С минуту Стивен рассматривал Кэтрин. Должно быть, ей снится что-то хорошее, как минимум, не плохое – пусть она не улыбается, зато не ворочается и не кривится, сейчас Кэт безмятежна.
  Мужчина снова лёг.
  Через три с половиной часа пару разбудил телефонный звонок.

***

  За окнами накрапывал августовский дождь. Сквозь хлипкие тучки пробивались красноватые тона завершающегося заката.
  - У Сары начались боли, она и Алекс помчались в больницу, - говорила Хлоя Пейдж. Из сбивчивых, размытых рыданиями объяснений миссис Анилы Пейдж по телефону Кэтрин мало что поняла, и теперь повествовала младшая сестра египтолога. Их с Сарой мать плакала на одном из стульев больничного коридора, обнимаемая мужем. – Сара перепугалась, позвонила маме, но скоро перезвонила, успокоила – врач определил, что всё в порядке, типичные спазмы. Алекс  с Сарой взяли такси, поехали домой... И попали в аварию… - Девушка закусила губу, напрасно пытаясь сдержаться. По щекам вновь пробежали слёзы. – Удар пришёлся на заднюю часть машины, таксист почти не пострадал. Второй водитель отделался парой переломов и сотрясением мозга, а ребята… - Хлоя вытерла щёки. – Нам сказали, Сара осталась жива только потому, что Алекс успел прикрыть её собой.
  Кэтрин прикрыла глаза. Алекс умер по дороге в больницу, за жизнь Сары врачи борются прямо сейчас, как и за жизнь ребёнка – египтологу сделали экстренное кесарево сечение. А скот, что сел пьяным за руль, лежит в палате-люкс где-то неподалёку.
  Возле операционной были мать, отец и сестра экс-Пейдж (брат находился в заграничной командировке). Кэтрин и Стивен примчались после звонка Анилы.
  Подошедшая медсестра оповестила, что младенца переместили в детское отделение.
  - У девочки проблемы с дыханием, потому мы подключили ИВЛ, - сообразив, что далеко не каждый разбирается в медицинской терминологии, женщина пояснила: - аппарат искусственной вентиляции лёгких, но это больше для подстраховки. Прогноз оптимистичный.
  - Мы можем её повидать? – подрагивающим голосом спросила Анила.
  - Позже. – Медсестра собралась удалиться, но вспомнила об одном вопросе. – Как подписать младенца? Вы знаете, как родители хотели назвать её?
  - Нет, - одновременно всхлипнули Анила и Хлоя.
  - Тогда пока будет просто малышка Тэйлор.
  - Кэтрин. - Когда все взгляды устремились на стоявшую неподалёку Роуз, она повторила-добавила: - Кэтрин Кэй Тэйлор. Такое имя Сара и Алекс выбрали для дочери. Мы с Сарой обсуждали недавно.
  Через пару часов сообщили, что малышка в детском отделении и на неё можно взглянуть. Кто-то остался у палаты, куда после операций привезли Сару, кто-то пошёл в детское отделение. Периодически «ходоки» менялись местами, получалось медленное курсирование. После Кэти и Стивена приезжали другие члены команды ЦИА, оставались так долго, как могли, но кому-то нужно было работать.
  За день Кэти пять раз навестила свою крошечную тёзку.  Девочка впрямь была крошечной, да ещё опутанной всякими проводами. И слишком мало шевелилась – так, по крайней мере, думалось неопытной в вопросах детского здоровья Роуз.
  - Держись, Китти, только держись, - шептала Роуз не слышавшему её красновато-розовому существу за двумя перегородками – смотровым стеклом и стенкой кувеза*.
[*Кувез - приспособление с автоматической подачей кислорода и с поддержанием оптимальной температуры, куда помещают недоношенного или заболевшего новорожденного; прим. авт.]
  Вечером Кэти пришла в шестой раз. Увидела Хлою, притиснувшуюся спиной к стене напротив стекла. Девушка прижимала ладонь ко рту и беззвучно тряслась. Их с Кэтрин взгляды встретились, Пейдж тут же отвернулась. Кэти кинулась к стеклу, приникла к нему, приложив обе ладони, и впилась взглядом в привычный участок помещения. Кувез со сделанной на бумаге надписью «Кэтрин Кэй Тэйлор» был пуст.

***

  Ухоженная женщина лет пятидесяти, заметив Кэти, поднялась со своего места рядом с дверью палаты-люкс и встала на пути Роуз.
  - Вы родственница кого-то из той пары? – непостижимым образом сочетая виноватость и решительность, осведомилась дама. Брюнетка взглянула на светловолосую неосмысленно, сквозь муть пытаясь разобрать, кто это и почему пристаёт. Много времени не понадобилось. По сузившимся глазам блондинка в годах безошибочно угадала: девушка сообразила, что имеет дело с родственницей виновника аварии. – Я всё ждала, когда кто-нибудь из вашей семьи придёт к нам. Поверьте, мне очень, очень жаль. Знаю, моему сыну нет оправдания, но, прошу Вас, возьмите себя в руки, Вы никому не поможете, если…
  Роуз влепила холёной тётке крепкую пощёчину, оттолкнула и, открыв ногой дверь, перешагнула через порог палаты.
  Лежавший на постели парень с перевязанной головой испуганно уставился на черноволосую гостью. Он страдал от ушибов, переломов, похмелья и немножко от совести. Горе-лихачу уже объяснили, что он натворил.
  - Кто Вы?..
  Отвечать Кэти не собиралась. Единственное, о чём получалось думать, это то, что ещё вчера была счастливая молодая семья – двое замечательных людей, ждущих желанного ребёнка, а сегодня нет ни ребёнка, ни отца, осталась женщина, лишившаяся самого дорогого в жизни.
  Мать парня и подоспевшая медсестра бросились в палату, намереваясь остановить брюнетку. И через пять секунд оказались в нерабочем состоянии. Когда подбежал охранник, Кэти вовсю отрывалась на пациенте, которого стащила на пол и, преодолевая попытки парня защититься, била, била, била. Била, куда придётся, а приходилось чаще всего на физиономию. Удар у Кэтрин был поставлен отменно, в чём убедился и охранник, и его вскоре примчавшийся на подмогу коллега.
  Кэти сосредоточенно молчала, чего не скажешь об остальных участниках действа. Ор стоял такой, что его слышали в другом конце крыла и на этажах снизу и сверху. Роуз уловила, как охранник грозится начать стрелять, но её это не беспокоило. Пусть попробует, поглядим, кто пожалеет.
  В дверях толпились перепуганные, но от этого не менее заинтригованные зрители – и персонал, и родственники пациентов и даже сами пациенты. Никто больше не осмеливался приблизиться к фурии, зато два человека рванули к главному посту охраны.
  На руках Роуз багровела чужая кровь, обладатель крови вырубился, расставшись с парочкой зубов и целостностью некоторых костей, однако брюнетка не останавливалась, осатанело силясь выбить из парня жизнь.
  За секунду до того, как охранник решился бы нажать на курок, протиснувшийся через толпу зевак Стивен обхватил и оттащил жену.
  - Кэт! Нет, перестань!
  - Отпусти! – завопила Кэтрин, извиваясь. Харт держал её очень крепко и ловко, лишая возможности применить хоть какой-нибудь приём и высвободиться.
  - Ты его убьёшь!
  - Он заслужил! Отпусти меня! – Она упиралась ступнями в пол, но Стивен медленно и верно отдалял её от бесчувственного тела, кстати, в миру именующегося Колином Уорреном.
  - Ненормальная! – выпалила малость очухавшаяся миссис Уоррен. Она не рискнула приблизиться, однако вызывающе вскинула подбородок и окатила Кэтрин приличной дозой презрения. А ведь не так-то легко источать презрение, сияя подбитым глазом. – Тебе самой нужно лечиться! Я не оставлю этого! Я подам в суд! Мой адвокат… - Она вскрикнула и отшатнулась.
  Взгляд Кэти вкупе со взбешённым рычанием напугал бы кого угодно.
  Любовью к человечеству Роуз не страдала, но старалась соблюдать элементарную вежливость, а с военными, техниками и прочим персоналом Центра вовсе держалась доброжелательно, улыбалась, подбадривала, делала приятные добрые замечания, например, хвалила наряд секретарши Лестера. Сейчас же Кэтрин была совсем другим человеком. Очень страшным человеком. Не стоило сравнивать её с разъярённой тигрицей – тигрица проигрывала сто очков.
  - Он заслужил, - тише и отчаяннее повторила Кэти.
  - Я знаю, родная, - Стивен перешёл на шёпот. – Знаю. Он заслужил, но ты – нет. Саре придётся тяжёло, не хватало ещё, чтоб её лучшую подругу засадили в тюрьму.
  - Да таких, как ты, надо… - опять оттаяла миссис Уоррен.
  Харт хлестнул светловолосую взглядом
  - Не нарывайтесь, дамочка.
  Миссис Уоррен смолкла окончательно, а Стивен увёл Кэт.

***

  - Тебе надо поесть и не помешает поспать. – Харт подступил к жене, стоявшей подле коридорного окна.
  К Саре не пускали больше одного-двух человек за раз, потому близкие сидели с египтологом по очереди, ожидая, когда учёная очнётся. На данный момент вахту несла Хлоя, остальные оставались снаружи.
  - Я могу не спать и не есть по трое суток или даже больше – проверено. - Кэти продолжала смотреть на улицу. Через дорогу от здания больницы расчищали место для строительства. Трактор с сегментной косилкой методично ездил по участку, избавляясь от высокой травы и цветов, которыми успела зарасти позабытая владельцами площадка. – В будущем люди боролись за каждую травинку, а здесь… - Роуз глубоко, тяжёло вздохнула, проведя пальцами от висков до затылка, опустила голову. – Как же это всё погано.
  Кэтрин в первую очередь имела в виду отнюдь не покос, Стивен прекрасно понимал. На костяшках пальцев у Роуз рдели свежие отметины, на распухшей щеке расцветал синяк. Надо бы напомнить Кэт, что она больше не в беззаконной доисторической или постапокалипсической эпохе, здесь и сейчас люди обязаны соблюдать правила. Но у Харта не поворачивался язык. Колин Уоррен сам чхал на правила, почему его теперь нужно защищать? Будь на месте Сары Кэт, Стивен тоже не стал бы сдерживаться.
  Мужчина обнял брюнетку со спины, поцеловал в затылок. Кэти положила свои руки поверх рук Стивена, откинула голову на его плечо.
  Наблюдавший за парой Аарон Пейдж, наконец, решился подойти.
  - Я… Мы… - Пожилой мужчина покусывал губы. – В общем, то, что ты сделала, Кэти… Спасибо. – Он сокрушённо усмехнулся. – Вместо тебя должен был быть я. Чувствую себя жалким.
  - Никто никому ничего не должен, мистер Пейдж, - отозвалась Роуз, повернувшись к усатому полуседому брюнету. – И Вы не жалкий, Вы благоразумный и осторожный. Я когда-то тоже была благоразумной. – В её тоне не улавливалось ни обвинения, ни сюсюкающих утешительных интонаций.
  Хлопнула дверь – из палаты выскочила Хлоя. Девушка была перепугана, словно только что выбежала из клетки со львом.
  - Она очнулась, - пролепетала сестра Сары. – Спрашивает про Алекса, про ребёнка, а я не могу… - Хлоя отчаянно, едва не одержимо затрясла головой, - не могу ей сказать!..
  - Ты сбежала, оставив её без всяких объяснений? – встрепенулась Кэтрин.
  Аарон и Анила обменялись беспомощными, переполненными болью взглядами. Родители понимали: кому-то из них вот-вот придётся зайти внутрь и сообщить Саре, что у неё больше нет ни мужа, ни дочери. Миссис Пейдж, осознанно или нет, глянула на Кэтрин, что не укрылось от внимания Харта.
  - Что?! – возмутился экс-лаборант. – Вы не можете повесить это на Кэт, это нечестно!
  - Всё нормально, - выдавила Роуз, касаясь кистью груди мужа, как бы прося его не кипятиться. – Я скажу. – И обратилась к медсестре, вызванной Хлоей: - Покажите мне, - брюнетка встала перед работницей больницы, отвела назад руки, предоставляя своё туловище для наглядного объяснения, - где у Сары швы, и как я должна буду её держать, чтоб они не разошлись.
  «Ну и самообладание, - невольно восхитилась медсестра. – Не верится, что она совсем недавно устроила бойню в другой палате». О «бойне» знало всё учреждение. Уже приезжали полицейские, вызванные Анжелой Уоррен, матерью Колина; собирались арестовать нападавшую, однако изменили решение, когда Беккер показал документы и объявил, что Кэтрин Роуз находится под его личной защитой. И ещё неизвестно, кто кому сделал одолжение, поскольку попытайся стражи порядка забрать Кэт, им пришлось бы иметь дело с Хартом, да и сама брюнетка вряд ли бы безропотно сдалась.
  - Хлоя... Кто-нибудь… – прозвучал приглушённый, слабый голос Сары. – Что происходит?..
  Медсестра спешно прочертила указательным пальцем по животу и правому боку Кэтрин несколько линий, обозначающих основные швы, затем продемонстрировала, как в такой ситуации лучше придерживать пациентку.
  - Приготовьте успокоительное, - велела Кэти. Раскомандовалась, будто врач, но у собеседницы не появилось мысли о возражениях. Роуз, вероятно, не медик, однако определённо знает, что делает. – Когда зайдём, я секунд пятнадцать-двадцать потрачу на вступления, вопросы типа «Как ты себя чувствуешь?» и прочее, внимание Сары будет приковано в первую очередь ко мне. За это время Вы должны успеть вколоть успокоительное.
  - Заранее? Считаете, оно понадобится?
  Кэти посмотрела спокойно, даже холодно.
  - А Вы как думаете? – Она двинулась к порогу, кивком призвав медсестру идти следом.
  В шаге от двери Стивен взял Роуз за руку.
  - Я с тобой.
  Напускной холод в зелёных глазах схлынул.
  - Спасибо. – Роуз сжала ладонь мужа.
  Дверь палаты закрылась за Кэт, Стивеном и медсестрой. Анила, Аарон и Хлоя замерли в напряжённом, остром молчании, каждый миг ожидая услышать крик Сары.
  Крик раздался через треть минуты.

***

  Прошлое – вот что для экс-Пейдж теперь было реальнее всего. Вокруг кто-то суетился, мельтешил, спрашивал, нужно ли ей что-нибудь, а египтолог видела перед собой Алекса, слышала его голос. «Сначала мою жену, - сипел блондин, когда его стали доставать из машины. – Сначала Сару... Сара, не закрывай глаза…» Его собственные глаза закрывались, лицо было залито кровью, слова еле различались.
  Рядом периодически возникали мама, отец, Хлоя, появился вырвавшийся из командировки Ральф. Беккер, Стивен, профессор Каттер, Дженни… Кто-то ещё. И все говорили, говорили, говорили, подбадривали. Обращались с ней, как с недоразвитой. Одна лишь Кэти заявила: «Хочешь орать – ори. Я здесь, я сделаю всё, что смогу, Сара, всё, что попросишь».
  Сара до сих пор ощущала прикосновения Алекса. Тэйлоров уложили каждого на отдельную каталку, повезли к автомобилям Скорой; Алекс и Сара, бог знает из каких сил, взялись за руки. Алекс пытался схватить покрепче, словно цеплялся не за руку жены, а за саму жизнь. Но пальцы не слушались мужчину… дрогнули. Прежде чем они разомкнулись, Алекс успел едва уловимо в вое сирен, шуме машин и чужих разговоров произнести: «Я люблю тебя» и улыбнуться Саре. «Я тоже тебя люблю, Алекс…» Маршруты каталок разминулись… Египтолог боялась смотреть на свой живот, но в машине Скорой помощи постоянно спрашивала о ребёнке, медики отвечали что-то успокаивающее, но не конкретное. Брюнетка чувствовала, как малыш шевелится внутри неё, каждое движение причиняло невыносимую боль, и всё же было радостью, ведь оно означало, что девочка жива. Жива. Их с Алексом крошка, их Китти… Китти.
  Тэйлор обнаружила, что рыдает взахлёб, утыкаясь лицом в чью-то чёрную рубашку или футболку. Сильные руки осторожно обхватывали учёную, чтоб она не навредила себе.
  - Мне жаль, Сара, мне так жаль, - повторял Беккер. Спасибо, не опустился до банального «Всё будет хорошо», понимая: Саре плевать, что будет потом, сейчас-то ей мучительно, тошно и зверски плохо.
  Экс-Пейдж провела в больнице почти три недели. Тело уверенно шло на поправку, врачи сообщили, что здоровье полностью восстановится, хотя останутся шрамы - на животе, на правом боку и правой руке. Шрамы были последним, что Сару волновало.
  Овдовевшую Тэйлор семья хотела взять в отчий дом, ясно ведь, что первое время (а то и всегда) Сара не сможет находиться в их с Алексом квартире. Египтолог не возражала, она вообще мало на что реагировала. Но Кэти, посоветовавшись с мужем, пригласила подругу пожить у них. Роуз сознавала: родители и сестра окружат Сару неподдельной заботой, однако их постоянный траурный вид, боязнь сказать лишнее либо неправильное слово и общая тепличная атмосфера не пойдут учёной на пользу.

***

  Кэтрин и в одиночку бы справилась, но не стала возражать, когда Джесс и Дженни предложили помощь. Выходные трёх сотрудниц ЦИА совпали, Роуз, Льюис и Паркер отправились в квартиру Тэйлоров, чтоб ликвидировать детскую – разобрать и вынести колыбельку, которую Алекс в отцовском нетерпении купил заблаговременно, столик, шкаф, в коем уже лежал запас подгузников, пелёнок, ползунков…
  - Куда мы всё это отвезём? – Джесс усадила плюшевого зайца в коробку, рядом со светильником в виде феи-толстушки.
  - К родителям Сары. – Кэти вынула матрац из колыбели и попыталась сложить хотя бы вдвое, чтоб тоже упихнуть в коробку. – Но если такое в ближайшее время понадобится кому-то из вас, думаю, Сара не станет возражать.
  Говоря это, Кэти глядела на Джесс, Дженни последовала примеру. Координатор аж покраснела.
  - Нет, мы с Хилари пока не думаем о детях, нам ещё рано становиться родителями.
  «Тебе – может быть, но твой капитан куда взрослее тебя», - мысленно хмыкнула Кэтрин, однако, поскольку это было совершенно не её дело, промолчала. Она завидовала. Джесс попросту пока не хотела рожать. А Кэтрин боялась заводить детей, ей было страшно представить, кого она, с её-то генами, может привести в этот мир.
  Дженни собиралась снять висящую над колыбелькой игрушку в виде солнечной системы. Яркие планеты на прозрачных нитях окружали радостно-оранжевое солнце. Пиарщица дотронулась до Марса, осторожно подёргала кольцо Сатурна, губы на миг печально изогнулись.
  - Мы с Ником решили отложить свадьбу.
  - Зря, - пожала плечом Кэти, затолкнувшая таки матрац в картонный ящик.
  Пиарщица посмотрела на Роуз удивлённо. Уж кто-то, а Кэтрин, по мнению Льюис, точно должна была одобрить проявление солидарности (между прочим, абсолютно искренней).
  Брюнетка тем временем развила свою мысль:
  - Саре от этого нисколько не полегчает, наоборот – она будет чувствовать себя виноватой. И потом, откуда ты знаешь, что впредь не случится ничего плохого? Понимаю, об этом говорить неприятно, но мы все работаем не в кондитерской лавке. Ладно я – мы знакомы не столь давно и не столь близко, сомневаюсь, что моя безвременная кончина повлияет на чьи-то матримониальные планы. – Она улыбнулась в ответ на вежливую попытку Джесс возразить и смелую ухмылку Дженни. – А если Коннора сожрёт тираннозавр? Если Эбби загрызёт смилодон? Если Мэттом позавтракает какой-нибудь дейнозух? Так можно и к старости не дойти до алтаря.
  Дженни и Кэти не были подругами, но в качестве коллег уживались и существовали вполне мирно. Иногда жена Стивена раздражала пиарщицу, иногда пиарщица чем-то задевала брюнетку, но всё это не выходило за рамки повседневных, быстро забывающихся мелочей. Кэтрин не была большим авторитетом для Дженнифер, равно как и Дженнифер для Кэтрин, но каждая признавала, что другая умна и порой говорит дельные вещи.
  Ник и Дженни всё-таки поженились в конце сентября. Торжество было немноголюдным, фактически скромным. Впрочем, так и задумывалось изначально.

***

  - Ты уверена, что готова?
  - Вполне, - кивнула Сара. И даже улыбнулась. – Вы со Стивеном терпели меня полтора месяца, всему есть предел.
  - Тебя никто не гонит.
  - Я знаю. Но я поняла, что теперь справлюсь. – Египтолог снова слабо улыбнулась.
  Улыбаться Сара начала только пару дней назад. До широких и феерических улыбок было ой как далеко, но радовал сам факт – Сара не превратилась в живое подобие статуи, её эмоции не отмерли.
  Смуглость причудливо сочеталась с бледностью; египтолог похудела, и лицо осунулось; карие глаза оставались грустными, но всё же живыми. Раны, разрезы затянулись и, надо отдать должное хирургам, шрамы выглядели очень аккуратно. Правая рука функционировала не хуже, чем до аварии.
  Сегодня экс-Пейдж, вместе с Кэти, впервые после аварии побывала в квартире, которую Тэйлоры снимали со дня свадьбы. Владелец жилплощади имел возможность подождать и не требовал немедленной оплаты, зная о случившемся горе. Эта квартира по-настоящему нравилась учёной, молодая женщина не видела смысла менять жильё. Даже на другом конце света Сара будет периодически видеть кошмары и просыпаться в слезах, как уже не раз бывало в больнице, в комнате для гостей у Стивена и Кэти.
  Почтовый ящик едва не лопался от натолканных газет, рекламных листовок, конвертов. Несколько писем, адресованных миссис С.Э. Тэйлор, были от нотариуса, выражавшего свои соболезнования и просившего наведаться в его офис как можно скорее. Сара не стала тянуть, позвонила. Мистер Кристиан Крофт пригласил её прийти сегодня же, если ей удобно. Через час с небольшим Тэйлор и Роуз сидели в офисе нотариуса. Скорее бы закончились все эти формальности, устало думала Сара.
  К счастью, мистер Кристиан Крофт оказался человеком, ценящим своё и чужое время. Он быстренько пособолезновал ещё раз и перешёл к делу.
  - Как Вы наверняка поняли, мистер Тэйлор был моим клиентом, и я должен ознакомить Вас с его завещанием. – Нотариус посмотрел на свои часы, прикидывая, сколько свободных минут у него есть до следующей встречи.
  - Ознакомляйте, - сказала египтолог, повторяя про себя: «Скорее бы это закончилось».
  Правда, к чему такие церемонность и важность? В завещании, без сомнений, всё коротко и ясно, вряд ли есть спорные пункты. У Алекса даже не было своего жилья, он предпочитал съёмное, хотя после свадьбы они с Сарой стали откладывать деньги на покупку дома, специально открыв общий банковский счёт. Похоже, завещание касается в первую очередь прав на этот счёт. Больше Алекс ничего не мог завещать, разве что свой спортивный инвентарь.
  - Вы – единственная наследница, - объявил Крофт, подтвердив предположения экс-Пейдж.
  Кэти, устроившаяся на соседнем кресле, налила себе минеральной воды в стакан.
  Нотариус задумчиво пошевелил кончиком носа. Подслеповато щурясь, не надевший очки мужчина рассматривал бумагу, содержание которой знал наизусть.
  - Алекс оставил мне свой велосипед? – попробовала помочь Кристиану египтолог.
  - Да, - кивнул Крофт. – И пять миллионов фунтов стерлингов в Барклайс Банке.
  Кэти, глотнувшая было минералки, резко выплюнула воду на манер пульверизатора.

0

4

Глава 3
  Это ошибка. Какая-нибудь банковская путаница. Алекс не мог быть владельцем настолько огромной суммы. Пускай все документы и говорят об обратном.
  - Понятия не имею, откуда взялись эти деньги, - в который раз уверяла Сара, когда они с Кэтрин шли по улице, недавно омытой дождём. Египтолог постоянно дёргала синий шарф, обернутый вокруг шеи поверх кремового пальто.
  - На самом деле, вариантов масса. – Кэти не сомневалась в искренности подруги, однако любопытства это не умаляло. За неимением реальных фактов пришлось довольствоваться предположениями. Первым делом на ум приходили версии, связанные с незаконными доходами, преступностью, даже мафией, но Роуз не стала сего озвучивать. Она не собиралась ранить Сару, и потом, на саму Кэти Алекс всегда производил исключительно благоприятное впечатление; сие, естественно, не гарантия невиновности, но существует ведь уважение и презумпция невиновности. Зеленоглазая брюнетка из огромного числа гипотез выбрала наиболее приятную. – Возможно, у Алекса были богатые родственники, оставившие ему наследство, а тебе он не рассказал, чтобы точно знать, что ты с ним не из-за денег.
  - Алекс и так это знал. Вдобавок, у него с семьёй были отвратительные отношения.
  - Что не мешает семье быть богатой. Ты ведь ни разу не виделась с его родителями или ещё кем-то из родственников.
  Истинная правда. До свадьбы, когда Сара пыталась расспросить Тэйлора о его семье, он вежливо и твёрдо дал понять: для него родные мертвы, как и он для них. «Они никогда не появятся в нашей жизни, Сара. И слава богу». Подобное отношение было настолько не в стиле блондина, что не оставалось сомнений: между Алексом и его семьёй произошло нечто по-настоящему плохое.
  - Они даже не откликнулись на объявления, - выдохнула учёная. Все хлопоты по поводу проводов в последний путь взяли на себя родители Сары. Никто не знал, как связаться с роднёй Алекса, чтоб сообщить о его смерти, потому решено было в нескольких крупнейших лондонских газетах, в паре федеральных изданий и на специальных сайтах опубликовать информацию и контактные данные с просьбой выйти на связь. Никаких результатов. – Вряд ли бы при таком отношении кто-то из родни оставил Алексу настоящее богатство.
  Вывод разумный.
  - Что ты будешь делать с деньгами?
  - Ничего, - отчеканила Сара. – Абсолютно ничего. Это впрямь могут быть чужие деньги, и я к ним не прикоснусь, пока не выяснится, откуда они взялись.
  По тону египтолога Кэти поняла, что Сару тоже терзает неизвестность и одолевают всевозможные подозрения.
  - А если окажется, что никакой ошибки нет и состояние причитается тебе по праву?
  - Тогда и будем думать дальше.
  В последующие недели египтолог пыталась найти родственников погибшего мужа. Снова размещала объявления, обращалась в архивные и социальные службы, даже в полицию. Бесполезно.
  Да, одна просьба к Лестеру, и в ближайший же вечер Саре наверняка предоставили бы полный отчёт об Алексе и его родственниках вплоть до сводных братьев крёстной матушки любимой тёти дедушкиной двоюродной сестры. Только экс-Пейдж не могла себя пересилить. Если выяснить биографию Алекса под силу лишь учреждению уровня  Министерства внутренних дел, значит, тут кроется что-то серьёзное. Лучше уж неведение. Во всяком случае, пока. Сара ни в чём, совершенно ни в чём не могла упрекнуть Алекса, она неподдельно любила мужа. И он не заслужил, чтоб чужие люди бесцеремонно копались в его прошлом.

***

  До Кэти Эмили была человеком, позднее всех присоединившимся к основной команде, и лучше прочих помнила, как непросто быть новенькой. Поэтому Мерчант относилась к Роуз с некоторым покровительственным пониманием. Да и остальные не имели ничего против жены Стивена.
  Чаще всего дежурства Кэтрин приходились на то же время, что смены Тэйлор, Темплов и Беккеров. От идеи совместного рабочего графика Роуз и Харт отказались изначально. Хотя имелись удачные примеры в виде пар Эбби/Коннор, Мэтт/Эмили, Ник/Дженни и Хилари/Джесс, Стивен с Кэт не хотели маячить друг у друга перед глазами круглосуточно. Оба считали, что в браке нужно личное пространство, эдакая свободная зона.
  - По-моему, общие приключения только укрепляет отношения, - заметила Эбби, когда у них с Кэти завязался разговор на эту тему.
  Беседа пришлась на поисковую операцию в одном из городских парков, где якобы видели странное существо. Учитывая, что оба свидетеля, поднявшие панику, были под кайфом, информация имела все шансы не подтвердиться, однако проверить стоило. Парк оцепили, сославшись на повреждение коммуникаций, и семи мини-отрядам предстояло прочесать территорию, желательно до наступления темноты. Темпл и Роуз прикрепили к группе из четырёх военных. Пока всё было спокойно.
  - Наверно, но должно же быть что-то не общее, а своё, - беззаботно ухмыльнулась Роуз. – В этом плане мы…
  Речь Кэтрин прервал сначала треск ломаемых веток, перемешавшийся с топотом, затем - кабан, выскочивший из развороченных высоких кустарников. К огорчению проверяющих, кабан оказался не современной хрюшкой приемлемых размеров, а доисторической громадой под два метра в холке, со свирепой зауженной мордой и слюнявой пастью, не лишённой клыков. Вероятно, мчался зверь не конкретно к команде ЦИА, а по каким-то своим личным делам, и внезапная встреча с людьми его мало обрадовала.

***

  Эбби и Кэти сидели на пожухлой траве. Обе, скрестив ноги, наблюдали, как солдаты плавно транспортировали бесчувственное тело энтелодона на специальных носилках. Кэти потирала плечо, не касаясь рваной раны, зияющей через разодранную ткань куртки.
  - Мы нашли аномалию в другом конце парка, сейчас переправим нашего гостя и закроем портал, - подытожил Коннор, с беспокойством глядя на жену. – Ты точно в порядке?
  Блондинка улыбнулась, дотронувшись до затылка.
  - Просто ушиблась, ничего страшного.
  - Лучше бы тебе провериться у медиков, на всякий случай, - высказалась Кэтрин, вопреки собственному правилу – не лезть с советами, если не спросят.
  - Я в порядке. – Эбби поднялась и тут же пошатнулась.
  Коннор успел её подхватить.
  - Похоже, Кэти права, - резюмировал брюнет, послав мимолётный благодарный взор «сестре» по цвету волос.
  Через полчаса медики ЦИА констатировали у Эбби лёгкое сотрясение мозга; ничего страшного, если вовремя принять меры. Естественно, это бы обнаружилось и без участия Кэтрин, но ведь её совет всё-таки оказался дельным, да и демонстрировал определённую заботу.

***

  Однажды Стивен вернулся с пробежки, прихватив корреспонденцию из почтового ящика. Зашёл в квартиру, положил письма и счета на бумажный столик вместе с наушниками и плеером и отметил, что на столешнице нет ни пылинки. Вроде мелочь, но она заставила Харта осознать: ему по душе, какой стала его квартира. Здесь и раньше не было свинарника, теперь же сплошная чистота, к которой прилагается уют, созданный десятками деталей и пустяков. Холодильник полон домашней еды, в духовке курица или утка, которую Кэт приготовила перед уходом на работу.
  Квартира перестала быть просто квартирой и превратилась в настоящий дом именно после того, как здесь появилась Кэтрин.
  Порой Стивен ощущал вину, сознавая, что не додаёт Роуз чего-то не обязательного, однако важного. А Кэтрин и не требовала этого чего-то. Должно быть, невесело понимать, что муж не сходит по тебе с ума. Заботится, веселит, защищает, но не теряет головы, не чувствует, что кровь в венах бурлит при одной мысли о тебе.
  Харт взглянул на фото на полке подле окна. Новоиспечённые молодожёны смеялись, за ними возвышался роскошный свадебный торт. Наряд Кэтрин был прелестно простым: платье с обыкновенным, не пышным, подолом, с короткими рукавами, приспущенными и обнажающими плечи, на талии перевязанное нежно-голубой лентой, такая же лента вплетена в венок, красовавшийся поверх чёрных кудрей невесты; никакой фаты, шлейфа и прочих «непрактичных излишеств». В одной руке девушка держала букет из фиалок и незабудок – незаурядное и милое сочетание. Стивен тоже обошёлся незатейливым костюмом: белоснежная рубашка, черные брюки и пиджак; в петлице - фиолетовый цветок.
  Скоро первая годовщина свадьбы, а Харт ещё не думал о подарке. Стало стыдно. Кэт по-настоящему старается. Она не любительница домашнего хозяйства, и всё же ведёт его. Она большую часть жизни провела в ужасных условиях, когда было не до внешнего вида, и всё же сейчас выглядит замечательно, следит за собой и одевается со вкусом, которого недостаёт многим современным женщинам; а уж нижнее бельё – вообще отдельная тема, тут Стивену оставалось лишь разевать рот от восхищения. К слову, на секс Стивен пожаловаться тоже не мог.
  Харту столько всего нравилось в Кэт. Её остроумие, её решимость, её энергичность, её темперамент, её порой опасное для окружающих стремление не дать в обиду дорогого человека. Отсутствие привычки делать из мухи слона, а то и превратить слона в муху. Надёжность, гарантированная поддержка. Симпатичное лицо, отличная фигура – чего уж отпираться. Пожалуй, Харт любил жену. Только как друга; но в этом друге экс-лаборант прекрасно видел женщину – ещё какую женщину и ещё как видел. Стивен относился к Кэт очень тепло, был неподдельно и крепко привязан.

***

  Вчера валил снег, сегодня с утра лил дождь, ледяной и хлёсткий. В мегаполисах тучи редко снабжают землю экологически чистой водой, и всё-таки это не кислотные осадки будущего, способные за полминуты прожечь кожу до костей. И плевать, что холодно.
  Вышедшая из здания ЦИА Кэти остановилась, задрав голову и подняв ладони. Она улыбалась, закрыв глаза, наслаждаясь каждой каплей.
  - Что ты здесь делаешь? – Брюнетка разомкнула веки и поглядела на того, кто стоял перед ней. – До твоей смены ещё далеко.
  - Решил встретить с работы жену, которая почему-то не любит зонтики и дождевики, - весело ответил Стивен, державший большой раскрытый зонт.
  Мужчина шагнул к супруге, и теперь под зонтом стояли двое. Практической пользы для вымокшей до нитки Кэти от этого не было, зато трогательную опеку мужа Роуз оценила.
  - Ты такой милый.
  - Сомнительный комплимент для охотника за динозаврами.
  - Хорошо, динозаврам я твой секрет не выдам.
  Стивен улыбнулся шире, провёл большим пальцем по скуле Кэт, убрав прилипший чёрный локон. На миг Роуз стала серьёзной, зелёные глаза пристально вглядывались в голубые. Харт переместил ладонь на затылок молодой женщины, притянул ближе...
  Когда поцелуй закончился, обнаружилось, что зонт порядочно накренился и Стивен уже не намного суше Кэти.
  - Пойдём домой, - сказал Харт, снова ласково коснувшись лица жены.
  Кэт кивнула.

***

  Годовщину свадьбы Харт и Роуз отметили банально, но от того не менее душевно, - романтическим ужином в ресторане. Кэти подарила мужу дорогие часы, сверхпрочные, выдерживающие мыслимые и немыслимые нагрузки и воздействия (правда, о доисторических хищниках в инструкции не говорилось). Стивен преподнёс позолоченную серебряную заколку с зелёными сапфирами; штука тоже дорогущая, зато будто специально сделанная для Кэт, о потраченных деньгах мужчина нисколько не жалел. Она была ослепительна, его Кэт. Стивен с гордостью и даже не без подобия ревности отмечал восхищённые, а порой завистливые взгляды других мужчин в ресторанном зале.
  Двое смеялись, возвращаясь к своей машине.
  Вдруг Стивен остановился и обернулся, огляделся. Инстинкт охотника, следопыта, да просто человека, постоянно сталкивающегося с опасностями, подал сигнал тревоги. Не исключено, что ложный – ничего подозрительного Харт не разглядел и не расслышал; впрочем, дело было поздним вечером, в темноте легко спрятаться, избегая пятен фонарного цвета.
  Секунду-другую Харт не сомневался: за ними следят. Но доказательств не появилось, инстинкт извинился за беспокойство и смолк.
  - В чём дело? – встревожилась Роуз.
  - Ни в чём, Кэти, всё хорошо.
  Брюнетка невольно улыбнулась. Стивен уже третий раз за сегодняшний вечер назвал её Кэти. Обычно Харт предпочитал вариант «Кэт», и, в отличие от всех прочих, только в бездумные моменты нежности переходил на «Кэти».
  Стивен сел за руль, Кэтрин заняла место рядом. Но перед этим она несколько секунд всматривалась в темноту. У Роуз тоже были превосходно развитые инстинкты.

***

  Сара сидела за своим рабочим столом в кабинете, то бишь пространстве, огороженном с трёх сторон. Брюнетка внимательно изучала лежащие перед ней расчёты с координатами аномалий, периодически сверялась с таблицей на компьютерном экране, делала пометки, кусала кончик карандаша.
  Когда в «кабинете» появился капитан Беккер, Тэйлор приветливо улыбнулась мужчине. Тот заговорил не сразу.
  - Ты в норме, Сара?
  - Разумеется, - откликнулась молодая женщина, опять углубившись в расчёты. Военный промолчал столь красноречиво, что экс-Пейдж сообразила: отпираться бессмысленно. Она подняла голову. – Только норма паршивая. Ты видел, да?
  Полчаса назад Сара сдавленно плакала, зажимая рот рукой, прячась за монитором на случай, если кто-нибудь пройдёт мимо. Прошёл Беккер, не задержался. Как оказалось, не потому, что не заметил, а потому, что не хотел мешать. Мало хорошего в рыданиях, но ещё хуже, если кто-то пытается их остановить, мешая эмоциям выплеснуться и не стать закоснелой тяжестью.
  - Да. - Беккер опустился на стул по другую сторону стола.
  Мужчина ждал, пока Сара что-нибудь скажет.
  Бывали минуты, когда экс-Пейдж верила, что жизнь понемногу налаживается, что не всё непроглядно и безнадёжно. Вчера женская половина основной команды ЦИА устроила посиделки в баре. Дамы говорили о серьёзных вещах, о смешных, о смешных вещах, кажущихся серьёзными, и о серьёзных вещах, кажущихся смешными. Эмили, например, фактически призналась, что комплексует из-за того, что со своим викторианским воспитанием не всегда вписывается в современную жизнь. «Сейчас женщины такие смелые, они спокойно делают вещи, о которых в моё время даже думать было стыдно. Я не ханжа, правда, мне самой противно, когда я ловлю себя на мысли, что вот этот или тот поступок  у нас посчитали бы развратом. Чувствую себя занудой и синим чулком». «Не расстраивайся, приобщиться к разврату никогда не поздно», - утешила Кэти. Все засмеялись. Вечер выдался замечательным. Домой Сара вернулась почти в хорошем настроении. И вдруг как током ударило: чему радоваться? Алекс мёртв, Китти мертва, их не вернуть, Сара никогда не увидит ни мужа, ни дочь.
  - Мне часто снятся кошмары. То я в покорёженной машине, слышу, как таксист предупреждает, что нам нельзя двигаться и он сам вызовет спасателей и Скорую, а я всё равно пытаюсь вытащить Алекса. То я в тёмном коридоре, откуда-то доносится младенческий плач, я не понимаю, откуда, но знаю, что это плачет моя дочка. Бегу, ноги ватные, в чём-то увязают, наконец, я попадаю в комнату, там стоит колыбелька. Я подбегаю из последних сил, а колыбелька пуста. – Брюнетка зажмурилась. Зачем она это рассказывает? Беккер ведь не спрашивал, что ей снится.
  А Беккер догадывался, что наяву Сара чувствует себя столь же беспомощно, как в своих кошмарах.
  - Звучит жутковато.
  - Извини, - тряхнула волосами египтолог, - я не хотела тебя грузить…
  Военный наклонился вперёд и положил руку поверх ладони Тэйлор. Он сочувствовал и сопереживал бы любому своему другу или товарищу, на долю которого выпала подобная трагедия. Но экс-Пейдж была для мужчины особенным человеком. Человеком, которого Беккер некогда не сумел защитить, подвёл, и от которого не услышал по этому поводу ни единого упрёка. Сара была доброй, понимающей, отродясь не стремилась судить кого-либо. Старалась всем помочь. Она не заслужила такого… А Колин Уоррен отделался двумя годами условного заключения да штрафом, внушительным, но по меркам семейства Уорренов - пустячным. Хорошо хоть, Кэтрин оставила гаду пару шрамов на долгую память. Честно говоря, Беккер очень жалел, что тогда не он сам бил Уоррена.
  - Сара, - в голосе военного переплетались спокойствие, сожаление, нежность, настойчивость, - я не психолог и не ахти какой оратор, но ты всегда можешь со мной поговорить. Когда угодно и о чём угодно.
  Слабая, однако открытая и благодарная улыбка появилась на губах египтолога.
  - Спасибо. Ты тоже, если когда-нибудь понадобится выговориться, можешь полностью на меня рассчитывать.
  - К чему это ты? – растерялся капитан.
  - Ни к чему, - чуть шире, но уже не так чистосердечно улыбнулась женщина, - просто на будущее; мало ли.
  Горе не сделало учёную менее наблюдательной. И до аварии, и после Тэйлор подмечала: Хилари становится не слишком приятно, если в разговоре всплывает тема малышей и родительства, Джесс тоже неуютно. Либо у Беккеров проблемы с самим появлением ребёнка, либо кто-то из них не хочет детей; и Сара сомневалась, что этот кто-то – капитан.

***

  На сей раз Хелен убила Кэт выстрелом из пистолета. Стивен остался с телом жены на руках посреди погружённого в хаос ЦИА, по которому носились солдаты и многочисленные копии лжеуборщика. Хелен стояла, уперев руки в бока, и хохотала.
  - И давно тебе снится такое? – спросил Ник.
  Они с Хартом устроились на балконе второго этажа, главный зал Центра был как на ладони.
  - Больше года. Нечасто, но периодически. – Стивен раздражённо прищёлкнул языком. – Надоедает.
  - Ты веришь в вещие сны? – осторожно осведомился Ник, прежде не замечавший за другом мистических убеждений.
  Экс-лаборант усмехнулся.
  - Нет. Я верю в работу подсознания. – Помолчав, мужчина выдохнул: - Ник, либо я параноик, либо за мной и Кэт кто-то следит. Кто-то, знающий в этом толк, способный, пока ты оборачиваешься, снова оказаться у тебя за спиной.
  - Считаешь, Хелен может быть жива? – Ни грамма беззаботности не осталось ни во взгляде, ни в тоне профессора. Но и удивления не было ни там, ни там. У Каттера имелись собственные наблюдения и подозрения.
  - Я бы не сильно удивился, - буркнул Харт. – Нас вернули из мёртвых, почему Хелен не мог подвернуться шанс? Вдобавок, у неё уже был опыт по части воскрешения.
  Ник слушал внимательно, даже напряжённо. Хмурился.
  - Думаю, ты прав. Я тоже кое-что заметил. Главное, не сочти меня сумасшедшим, – профессор осклабился, - ну, не больше обычного. Стивен, я…
  - Ник, Лестер просит нас зайти к нему, - Дженни посмотрела на мужа, на его друга. – Нас всех. Немедленно.
  - Что стряслось?
  - Не представляю.
  В коридоре их нагнали Мэтт с Эмили, вскоре подтянулись Джесс, Коннор и Эбби, Кэти. Последней подоспела Сара.
  - Нас срочно вызвали, - поведал Коннор. – Вас всех тоже?
  Остальные закивали.
  - Что происходит? – недоумевала Сара.
  Навстречу шла небольшая группа военных. Они кивками поздоровались, собираясь пройти мимо, но Роуз остановила вопросом:
  - Ребята, вы не знаете, что случилось?
  Она была в дружеских отношениях с военным персоналом. Кэти всегда интересовалась участью солдат, каждую смену начиная с вопросов о том, как у них сегодня дела, не пострадал ли кто. Навещала раненых. Между собой солдаты называли её «наша Кэти». Стивен сперва удивлялся: с чего вдруг Кэт, при её довольно жёстком характере, так печётся о посторонних людях? А потом додумался: она чувствует себя виноватой за то, что не защитила вовремя приёмных братьев и сестёр, и пробует быть добрее и заботливее с теми, кто, по её мнению, обделён. Основная команда ни в коем случае не смотрела на военную подмогу свысока, но и близкую дружбу не заводила, что, вообще-то, в порядке вещей.
  - Нет, - молодой сержант с круглым веснушчатым лицом улыбнулся Кэтрин. – Но если потребуется помощь – свистните.
  - Обязательно, Шейн. Спасибо.
  Ещё одна группа солдат обнаружилась у дверей начальничьего кабинета. Эти тоже выглядели не особо понимающими, но настроены были решительно. Когда приглашённые зашли, военные остались снаружи, явно выполняя приказ никого не выпускать.
  - Не нравится мне всё это, - произнесла Эмили.
  - Не тебе одной, - заверила Эбби.
  Помимо Лестера в кабинете находился капитан Беккер и женщина в сером деловом костюме и в элегантных очках. У неё были прямые волосы песочного цвета, хорошенькие пухлые щёчки, умные глаза и скучающий вид.
  - Рад, что вы все смогли прийти, - сухо изрёк Лестер и махнул рукой в сторону незнакомки. – Позвольте представить: мисс Амелия Хэйзел.
  - Доктор Амелия Хэйзел, - поправила незнакомка.
  - Без разницы, - отрезал Лестер, не теряя зрительного контакта с подчинёнными. – Мисс Хэйзел работает на небезызвестную нам мисс Дэвис, да-да, Обри Дэвис. Та не соизволила почтить нас своим личным присутствием, прислала помощницу. И сейчас мы покажем вам занимательное кино. – Джеймс кивнул на большой плазменный монитор, прикреплённый к стене напротив входа. – Мисс Хэйзел, не откажите в любезности снова прокомментировать записи, как Вы комментировали их для меня.
  - С удовольствием. - Шатенка тоже поглядела на мало что разумеющую команду. – Полагаю, начать лучше с предисловия. Я доктор медицинских наук, мои исследования посвящены изучению, раскрытию и потенциальному контролю механизма регенерации. Я несколько лет работала на мисс Дэвис. Должна сказать, в будущем отдельные медицинские технологии поражают воображение, нашим современным учёным до такого ещё расти и расти. И расти, и расти, и расти. И расти, и расти. И расти. Вот вам новинка постапокалипсиса – Грааль Томпсона. Не спрашивайте, кто такой Томпсон, долго объяснять. – Хэйзел нажала на одну из кнопок пульта. Экран явил нарезку из кадров съёмки некоего агрегата с разных сторон. Для непосвящённых агрегат был половинчатой, закупоренной с двух сторон прозрачной трубой, поставленной на стол, с множеством проводов, лампочек и рычагов. В трубу легко поместился бы даже очень крупный человек. Похоже, для этого она и была предназначена. Всё происходило в дурно освещённом, не отремонтированном помещении, «задворки» коего тонули во мраке. Иногда мелькали люди с оружием – охрана. – Изумительное изобретение. Вы видите сотую часть всей конструкции, меньше, чем верхушку айсберга. Истинная махина и вместе с тем сложнейший механизм, основанный на более чем ювелирной точности. Для его работы требуется колоссальная энергия, по мощности сравнимая лишь с ядерным взрывом. В нынешнем времени это настоящая и на данный момент неразрешимая проблема, но не в будущем, благодаря неконтролируемым аномалиям, их смещениям, соединениям, коллапсам и постоянным взрывам. «Аномальные» взрывы, прямо или косвенно, уничтожили девяносто семь процентов жизни на планете, зато энергии там было хоть отбавляй. Прошу прощения, я увлеклась ненужными деталями. Итак, Грааль Томпсона. Стимулирует регенерацию. Если человек ещё не умер, его спасут независимо от тяжёсти повреждений.
  Стивен прикусил губу. Он так и знал! Остальные, может, пока недоумевали, а Стивен не сомневался, что им поведают, как в этот проклятый Грааль запихнули Хелен! И ведь не поленились перетащить через миллионы лет!
  В следующей порции нарезок появилась команда предположительно медиков (отнюдь не в медицинской, а в повседневной, пускай относительно опрятной одежде) или других учёных вокруг скрюченного тела.
  - Это же… - Дженни замерла на полуслове.
  - Хелен, - закончил за неё Ник.
  Камера выхватила бледное лицо с распахнутыми карими глазами, расширенными и полными слёз. С губ Хелен не слетало ни звука, хотя она вроде пыталась что-то шептать. Зато экспериментаторы трещали, щедро сыпля терминами, прогнозами и озвучиванием показателей.
  Хелен раздели догола, она закричала опять же беззвучно – корчилась, открывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Будь на её месте другой человек, зрители содрогнулись бы от жалости.
  - Почему она? – остервенело прорычал Стивен. – Какого чёрта?! Не нашлось других подопытных?!
  - Подопытных было предостаточно, но никто из них не провёл в будущем столько времени, как миссис Каттер. Она успела ознакомиться со многими технологиями самостоятельно, кое в чём существенно превзойдя людей мисс Дэвис. Было бы непростительным расточительством дать умереть такому шикарному потенциальному союзнику.
  …Хелен лежала внутри Грааля, с дыхательной маской на лице, с иглами, воткнутыми в вены на руках и ногах. Обе половины «трубы» прочно соединились между собой, резервуар стал быстро заполняться мутно-белой жидкостью, смахивающей на смесь молока с извёсткой. Когда жидкость полностью заполнила Грааль, не стало видно даже силуэта тела. Правда, первые минуты «показывалась» ладонь, настойчиво, судорожно упирающаяся в прозрачную преграду, но вскоре этот признак жизни утонул в матовой белизне. Сама белизна начала тускло, едва уловимо светиться.
  - Далее идут шестьдесят семь суток непрерывной видеозаписи эксперимента, - доложила Хэйзел будничным тоном. – Вряд ли вам хватит терпения. Я предоставила Лестеру оригинал, если захотите, изучайте потом на предмет подтасовки и фальсификации. А пока предлагаю перейти к финалу. – Она щёлкнула пультом.
  Картинка сменилась. В помещении стало менее темно. Хилый свет Грааля сошёл на нет. Сама жидкость изменилась – приобрела коричневый оттенок. Учёные во главе с Хэйзел засуетились, сдержанно загомонили, с любопытством обступив агрегат. Охранники были наготове. Уровень жидкости в резервуаре начал снижаться, похоже, она уходила через не заметные с этого ракурса отводные системы.
  - Собственно, вот оно – чудо, - оповестила Амелия, поставив запись на стоп-кадр. – Всего два месяца, а человек как новенький.
  Солдаты по другую сторону двери уставились на внезапно появившуюся и твёрдо идущую в их сторону женщину. Каблуки-шпильки отстукивали чёткий, уверенный ритм. На красивом лице играла хищная улыбка победителя. Тёмные волосы были распущены и притом эффектно уложены. Строгий костюм подчёркивал достоинства стройной фигуры. Некоторые из ребят работали в ЦИА достаточно давно и уже видели сию особу раньше. Они вконец остолбенели.
  - Мальчики, в сторону, - сладким голоском, не предвещающим ничего хорошего, велела женщина.
  Она вошла в кабинет Лестера с таким достоинством, словно это её личные владения. И язвительно произнесла:
  - Не ждали? Сюрприз.
  - Ты?! – синхронно выпалили Дженни и Коннор.
  - О да, - с удовольствием подтвердила «воскресшая».
  - Но… - пролепетала Сара, ничего не понимая.
  Как и её друзья, экс-Пейдж уже была морально готова к тому, что сейчас заявится Хелен Каттер. Но перед ними стояла Кристин Джонсон!
  - Доктор Хэйзел, - обратилась Джонсон к кандидату медицинских наук, - зачем Вы остановили ленту на самом интересном месте?
  - Мне показалось, надо дождаться Вас, чтоб Вы разделили кульминацию с соратниками, - с такой же холодной иронией ответила Амелия. И опять надавила на кнопку пульта. Шатенка заговорила быстрее обычного, вероятно, опасаясь, что не успеет поделиться сведениями до решающего мига. – Грааль Томпсона не просто лечит. Он обновляет организм, биологический возраст объекта свободно корректируется. Но прелесть не только в этом. Термин «исцеление» больше подходит для магических историй; раз – и сразу как раньше. В науке всё намного сложнее.
  На экране открыли резервуар. Жидкость отсутствовала, однако коричневато-белый налёт не позволял разглядеть, что стало с Хелен. Она была жива, это однозначно. Убрав иглы с трубками и кислородную маску, учёные общими усилиями вытащили конвульсивно дёргающееся тело из Грааля. Хелен держали со всех сторон, сама она не могла передвигаться, даже не пыталась. Всё, на что её хватало, это самостоятельные вдохи-выдохи, да и то через раз – приходилось постоянно отплёвываться. Она кашляла, её хлопали по спине. Кто-то уже лез со шприцем для забора крови, кто-то подавал ингалятор.
  - Видите ли, процесс регенерации – весьма и весьма сложная штука, - продолжала Хэйзел, - он требует от организма определённых, если хотите, усилий, а правильнее сказать – перемен. Рецессивные гены становятся доминантными. Меняется всё: состояние внутренних органов, строение скелета, группа крови, словом, практически все показатели. Включая внешность.
  Хелен снимали то со спины, то сбоку, а в редкие моменты, когда оператор останавливался перед глазами Каттер, её заслоняли суетливые экспериментаторы. Но в итоге небольшая толпа чуток рассосалась, позволяя зрителю увидеть лицо подопытной. И это было лицо Кэти.
  Температура в кабинете рухнула до абсолютного нуля. Не было произнесено ни звука, но между зеленоглазой брюнеткой и остальными образовалась незримая, непробиваемая стена. Ни один из тех, кто пять секунд назад считал Кэтрин другом, не мог выдавить из себя слова. Сара смотрела широко открытыми глазами, в которых недоумение пока не сменилось осознанием и болью. В голубых глазах Стивена ошеломление превращалось в гнев. Ник казался менее поражённым, нежели остальные.
  - Зря я понадеялась на Хищников, - злобно прищурившись, процедила Хелен в адрес Джонсон. – Надо было самой тебя добить.

0

5

Глава 4
  Благодаря подоспевшим вооружённым людям Дэвис Хищники не успели съесть Джонсон, хотя состояние той было далеко от совершенства. Новыми технологиями Кристин подлечили, заодно успешно проведя пару медицинских опытов, и на всякий случай уложили в стазис. Правительственная чиновница со связями в военных структурах – ценная находка, но вовсе не безобидная золотая рыбка, с которой можно делать что вздумается. Нужно было время продумать стратегию, вдобавок, в тот период на Дэвис навалилось много других хлопот. Одно из достоинств Обри заключалось в умении терпеливо ждать. И она ждала больше трёх лет, пока обстоятельства не сложились наиболее удачно.
  Команда учёных завершила проект по части маскировочных разработок и программ скрытого наблюдения, военное ведомство просто обязано было заинтересоваться таким товаром. А к кому лучше обратиться, чтоб не прогадать с ценой, могла подсказать Джонсон и выступить в роли своеобразного поручителя. Не то чтоб женщина обрадовалась, узнав, что проспала несколько лет, но как-никак это лучше смерти, потому, скрипнув зубами, Кристин согласилась на сотрудничество.
  Она четырежды разговаривала с Дэвис, и каждый раз у той было новое лицо и новый голос. Пресловутые маскировочные технологии. Даже учёные, сотрудничавшие с Дэвис годами, не знали её истинного облика. Заключение сделки Обри доверила Амелии Хэйзел, недавно закончившей трудиться в своей области и более не представляющей интереса в качестве наёмного специалиста. Хэйзел продала и медицинский, и «шпионский» проекты, после чего вернулась к обычной жизни. От Амелии могли сколько угодно допытываться сведений, она мало что знала и даже истинную внешность Дэвис не сумела бы описать. Что ещё немаловажно, доктор медицинских наук ничего не смыслила в военных разработках, значит, её бы никто не заставил восстанавливать схемы оружия из будущего. Торговать непосредственно оружием Дэвис никогда не намеревалась, хотя не исключала, что когда-нибудь придётся – но только в самом-самом крайнем случае. Обри очень хотела через много лет уйти на покой и жить припеваючи в нормальном мире, а не в разодранном и изуродованном войной, в коей применялись невиданные доселе изобретения. Собственная практичность не позволяла Обри Дэвис ослепнуть от жадности.
  Хелен Каттер стала бонусом, который преподнесли Джонсон, чтоб та не сильно обижалась из-за стазиса. Кристин сообщили, где и под каким обликом скрывается её злейший враг, подарили доказательства обмана и дали прекрасную возможность разоблачить «Кэтрин» перед всеми. Это была месть и для Дэвис – Обри спасла Хелен от смерти, возлагала такие надежды, а Каттер самым неблагодарным образом сбежала при первом удобном случае, который сама же организовала. Предоставленной возможностью Джонсон не замедлила воспользоваться, сразу после того, как официально вернулась в мир живых, возвратив себе прежнюю должность и привилегии.
  И сейчас Хелен сидела в полутёмной допросной, положив на столешницу руки в наручниках, поглядывая на Лестера и Джонсон, устроившихся по другую сторону стола и в свою очередь одаривающих Каттер лишёнными всякой нежности взорами. Больше здесь никого не было, не считая охраны, но Хелен отлично знала, что за так называемым зеркалом стоят люди, которые её видят и, скорее всего, слышат. Женщина смотрела на камеры, висящие в каждом углу.
  - Нет ощущения дежавю? – осведомилась зеленоглазая у Лестера. – Ты, я, допрос. Правда, в прошлый раз компанию нам составляла незабвенная, - она послала ухмылку «зеркалу», - для некоторых, Клаудия Браун.
  Лестер не отреагировал, Джонсон предпочитала молчать, с превосходством взирая на врага, оказавшегося в её власти.
  - Я хочу поговорить с мужем, - сообщила Хелен.
  - С которым? – саркастично-любезно уточнил начальник ЦИА.
  - С ныне действующим, - тем же тоном ответила Каттер.
  - Подозреваю, что как твой муж мистер Харт будет действовать весьма недолго. Я лично употреблю всё своё влияние, чтоб вас развели за пять минут.
  - Не опережай события, мы со Стивеном о разводе ещё и не заикались.
  - Хватит, - вмешалась Джонсон, раздражённая тем, что допрос скатывается к теме семейных неурядиц. Кристин была здесь совсем не для этого. – У тебя есть проблемы посерьёзнее брачных дрязг.
  Зелёные глаза вспыхнули ненавистью, но Хелен обуздала эмоции и вежливо поинтересовалась:
  - Например?
  Лестер сложил руки и небрежно предложил:
  - Как насчёт наказания за убийство? Тебе, возможно, трудно поверить, но это преследуется по закону.
  - Кого же я убила? Ник и Стивен живы и здоровы.
  - Не благодаря тебе.
  - Это уже детали. – Хелен была воплощением невозмутимости.
  Руководитель Центра едва не вздрогнул, настолько не вязалось выражение лица собеседницы с самим лицом – и то, и другое были Джеймсу хорошо знакомы, но по отдельности, сегодня утром он и представить не мог, что два фактора совместимы.
  - Ты захватывала ЦИА, пострадали солдаты. Вероятно, ты и из этого выкрутишься. Но вот попытка уничтожить человечество не сойдёт тебе с рук.
  Красивые чёрные брови удивлённо изогнулись.
  - Уничтожить человечество? Бог с тобой, Лестер, откуда такие страшные обвинения? И, что ещё важнее, есть ли у тебя доказательства?
  - У нас твой дневник.
  - Он наполовину зашифрован. А даже если кто-то разберётся – что? Я мечтала написать научно-фантастический роман, собирала материалы, делала намётки.
  - Есть свидетели, не забыла? Эбби, Коннор, Денни.
  - Они что-то недопоняли. Действовали, исходя из своей ошибочной теории, я здесь не при чём.
  - Денни всё видел.
  - Досадно, что он не может подтвердить это лично, - сладко оскалилась Хелен.
  - Зато я могу лично подтвердить попытку убийства госслужащего при исполнении. - Истинные эмоции Кристин впервые показались, пускай на мгновение. Это было сродни ядерному взрыву, исчезнувшему столь быстро, что его несложно было принять за галлюцинацию.
  - И я подтверждаю, - кивнул Лестер. – Попытка убийства; с предшествующим захватом заложника – отягчающее обстоятельство. Как, впрочем, и в случае с твоим мужем. Первым мужем. Но он хотя бы не был крупным военным чиновником, - Джеймс почти по-приятельски почти улыбнулся Кристин, - при исполнении.
  Хелен ненадолго повернулась к одной из камер, затем опять обратилась к Джеймсу и ухмыльнулась.
  - Лестер, не обманывай хотя бы себя. Я была одна-одинёшенька, а вас, вояк, полный Центр. Любой солдат, мало-мальски умеющий стрелять, мог меня убить и освободить Джонсон. Если бы ты отдал приказ. – Улыбка расплылась, превратившись в притворно вежливый оскал. – Но ты велел своим людям ничего не предпринимать. – Она моргнула, изображая фальшивое доверие относительно ещё не произнесённых оправданий. – Разумеется, ты это сделал исключительно ради Джонсон - дабы обезопасить её. Но твоя забота очень мне помогла. – Она усмехнулась. – Не переживай, подчинённые Джонсон тоже не особо рьяно пытались меня остановить. Потянулись к оружию для вида и утихомирились при первом же требовании. Никакой инициативности.
  Каким чудом Кристин не бросилась на Хелен в попытке голыми руками разорвать Каттер глотку – оставалось лишь гадать.
  Стивену было не до гаданий. Он стоял по другую сторону зеркала Гезелла*, смотрел на женщину в наручниках и с ужасом осмысливал: это его жена. Его, чёрт побери, законная жена, а он её не знает! Вернее, знает, но не её. Он знает Хелен – ошибку, едва не сломавшую ему жизнь, на некоем временном витке ставшую причиной его, Стивена, смерти. Почему у неё лицо Кэт?.. Почему на этом лице такое чужое, но такое знакомое выражение холодного превосходства?
[*Зеркало Гезелла - стекло, выглядящее как зеркало с одной стороны и как затемнённое стекло с другой; прим. авт.]
  Харт понимал, что друзья ему сочувствуют, но не хотел такого сочувствия. Он хотел… Хотел, чтоб всё это было неправдой. Хотел не ощущать себя идиотом. Хотел избавиться от привкуса предательства, горчившего на языке.
  «Ненавижу», - подумал Стивен отстранённо, но неистово. Он ударил кулаком по стене, сильно, яростно, не обращая внимания на боль. Зато не смог проигнорировать, казалось бы, и не слышный стук от кольца на безымянном пальце.
  Харт с отвращением стянул кольцо и бросил в ближайшую урну. Промахнулся – символ брачного союза брякнул об пол, откатился в угол. Экс-лаборант окончательно отвернулся от зеркала Гезелла. Снял свои часы и швырнул в ёмкость для мусора, на сей раз метче.
  Никто из друзей не сумел подобрать нужных, правильных слов.

***

  Тюремных камер в ЦИА не имелось, но наличествовали изоляционные отсеки, и Хелен понимала, что её ведут в один из них. Лестер, отдав распоряжения военным, остался у себя, ему многое предстояло утрясти с Джонсон. Беккер тоже не сопровождал лже-Роуз. Стивен вовсе не шевельнулся, когда Хелен провели мимо него... В прошлый раз, когда министерская группа захвата перетащила миссис Каттер из прошлого в настоящее и усадила в автомобиль Лестера, Харт хотя бы дёрнулся.
  Брюнетка шагала по коридору в наручниках (спасибо, хоть руки не завели за спину) и в окружении троих военных.
  Через несколько ярдов начнётся маленький участок, не попадающий в «поле зрения» видеокамер.
  Недавно Стивен полагал, что его жена радеет о солдатах из побуждений, навеянных тяжёлым детством. В действительности мотивы у Хелен были самые практичные. Союзники всегда пригодятся. Палеонтолог подспудно допускала, что рано или поздно её обман может раскрыться; тогда на поддержку основной команды рассчитывать нечего, они мигом отвернутся, припомнив учёной все былые прегрешения. Но есть простые военные, нередко меняющиеся, не посвящённые в хитросплетения дел Центра. Несложно улыбаться солдатикам, перекидываться фразами, делать вид, будто тебе интересно, кто там сегодня поругался с девушкой, а у кого приболела тётка и сдохла собака или наоборот, да и раз-другой зайти в медицинский корпус, прихватив угощение, тоже не трудно. Всё было нацелено на подстраховку, и сегодня эта подстраховка понадобится.
  Хелен замедлилась и остановилась. Не разворачиваясь полностью, глянула на своих конвоиров.
  - Один звонок, ребята. – Зеленоглазая смотрела умоляюще, беззащитно. - Пожалуйста, всего один. Я включу громкую связь - убедитесь, что я не вызову сюда полчища захватчиков. Я хочу доказать свою невиновность. У нас с Кристин Джонсон старые счёты, а Лестер вынужден ей подчиняться. Джонсон похоронит меня под сфабрикованными обвинениями и фальшивыми доказательствами, и мне нечем защититься.
  До сего момента военные сами не подозревали, насколько тепло относятся к брюнетке. Никто из них не сталкивался с Хелен Каттер ранее. Естественно, им рассказывали о безумной террористке, захватившей Центр, «убившей» профессора, подтолкнувшей Стивена к смерти, пытавшейся уничтожить человечество одним махом. Но это были лишь истории, байки вперемешку со слухами. А Кэтрин была реальным человеком, проявлявшим к солдатам несоизмеримо больше внимания и участия, чем остальные руководители.
  «Это же наша Кэти», - читалось в полных растерянности глазах военных. Молодые люди не осмеливались принять решение. Секунды уходили. Вскоре отсутствие маленькой группы на мониторах наблюдения вызовет подозрение, а там и до тревоги недалеко.
  - Нас могут уволить, - наконец, произнёс сержант Шейн МакАдамс, - выгнать и из ЦИА, и вообще из армии.
  Палеонтолог разомкнула губы и заговорила с задержкой в пять-шесть секунд. Пауза подчеркнула всю безвыходность ситуации, в которой оказалась женщина. «Кэти» попала в западню, и никто, кроме них троих, не способен помочь.
  - А меня могут запереть на всю оставшуюся жизнь. Или убить.
  Вздохнув, Шейн вытащил свой сотовый телефон.
  - Пятнадцать секунд, не больше. Наручники снимать не буду.
  Поблагодарив парня быстрым кивком, Каттер набрала номер, специально выученный наизусть. Номер, который знали несколько человек во всей стране.
  Не одна Обри Дэвис обладала сведениями, имеющими большой экономический потенциал. Хелен успела нахвататься полезной информации в будущем и некоторые схемы, формулы, наработки надёжно припрятала в настоящем. Вскоре после возвращения в современность палеонтолог для затравки выдала энное количество проектов очень важным людям в очень важном ведомстве. Пришлось раскрыть свою личность и внести в устный договор пункт о неразглашении; перед перспективой колоссальной, глобальной выгоды блудной учёной охотно выдали индульгенцию. Проекты не имели отношения к оружию, но у государства же есть другие, не менее серьёзные проблемы и стратегические интересы. Учёная не попросила ни фунта за предоставленные данные, однако было оговорено, что в дальнейшем она по первому требованию получит любую поддержку.
  Череда гудков прервалась.
  - Слушаю, - ровно произнёс некто.
  - Это Хелен Каттер. Мне требуется помощь.

***

  - Она была на нашей свадьбе, Ник! – Сказать, что Дженни лютовала, это ничего не сказать. Пиарщица и помыслить не могла о том, чтоб присесть, она расхаживала по своему кабинету, изредка останавливаясь, дабы в бессильном гневе пристукнуть шпилькой по полу. – Проводила с нами выходные. Заходила к нам домой! – Если бы к Хелен сейчас пускали всех желающих, экс-Льюис уже совершила б первую в своей жизни попытку убийства. - Проклятье! – Притормозив, шатенка бросила взгляд на мужа. Муж сидел за её столом, рассеянно вертя в руке карандаш. Уловив взор супруги, блондин изобразил величайший интерес к письменной принадлежности. Дженни приоткрыла рот. Быть не может! – Ты знал?!

***

  - Она была на нашей свадьбе, - прикусывая губу, вымолвила Джесс. Координатор силилась сосредоточиться на данных, которые выдавал компьютер, и сознавала всю бесплодность этих усилий. – Она сидела с нами за одним столом, Хилари! Поздравляла нас, дарила подарок. Мы почти каждый день виделись, здоровались, улыбались друг другу, а получается, что Кэти – наш злейший враг! И никакая не Кэти… - Координатор всхлипнула, хоть глаза её оставались сухими.
  Капитан развернул кресло жены, чтоб оказаться с ней лицом к лицу. Джесс не отводила взгляда, в котором была сплошная растерянность. И разочарование. Славная, добрая, милая девочка. По-прежнему верит, что справедливость всегда торжествуют, а злодеи рано или поздно получают наказание. И вдруг выясняется, что главная злодейка столько времени преспокойно пользовалась их дружбой, получала зарплату и даже простуды не подхватила хотя бы ради приличия.
  - Никто из нас не мог знать, Джесс.
  - Я понимаю, - прерывисто выдохнула шатенка, - но… - Она затихла, отказавшись от попыток сформулировать свои эмоции. Девушка ощущала себя обманутой, уязвимой и обиженной. Она многое принимала близко к своему большому сердцу. Это была одна из причин, по которым капитан любил Джесс. – Ох, Хилари…
  Мужчина нежно поцеловал жену в губы, погладил по волосам, коснулся губами виска, застыл, словно оберегая её от несправедливостей мира.
  - Я такая эгоистка. Переживаю, словно мне хуже всех. А ведь… Не представляю, каково Стивену и Саре.
  Капитан тоже не представлял. Но был намерен поинтересоваться.

***

  - Это всё словно сон, и я жду, когда проснусь.
  Египтолог сидела прямо на своём рабочем столе. Она хотела придумать себе занятие, но фантазия объявила забастовку.
  - Не знаю, что сказать, - признался Беккер, стоящий подле женщины.
  - Не нужно ничего говорить. Спасибо, что пришёл, спасибо, что спросил… - Сара покачала головой, прикрыла глаза. – Я всё ещё не верю. Умом осознаю, а эмоции запаздывают. Не могу перестать думать о ней как о Кэти, как о девушке, с которой мы бок о бок рисковали жизнями. – Брюнетка горько ухмыльнулась. – Какая же я дура. Я привела Хелен Каттер прямиком в ЦИА!
  - Нет, - твёрдо возразил Беккер, приближаясь вплотную. Он положил ладони на плечи экс-Пейдж. – Ты не дура. Ты ни в чём не виновата. Эта женщина всех нас обманула, обвела вокруг пальца. Если кто и должен был её распознать в первую очередь, так это муж или хотя бы любовник, но даже у Каттера… у профессора Каттера и Стивена не возникло подозрений. – «Или возникло? Профессор не выглядел особо шокированным. Неважно». – Как же могла догадаться ты? Не вини себя. Хелен сумасшедшая, без принципов, без сердца, она пойдёт на любую подлость и низость, переступит через что и кого угодно. Психопатка, которую надо запереть понадёжнее и подальше.
  Что-то внутри Сары недовольно шевельнулось. Сам Беккер свято верил в справедливость своих обвинений, а у Тэйлор автоматически возникли возражения. Не может прожжённая психопатка, в которой нет ни капли человечности, годами идеально достоверно прикидываться другом. За такой срок, перескакивая из одной экстремальной ситуации в другую, безвозвратно прогнившая натура проявилась бы. Сара обладала проницательностью; да, египтолога можно было обмануть, но общее впечатление от человека, особенно за долгий период, у неё, как правило, складывалось верное.
  Брюнетка провела правой ладонью по левому предплечью. Пальцы коснулись украшения на запястье. Тонкий серебряный браслет-цепочка с аккуратной маленькой подвеской в виде ангелочка – это был подарок Алекса. Прелестную, трогательную вещицу блондин купил заранее и вручил в день, когда Тэйлоры узнали, что у них будет девочка; едва пара успела выйти из кабинета УЗИ.

  - На счастье, - улыбнулся Алекс, погладив жену по руке, на которой только что застегнул цепочку браслета.
  - Какая красота, - мягко улыбнулась Сара.
  Браслет был в её вкусе – изящный и не броский. А главное, молодая женщина прямо видела, как Алекс выбирал украшение, пытался найти что-то не кричащее и одновременно особенное, что-то, что передаст его нежность и благодарность.
  Египтолог дотронулась до аметистового ангела и тихонько засмеялась.
  - Спасибо. - Поцеловала мужа.
  Алекс наклонился и прижался к её животу щекой. Ласково приложил ладони.
  - Ну, давайте знакомиться официально, мисс Кэтрин Тэйлор. – Он заговорщически подмигнул учёной.
  Брюнетка плавно взъерошила светлые волосы мужчины и спросила серьёзно:
  - Ты действительно не возражаешь?
  - Ничуть. Но я хочу выбрать второе имя.
  - Что-то мне подсказывает, что ты уже выбрал.
  Инструктор выпрямился. В серых глазах свернули добрые искорки.
  - Кэй. В честь моей бабушки.
  - Кэй. Мне нравится. – Сара пристальнее взглянула на мужчину. – Ты ведь хотел бы, чтоб это было первое имя?
  - Мало ли чего я хотел, рожать-то будешь ты, - с непритворной сердечностью осклабился Алекс. - Бабуля сама залепила бы мне оплеуху, вздумай я насаждать свою волю в таком вопросе. И потом, уговор есть уговор.
  Он впервые упоминал конкретного родственника. Сару подмывало поинтересоваться, где его бабушка сейчас и можно ли с ней познакомиться. Эти мысли несложно было угадать.
  - Бабушки уже нет. Если б она была жива, я бы тебя с ней обязательно познакомил. – Привлекательное лицо омрачилось. – Только с ней. – Он понимал, что Сару вовсе не воодушевляет аура дурацкой таинственности, и всё же это лучше вранья. – С остальными ты бы не поладила.
  Кому-кому, а экс-Пейдж не надо было растолковывать, что такое секретность и как нелегко порой её хранить. Но до чего обидно, когда хранением занимается твой собственный муж!
  Алекс подумал, сколько всего о нём могла поведать его семейка. У Сары бы волосы дыбом встали.
  - Пообещай мне, что будешь судить людей по тому, как они к тебе относятся, по тому, что они для тебя сделали, а не потому, что говорят о них другие, - попросил вдруг блондин. Он сделался наивным и беспомощным, словно ребёнок, нечаянно разбивший мамину любимую вазу.
  Сара не до конца уразумела, к чему была просьба, но отчётливо сознавала, насколько это важно для Алекса.
  - Обещаю. – Помедлив, египтолог подарила блондину ещё один поцелуй.
  Алекс вновь сделался самим собой. Рассмеялся жизнерадостно и заразительно, попробовал обнять Сару «напрямую», рассмеялся опять – уже вместе с Сарой, - когда попытка не удалась из-за живота брюнетки; и всё-таки заключил супругу в объятия, встав боком. Поцеловал экс-Пейдж в висок. И Тэйлоры направились к выходу.
_ _ _

  Кэти или Хелен, но она была рядом два года. Они сидели у костра по ночам в доисторической глуши или таились в тёмных закутках погубленного мира. Поочерёдно дежурили. Делили еду, разговаривали. Помогали друг другу выжить и физически, и морально.
  Кэти или Хелен, но она уговорила Сару не отказываться от Алекса, о чём экс-Пейдж, как бы ни было тягостно, никогда не пожалеет.
  Кэти или Хелен, но она вне себя от ярости набросилась на Колина Уоррена, пока остальные стояли такие благообразные и законопослушные.
  Кэти или Хелен, она забегала в спальню и будила экс-Пейдж, утопающую в ночных кошмарах, либо скрашивала, сглаживала тягучую бессонницу неспешным разговором.
  Кэти или Хелен, она всегда просила написать СМС, когда Сара доберётся до дома, если они расходились в тёмное время суток.
  Кэти или Хелен, она плела бесконечные интриги. Она погубила Стивена. Она, не церемонясь, захватила сотрудников ЦИА, включая Сару, в заложники. Фактически убила Ника Каттера и нисколько не заботилась о жизнях остальных. Собиралась искоренить человечество в зачатке и почти преуспела в этом. Ежедневно лгала Саре три с лишним года.
  Чаши весов колебались. Сейчас для Сары невозможно было окончательно что-то решить. Египтолог злилась на Кэти… то есть на Хелен, беспокоилась, жалела, представляя, каково сидеть в допросной, обижалась и едва не ненавидела за обман.

***

  Хелен не удивилась, когда механическая створка отъехала в сторону, впуская Джонсон внутрь. Позади Кристин панически переглядывались охранники, по уставу не имевшие права ей прекословить. Дверь закрылась, и женщины остались наедине.
  Каттер этого ожидала. Джонсон не забывает обиды, особенно столь существенные, как попытка скормить её живьём Хищникам. Естественно, пришла разобраться при первой возможности.
  Палеонтолог сидела на пустом металлическом контейнере и мысленно проклинала свои наручники. Она безотрывно следила за каждым движением гостьи, вхолостую сжимая кулаки.
  Джонсон остановилась в трёх шагах от контейнера. Смерила давнюю обидчицу бесстрастным взглядом. Потом бросила Каттер ключи от наручников. Вот этому Хелен удивилась, но умиляться было некогда. Пока палеонтолог снимала «браслеты», соперница сняла и отложила пиджак, после чего элегантно вылезла из туфель и отодвинула их подальше. На Хелен была тонкая обтягивающая кофта и обувь без каблуков, ничего скидывать не понадобилось.
  Ни Хелен, ни Кристин по натуре болтушками не были, в острые моменты полностью заменяли слова делом.
  Первой напала Джонсон, и стало ясно: где бы и как бы она ни провела последние годы, её навыков это не ухудшило. От обманного выпада в шею, обернувшегося ударом под дых, у Хелен искры из глаз посыпались. Согнувшись, палеонтолог пропустила и следующую атаку. Но третий удар Каттер отбила и перешла в наступление, нацелившись на грудную клетку и челюсть Кристин.
  Это была не какая-нибудь уличная потасовка или разборки разозлённых девиц. Может, не битва титанов, но схватка двух достойных противников, сильных и умелых.
  Впрочем, любая женская драка без правил рано или поздно сводится к тому, что соперницы принимаются таскать друг друга за волосы. Что не снижает техничности и скорости реакции.
  Шансы на победу у обеих были равные. Неизвестно, чем, помимо разгромленного отсека, закончилась бы схватка, не вмешайся Лестер. На самом-то деле, Джеймс с огромным, непередаваемым удовольствием позволил бы драке продолжиться, глядишь, одна из его проблем убила бы другую, и не принципиально кто кого, главное, что сложностей ощутимо убавится; ну пришлось бы написать покаянный отчёт начальству – не велика трудность. Однако в подобных ситуациях профессионализм и выдержка неизменно брали верх над желаниями, Джеймс сам себе удивлялся. Посему разъярённых женщин расцепили, Джонсон вывели из кабинета, а Каттер снова заперли – ненадолго, как очень скоро выяснится.

***
 
  Раньше Люси Эртс работала у Лестера запасным секретарём, подменяя миссис Эдвардс, когда та уходила в отпуск или на больничный. Потом Эдвардс решила посвятить себя мужу и детям. Она уволилась, Люси стала основной секретаршей. Одной из двух причин, по которым Лестер мирился с бестолковой помощницей, являлось умение мисс Эртс виртуозно готовить кофе и чай. У Люси на рабочем месте была коллекция из пятнадцати чайных сортов, десяти кофейных, и неисчислимое количество добавок наподобие ванили, корицы, сушёных фруктов, восточных специй. Лестеру нравилось по утрам ещё в коридоре перед приёмной вдыхать чудесные чайно-кофейные ароматы. Правда, такое удовольствие Джеймс получал лишь в те нечастые дни, когда мисс Эртс не опаздывала на работу. Имелась и вторая причина нежелания Джеймса менять Люси на более компетентного секретаря. Эртс постоянно путалась в обилии поступающих на имя босса документов, сгребала их в одну кучу, забывала остатки полученных относительно данных бумаг инструкций и выбрасывала всё в мусорную корзину. По-настоящему важные сведения Лестеру в любом случае сообщали по телефону, при встрече или через личную электронную почту. Львиная доля бумажной корреспонденции приходилась на бесполезный бюрократический лепет, и было очень удобно не отвлекаться на него, объясняя это непрофессионализмом и короткой девичьей памятью своей секретарши.
  Люси её работа нравилась. Девушка любила находиться в центре событий, узнавать новости. Жаль, что выносить новости за пределы ЦИА запрещали четыре постановления и семь подписок о неразглашении. Впрочем, энтузиазма мисс Эртс сие не убавляло.
  А сегодня произошло столько всего интересного!
  Сначала объявилась Кристин Джонсон, глава какой-то жутко крутой военной организации. Тут же все узнали, что Кэтрин Роуз на самом деле Хелен Каттер, её препроводили в допросную и мурыжили два часа. Остальная команда в глубоком шоке разбрелась по рабочим метам аки зомби. Кристин и Хелен подрались, к Центру в это время подкатил кортеж с мигалками. Целый министр (Люси не уловила, какой именно, но точно не премьер-министр – того она чётко знала в лицо) потребовал от Лестера освободить Х. Каттер, а возмущающейся Джонсон передал привет от министра обороны вместе с настоятельной просьбой не преследовать Хелен под страхом увольнения и лишения государственных наград.
  Почти все сотрудники вышли «проводить» предприимчивого палеонтолога, в первых рядах стояли Ник и Дженнифер Каттеры, Стивен Харт, Сара Тэйлор, Эбби и Коннор Темплы, Мэтт Андерсон, Эмили Мерчант и Джеймс Лестер, куда ж без него. То, что читалось в их глазах, нельзя было назвать холодом или ненавистью, это можно было назвать пустотой, брезгливостью, отторжением. Лишь взгляд Сары, нервно покусывающей губы, полнился обидой, сомнениями, беспокойством.
  Люси даже стало жалко Хелен, особенно, когда Стивен окликнул жену.
  - Хелен.
  Брюнетка встрепенулась, посмотрела с надеждой, а Харт, покачав головой, выдал негромко и натянуто:
  - Я вернусь домой к полуночи. Если ты всё ещё будешь там, я тебя убью.
  Дженнифер, Коннор, Эбби, Беккер и Лестер без слов дали понять, что целиком поддерживают намерение Харта и при необходимости с удовольствием примут участие в реализации.
  - Как страшно. – Учёная вскинула голову и зашагала дальше, недурно прикидываясь, будто ей всё равно.
  Они с министром подошли к двери…
  - Хелен! – Сара выступила вперёд. Подошла к палеонтологу. – Напиши СМС, когда устроишься. Или приезжай ко мне, если понадобится. Запасной ключ где обычно.
  Лже-Роуз окаменела на секунду другую, затем кивнула.

***

  - Ты знал?
  Ник подавил вздох. Этот вопрос блондину сегодня задавали второй раз.
  Профессор нашёл бывшего лаборанта за стойкой ближайшего бара. Искать долго не пришлось – едва Стивена хватились, Ник догадался, куда Харт подастся в такой ситуации и в таком состоянии. Внешне Стивен казался спокойным, но что творилось у него в душе, не мог представить даже лучший друг.
  Каттер выдвинул стул и уселся рядом с Хартом.
  - Ты тоже знал. По крайней мере, подмечал что-то. Ты видел те сны не просто так. Можно изменить внешность, но нельзя полностью избавиться от привычек, характерных жестов, выражений.
  - Почему молчал?!
  - Потому что не был уверен. Я бы себе не простил, если б по ошибке пошатнул или вообще разрушил твой брак.
  Харт не переставал фокусироваться на стакане джина, который бармен поставил перед шатеном добрых полчаса назад. Экс-лаборант сверлил напиток взором, не притрагиваясь. Если алкоголь затуманит разум, Стивен рискует потерять над собой контроль во время встречи с Хелен (то, что Хелен, невзирая на предупреждения, поджидает благоверного в семейном гнёздышке, сомнению не подлежало). С другой стороны, если встретиться с этой гадюкой на трезвую голову, чётко и остро осмысливая каждую грань обмана, тоже надо ждать беды. Харт вдруг рассмеялся, глянув на блондина.
  - Нет, Ник, ты оценил всю гениальность ситуации? Ты же сам подвёл к алтарю и передал мне с рук на руки собственную жену, как эстафетную палочку! Когда-то она изменяла тебе со мной, а потом получила возможность изменить мне с тобой – устроила нам обмен рогами!
  - Я не…
  - Я знаю. Но чисто теоретически разве не забавно? – Боль, вспыхнувшая в голубых глазах, забавной однозначно не была. – А вдруг она ещё объявит, что беременна, и примется вытягивать из меня алименты? Для окончательного и бесповоротного счастья. – Смех оборвался так же резко, как и начался. Стивен зажмурился на пару секунд. – Я ведь хотел забыть её, выбросить из мыслей, из жизни окончательно, потому и женился. На ней же. – Шатен усмехнулся. – Грандиозно. Пакостно, но грандиозно. – Он взял стакан и залпом выпил содержимое.

***

  Хелен уложила в чемодан необходимый минимум вещей и свадебное фото, ранее стоявшее подле окна, - на случай, если Стивен всё-таки упрётся и выгонит её. Вероятность такого случая, по мнению женщины, была невысока. Убеждать Каттер умела. Харт побесится, попредъявляет претензии в стиле «Как ты могла?», но рано или поздно успокоится. Тем более, Хелен есть, что сказать в своё оправдание. Не сильно она и лгала. История с дочерью, решившей убить родителей, чтоб защитить от издевательств и гибели младших братьев и сестёр, сопоставима с настоящей биографией Хелен, надо уметь проводить параллели. Каттер не кривила душой, когда говорила, что нет на свете мерзости и гадости, способа сломать и унизить, до которых не додумались бы «родители». Что люди делают с животными? Убивают, нередко для развлечения и удовольствия. Мучают. Калечат. Что творится в цирках, в дельфинариях? Хвостатых дрессируют отнюдь не гуманными методами. Быть запертыми в зоопарке тоже удовольствие сомнительное. Всё это нужно грамотно подать Харту, чтоб он скорее прожевал и переварил.
  Она не считала Стивена дураком, не думала о нём свысока. Она любила его, как умела. По совести говоря, любить у Хелен получалось не очень хорошо. Кэтрин это удавалось лучше. После чудесного воскрешения и возвращения к молодости Каттер вправду хотела пожить для себя. Не для науки, не для мира, не для спасения планеты, а для себя. Когда-то женщина отказалась от того, что обычные люди считают счастьем, - предпочла открытия и приключения. Она ни разу не пожалела об этом, но если уж жизнь дала второй шанс, зачем тратить его на уже пройденное? Ник безвозвратно уплыл к Дженни, да Хелен и не жаждала возобновления супружеских отношений. Пускай она пыталась пристрелить (очевидно, в предыдущем прошлом и пристрелила) муженька недрогнувшей рукой, тёплое отношение к блондину сохранилось. Но это не было любовью. Чувство собственничества исчезло, когда Хелен считала супруга погибшим, и не вернулось, когда выяснилось, что он жив. Неуместно начинать новую жизнь со старым мужем, который вдобавок любит другую женщину, да ещё в двух ипостасях. Хелен и собственных странностей хватало.
  Стивен ей нравился, он подходил на роль спутника жизни: сильный, далеко не глупый, интересный во всех отношениях, привлекательный; такой, на которого не боишься положиться. Стоило попробовать. На дворе не средневековье, если брак не заладится, всегда можно развестись. Но развестись Хелен так и не захотелось. Наверное, учёная сама подсознательно этому поражалась, и всё же она была счастлива с Хартом. Он с ней тоже – по ключевым показателям. В девяти случаях из десяти Харт непоколебимо твёрдо знал, чего хочет. Ещё непоколебимее он знал, чего не хочет, - в десяти случаях и десяти. Харт не женился бы по необходимости, из жалости, из вежливости или ради приличия. «Кэтрин» оказалась именно тем, что ему было нужно. А он был тем, что нужно ей. Домашнее хозяйство раздражало, но это приемлемая плата за избавление от одиночества.
  - Я же предупреждал. Специально уложился в минимум слов. Которое из них ты не поняла? – Пьян Стивен не был, так - слегка «подогрет». Одного стакана для здорового крепкого мужчины маловато, а пить больше Харт не рискнул, опасаясь, что утром очухается в полиции, куда попадёт за убийство. Трезвый ум и твёрдая память не покинули свои посты, хотя к ним прибавилась повышенная энергичность – надежды на успокоительный эффект спиртного не оправдались.
  - Давай поговорим, - тихо промолвила Хелен. Сейчас не та ситуация, когда можно требовать.
  Харт усмехнулся. Этого он и ждал. Мужчина уселся на диван и выжидающе воззрился на брюнетку. Та стояла возле кресла. Экс-лаборант сцепил ладони, вопросительно поднял брови.
  - Ну? Ты вроде собиралась поговорить. Говори.
  - Ты злишься.
  - Гениальное наблюдение.
  - И имеешь на это право.
  - Спасибо. Что бы я делал без твоего разрешения?
  - Послушай, я… - Хелен примолкла, собираясь с мыслями. В теории всё представлялось проще, чем получалось на практике. – У меня не было выбора. Знай ты, кто я на самом деле, ты бы меня близко к себе не подпустил.
  - И был бы прав. – Харт поднялся, уперев руки в бока. – Когда-то я тебя к себе подпустил. Напомнить, чем всё закончилось?
  - Не стоит, я и так не забываю.
  - Ты не забываешь? Ты?! – Отсек. Твари. Стивен видел их. Слышал. Чувствовал звериную вонь. Мощное дыхание ближайших особей добиралось до Харта - предвестник смерти, гонец, лишь чуть-чуть обогнавший своего господина. Стивен молился про себя, чтоб всё закончилось быстро. Уповал, что ему хватит духа до последнего мгновения сохранять стойкость, принять гибель достойно. И с каждой секундой всё яснее понимал, насколько это трудно. Героизм героизмом, но как же хотелось жить, просто жить!.. – Ты была по другую сторону двери! В полной безопасности!
  - Тебя никто не запихивал в отсек силой, - вспылила Хелен, посчитав себя несправедливо обвинённой. – Помнится, даже наоборот - ты ударил Ника, чтоб занять место героя.
  - А ты, безвинная овечка, просто пробегала мимо. – Экс-лаборант подступил к жене. Выдохнул. – Можешь себя похвалить: тебе удалось сделать из меня идиота ещё раз. Радуйся, гордись, только подальше от меня. Убирайся.
  - Я никуда не уйду. Я твоя жена.
  - Старательно пробую об этом забыть последние часов четырнадцать.
  - Эй! Признаю: как к любовнице ко мне могли быть претензии, но как жену тебе не в чем меня упрекнуть.
  - За исключением того, что ты сумасшедшая лживая эгоистка. – Харт сам удивился - насколько же спокойно он это сказал. Всё встало на свои места.
  - Почему все называют меня сумасшедшей? – Хелен попыталась сосредоточиться на своей придирке, а не на оскорблении. – В конце концов, это нетолерантно. Как насчёт термина «женщина с альтернативным мировоззрением»?
  При других обстоятельствах юмор мог сработать и внести вклад в урегулирование конфликта. Но сейчас масштаб обиды был слишком велик.
  - Убирайся, - процедил Стивен, понимая, что надолго его спокойствия не хватит.
  Хелен сдула со лба смоляную прядь.
  - Допустим, я уйду. Что дальше?
  - Дальше я надеюсь никогда тебя не увидеть и не слышать о тебе.
  - Хочешь развестись? – Каттер происходящее тоже не доставляло удовольствия, и нервы Хелен также не были железными. - Хватит вести себя, как обиженный ребёнок! Тебе только сломанной игрушечной машинки недостаёт. Можешь прямо сейчас падать на пол и дрыгать ногами.
  Её импульсивная сердитая насмешливость вывела Харта из себя.
  - Сукой была, сукой и осталась, - заключил Стивен.
  За что немедленно получил пощёчину, больше демонстративную, чем сильную.
  Чернота, полная ядовитой злобы, жадно урчащая, клокочущая взаперти, наконец, нашла выход наружу.
  Сука. Дрянь. Если б дело было в одном Стивене, чёрт бы с ним. Но из-за неё в ад попали близкие люди Стивена. Родители, потерявшие единственного сына – единственного ребёнка, постарели лет на двадцать. Отец угодил в больницу с сердечным приступом, мать пыталась покончить с собой.
  Очувствовался экс-лаборант от звона стекла и фарфора. Красная ваза с чёрным рисунком, чинно высившаяся на журнальном столике, разбилась вдребезги за компанию со стеклянной столешницей, ибо столик оказался на пути падающей Хелен.
  Каттер лежала на полу, среди разномастных осколков, приподнимаясь на одной руке, вторую прижимая к левой скуле. Приземлилась брюнетка удачно, у неё был опыт в падениях и покруче, но ни на одну из причин этих падений, включая дейнониха, Хелен не смотрела такими широко распахнутыми, такими ошалелыми глазами.
  - Я ведь просил, - прошипел Стивен, не разжимая кулак. – Уйди.
  …Оставшись один, Харт забрался в душ и долго стоял под струями холодной воды, опустив голову, упираясь ладонями в стену, тяжело дыша.

***

  - Стивена можно понять, - неучастливо вывела Сара, методично обрабатывая синяк, расползшийся по вздувшейся скуле Хелен. Припухлость дотянулась и до века, левый глаз Каттер заметно заплыл.
  - Спасибо за поддержку, - пробубнила палеонтолог.
  - А чего ты ожидала? – Египтолог бросила вату в маленький пакетик с мусором.
  Хелен не ответила.
  Экс-Пейдж поднялась с дивана, сложила атрибуты первой медицинской помощи обратно в аптечку и указала на дверь комнаты для гостей.
  - Где что лежит, ты прекрасно знаешь. Располагайся.
  Тэйлор ушла в свою спальню.
  Каттер устроилась в указанной комнате. Палеонтолог впрямь отлично ориентировалась, поскольку не раз оставалась ночевать у подруги… Можно ли всё ещё считать Сару подругой?
  О том же самом спрашивала себя Сара, лёжа в постели и понимая, что не сумеет заснуть. Экс-Пейдж не сомневалась: Хелен тоже не спит, ворочается с боку на бок и размышляет.
  …Скрипнула раскрываемая дверь, щёлкнул выключатель, вспыхнул свет. Каттер узрела стоящую на пороге Сару. В одной руке кареглазая держала бутылку, в другой - два стакана.
  - У меня завалялся виски с незапамятных времён.
  - Предлагаешь попойку? – выгнула бровь палеонтолог, усаживаясь на кровати.
  - Скорее, пижамную вечеринку с алкоголем, - хмыкнула Сара, поочередно поглядев на их с Хелен спальные одеяния.
  - Немасштабная получится вечеринка.
  - Наплевать. – Египтолог устроилась на краю постели, поставила стаканы на пол, налила напиток, аромат которого взвился и щекотнул ноздри.
  - Похоже, крепкая штука, - заметила Хелен, беря свою порцию.
  - И дорогущая. Аккурат то, что нужно. – Сара пристально взглянула на тёмно-янтарную жидкость. – Один из друзей Алекса подарил на свадьбу. Мы так и не попробовали. Потом у меня было искушение напиться, но я боялась, что не смогу остановиться и сорвусь.
  - А сейчас?
  - А сейчас меня уже ничем не напугаешь. – Египтолог сделала глоток и поморщилась.
  Хелен тоже попробовала напиток. Да уж, виски не для любителей, а для профессионалов – аж глаза заслезились.
  - Ждёшь, что я извинюсь? – прямо спросила Каттер.
  - Ни в коем случае, - едва не подавилась Тэйлор. – Ты извинишься, а мне потом гадать – искренне это или нет. Не надо. – Она раздумчиво смотрела на собеседницу, мысленно повторяя: «Это не Кэти, не Кэти, не Кэти. Нет никакой Кэти и не было. Это Хелен, Хелен Каттер. Хелен, не Кэти». – Мне лишь интересно, как часто ты веселилась, изображая мою подругу, как часто про себя хихикала: «Какая же идиотка эта Сара».
  - Ни разу, - отрезала Хелен. Для полноты картины пришлось признать: - В самом начале это могло бы меня позабавить, но я едва сбежала от людей Дэвис, голова была забита другими заботами и страхом преследования. Позже меня стало устраивать, что есть, с кем поговорить. Идиотов я на дух не переношу, и если б считала тебя одной из них, бросила бы при первой возможности. – Женщина перевела дух. – Слушай, я не сентиментальна, просто скажу: ты стала мне другом, настоящим. Возможно, вовсе единственным. Так получилось, и я этому рада. Лирики не будет, прости.
  За словами крылось нечто намного большее. Раньше у Хелен не было настоящих друзей, и она от этого не страдала. Однако после восьми лет полного одиночества жгуче захотелось, чтоб кто-то был рядом. Ник ей уже не светил, Стивен тоже отказался. Картины уничтоженного будущего, тщетные попытки исправить историю, вынужденное – как Хелен была убеждена – убийство мужа и необходимость уничтожить человечество нежности душе не добавили. Женщину окрестили сумасшедшей, и это в какой-то степени соответствовало истине. Сами бы попробовали пройти через такой кошмар в одиночку, когда год за годом варишься в собственном соку и не можешь выговориться, даже не понимаешь, что тебе нужно с кем-то поговорить, зато чувствуешь, что ты дальше и дальше от других людей, их ценности начинают казаться тебе смешными, их жизни – жалкими, несущественными. Хелен ещё неплохо продержалась: первые восемь лет она оставалась безукоризненно вменяемой, адекватной эгоисткой, а затем произошла передозировка ужасов.
  Сначала Сара воспринималась как обуза, навязанная некстати шевельнувшимися ошмётками совести. Помимо совести существовала причина попрозаичнее. Хелен понимала, что ей, отныне неузнаваемой, через Пейдж будет легко внедриться в ЦИА. Только что делать потом, палеонтолог не решила, обновлённое тело как-то не располагало к мыслям о вымирании в комплекте с остальным человечеством. Каттер считала, что они с Сарой вернутся в своё время за пару-тройку месяцев, максимум – за полгода. Время шло, а подходящих аномалий не подворачивалось, и это нервировало. Вместе с тем Хелен обнаружила, что не испытывает раздражения к египтологу. Умному человеку приятно хоть изредка пообщаться с другим умным человеком. Сара была интересным собеседником и чутким слушателем, она от всего сердца сочувствовала «Кэтрин», волновалась, поддерживала; что повлияло на саму Каттер. Из женщины, которую ненавидят все и вся, Хелен превратилась в чьего-то друга, появился человек, переживающий за неё и всегда готовый выслушать.
  - Расскажи мне о себе.
  Хелен опешила.
  - Что именно?
  - Что угодно, - пожала плечами экс-Пейдж, - что захочешь, только правду.
  Как обычно в подобных ситуациях, мысли опустели. Хотя, на пустынных просторах Каттер таки сумела выловить один не успевший спрятаться факт.
  - Подростком я читала «Шерли» Шарлотты Бронте, в школе заставляли. Больше всех главных героев, вместе взятых, мне понравился второстепенный персонаж – девочка по имени Роуз Йорк. Отсюда моя так называемая фамилия.
  - «Шерли»? – На губах Сары появилась полуулыбка. – Я тоже читала. Правда, сначала очень хотелось бросить, но я себя уговаривала: «Наверняка дальше будет интереснее. Или хотя бы не про священников». – Обе учёные коротко отсмеялись, Тэйлор промолвила: - Да, я помню Роуз Йорк. А откуда взялась Кэтрин?
  - Откуда-то из подсознания, я полагаю. Это имя мне показалось самым неподозрительным из всех возможных.
  - Строгое и добродетельное, - хохотнула египтолог.
  - И распространённое.
  Помолчав, Сара негромко спросила:
  - Какими на самом деле были твои родители? Где они?
  Хелен вздохнула.
  - С отцом я не общаюсь давным-давно. Но, учитывая его отменное здоровье и стремление сваливать все свои хлопоты на окружающих, уверена, что сейчас он пытается лапать медсестёр в каком-нибудь элитном доме престарелых а-ля курорт для бодрых пенсионеров. О матери я ничего не знаю с шести лет.
  Больше брюнетки не выпили ни капли виски. Но проговорили до утра.

0

6

Глава 5
  Лестер сдержал слово, развод Стивена и «Кэтрин» стал вопросом пяти минут, и даже не понадобилось личное присутствие обоих супругов. Харт подписал бумаги, а лже-Роуз выслали уведомление почтой на адрес Сары.
  Освободившись от уз Гименея, бывший лаборант понял, что на него брак подействовал по принципу прививки. Все прелести совместной жизни, недавно казавшиеся очевидными и непоколебимыми, перечеркнулись одним именем – Хелен Каттер. Харт сильно сомневался, что найдётся хоть одна женщина, с которой он готов будет снова пойти к алтарю. Нет уж, хватит. Здравствуй, свободная жизнь, я по тебе скучал.
  Сложнее всего было растолковать причины развода родителям. Объяснение а-ля «Я узнал, что Кэтрин – моя преобразившаяся экс-любовница, из-за которой меня едва не сожрали динозавры» повлекло бы за собой чересчур много осложнений. Поэтому мужчина сказал, что он и Кэтрин не сошлись характерами, и отказался уточнять причины.
  Мать экс-лаборанта звонила «Кэти» и полчаса рыдала в трубку. Хелен решила придерживаться той же тактики, что и Стивен, посему от Каттер миссис Харт тоже не получила ни разъяснений, ни надежд на возможное воссоединение пары. А ведь Лорен уже видела себя счастливой бабушкой минимум трёх внуков.
  Хелен никогда не думала, что Стивен способен ударить женщину, тем более её. Каттер в чём-то понимала Харта, но принимать такое обращение не собиралась. Вдобавок, он уже дважды стоял и смотрел, как Хелен уводят против её воли, и ничего не предпринимал; изменить что-либо Харт бы не сумел, но сама попытка значила бы многое. «Кэтрин» больше года создавала дома уют, готовила, занималась стиркой, гладила бельё. Мириться со всем этим помогали привязанность к Стивену и регулярный секс. Но о какой привязанности речь, если человек ударил тебя по лицу? Развод так развод, это к лучшему. Сбережения у Каттер наличествовали (при необходимости она могла найти способ сгонять в прошлое и утащить оттуда что-нибудь на продажу), да и безработной она не сделалась. Лже-Роуз была знатоком технологий будущего, подобных специалистов у официальных властей имелось всего трое – она, Сара и Мэтт, настолько редкими кадрами не поразбрасываешься, как бы ни хотелось.
  Из ЦИА Хелен выставили, но не уволили - оформили перевод в Четвёртый технический отдел, или, как его обычно называли, ТО-4. Отдел с намеренно невзрачным названием при Министерстве внутренних дел занимался изучением научных достижений будущего, на их основе создавая схемы, проекты и аппаратуру, которые здорово пригождалась в настоящем. Частично отдел спонсировался Министерством обороны, это не предвещало катастрофы, хотя и мира миру не прибавляло. В будущем технологические новинки главным образом помогали людям успешнее скрываться и незаметнее наблюдать; оружие, особенно массового поражения, не претерпело радикальных изменений (за исключением образцов, «питающихся» энергией аномалий; но ныне это неактуально). Старые виды оружия успешно справлялись с задачей уничтожения Хищников, Насекомых и прочей малоприятной живности. Сложность заключалась не в том, что не получалось убить большое количество тварей, а в том, что, скольких бы вы ни прикончили, численность популяции восстанавливалась в рекордно короткие сроки, ведь новые существа отменно приспособились к экстремальным условиям кошмарно переменившегося мира. К помощи Пейдж-Тэйлор, «Роуз» и Андерсона ТО-4 прибегал достаточно часто и давненько пытался переманить к себе кого-нибудь из консультационного отдела ЦИА на постоянное место работы.
  Сначала Хелен размышляла над возвращением к палеонтологии и преподаванию, да отвергла затею. Вдруг опять потянет к открытиям и переживаниям за судьбу планеты? Не надо! Она была вменяемой адекватной эгоисткой, пока не вообразила, что на ней лежит ответственность за спасение будущего, и тогда адекватный эгоизм сменился неадекватным героизмом. Спасибо, кушайте сами. Палеонтолог не была уверена, что хочет ту работу, которую предлагал ТО-4, но вариант однозначно не худший и годится как минимум на первое время.
  В ЦИА знали, что Сара продолжает общаться с Хелен, и открыто выражали неодобрение.  Саре не раз напоминали о былых планах Каттер вычеркнуть человечество из истории, однажды и попытку убийства Джонсон предъявили в качестве аргумента против лже-Роуз.
  - Можно подумать, вы все сильно расстроились, - саркастично фыркнула экс-Пейдж.
  Планы по уничтожению человечества остались лишь планами, что ещё добавить? Сара могла б сказать, что после аварии, унёсшей жизни Алекса и Китти, не считает человечество такой уж незыблемой ценностью; не стала, побоялась, что неправильно поймут. Египтолог, не вступая в конфликт, дала понять – она большая девочка и без посторонней помощи разберётся, с кем дружить, а с кем нет. Тэйлор опасалась, что это отдалит остальных друзей от неё, тогда бы она впрямь встала перед сложным выбором, однако всё обошлось. Сара не ссорилась с друзьями и не стала дорожить ими меньше, как и они ею. В итоге упоминаний о Хелен в общих разговорах стали избегать.

***

  Не исключено, что Люси Эртс была глубокой, вдумчивой натурой, однако мало кто её в этом подозревал. Два любимых определения – «классненько» и «грустненько» заменяли девушке львиную долю словарного запаса.
  Вот, например, сегодня утром все узнали, что Дженни Каттер ждёт ребёнка. У профессора глаза сияют не хуже атомного реактора (атомные реакторы ведь сияют, да? Или нет?), сама Дженни светится от счастья. Это классненько. Но новость огорчила Джесс, и это грустненько.
  Бывшая Паркер не подала виду, что чем-то смущена, ни у кого не возникло подозрений, даже у Люси. Об истинной реакции Эртс узнала, когда услышала разговор Джесс и Эбби, после общего сбора задержавшихся в кабинете Лестера, тогда как остальные, включая самого начальника, спешившего в Министерство, разошлись. Люси невзначай оказалась рядом с дверью. И невзначай прильнула к стене, совершенно случайно вооружившись стетоскопом. Стетоскоп Люси приобрела ещё в первую свою рабочую неделю; а как же, вдруг у кого-нибудь начнутся проблемы с дыханием или боли в груди, и нужно будет срочно прослушать лёгкие или сердце? Стетоскоп – крайне полезная и прямо-таки необходимая вещь в повседневной жизни.
  - …будто это моя святая обязанность, - тихо жаловалась Джесс. – Чувствую себя виноватой всякий раз, когда речь заходит о чьей-нибудь беременности и о появлении детей. Не подумай, что я не рада за Дженни и профессора, я рада, клянусь. – Координатор прерывисто вздохнула.
  - По-моему, ты преувеличиваешь, - промолвила Эбби ласково. – Неужели Беккер помешан на детях?
  - О нет. Он не наседает, не требует. Я попросила подождать, и он ждёт. Если на семейных встречах кто-то лезет ко мне и интересуется, когда мы собираемся заводить ребёнка, Хилари первый отваживает любопытных родственников. Недавно он из-за этого едва не разругался с родной тётей. Она напирала на тему «Годы бегут быстро, не вздумайте затягивать», а Хилари твёрдо сказал, что это не её заботы и не её дело.
  - Всё правильно.
  - Ох, Эбби, - опять вздохнула Джесс, и Люси живо представила, как шатенка сидит на стуле, хрупкая и поникшая. – Он хочет быть отцом. Я замечаю его взгляд, когда мимо нас на улице проходят люди с детскими колясками, когда мы видим родителей с детьми или просто детей, играющих на площадке. Хилари ни разу меня не упрекнул, и иногда мне от этого ещё тяжелее.
  - Он же не требует, чтоб ты немедленно родила ему ребёнка.
  - Не требует, - слабо улыбнулась экс-Паркер. – И никогда не потребует. Но он уже готов к детям, действительно готов, а я – нет, и понятия не имею, когда буду. Для меня семья не пустой звук, я собираюсь стать матерью, только не сейчас. Мне всего двадцать пять лет! Я хочу путешествовать, делать успехи в карьере, иметь возможность в любой момент сорваться и поехать хоть в гости к подруге, хоть в кругосветное путешествие. Я многого могу добиться!
  - И добьёшься. Почему ты это говоришь так, словно в чём-то виновата? У тебя нормальные желания, и Беккер их уважает.
  - Я знаю.
  - В чём тогда проблема?
  - Наверное, ни в чём. – Джесс улыбнулась ярче. – Спасибо, что выслушала.

***

  Недавно в комнате для персонала появилась полка с книгами. Возможность почитать на рабочем месте сотрудникам ЦИА выпадала ой как нечасто, но раз уж некто из Министерства решил великодушно передарить мини-библиотеку Центру исследования аномалий, отказываться не стали. Мини-библиотеку честнее было бы назвать сборной солянкой из книг, скопленных по принципу «Притащу-ка на работу то, что дома не нужно».
  Беккер вертел в руках недурно сохранившееся издание в плотной обложке – «Комментарии к природоохранному законодательству Уэльса и Северной Ирландии».
  - Моя любимая книга, - весело заявила Сара, прочитавшая надпись на корешке. – Безусловно, лучшее произведение этого автора. На «Комментариях к природоохранному законодательству Англии и Шотландии» он уже явно исписался. - Экс-Пейдж понадеялась, что шутка получилась остроумной.
  Брюнеты рассмеялись.
  Странно. Дженни больше всего переживала, как бы новость о предстоящем прибавлении в их с Ником семье не задела Сару. Сара считала, что непросто придётся Беккеру. А Беккер разделял опасения Дженни. Капитан вовсе не зациклился на детях. Да, он хотел своих, но это не было идеей фикс и уж точно не значило, что друзья и знакомые из солидарности должны отказаться от продолжения рода.
  - Вы с Джесс уже обедали? – На губах Сары появилась дружеская улыбка. – Я хотела предложить сходить в кафе.
  - Джесс использует перерыв на забег до магазина. Но если ты не против исключительно моего общества, составлю тебе компанию.
  Они поехали в кафе, которое нередко выбирали и другие работники ЦИА, оно находилось не очень далеко, а меню, цены и обслуживание не вызывали нареканий.
  - Ты в порядке? – не удержался и спросил Беккер, едва ушла официантка, приносившая заказ.
  - О чём ты?
  - Ну, насчёт Дженни и…
  - И? – подняла брови Сара.
  Капитан начал чувствовать себе дураком, однако отступать было некуда.
  - Может, тебе не по себе из-за новости о ребёнке…
  Сара не усмехнулась, но была близка к этому.
  - Новость чудесная, и я счастлива за Дженни и Ника. То, что случилось со мной, - она старалась не мрачнеть, и у неё почти получилось, - это… это не повод… Не шарахаться же теперь от каждого ребёнка. Ник и Дженни замечательные люди, они точно станут прекрасными родителями.
  - Твоя правда.
  Военный жалел, что задал свой вопрос. А Сара собиралась и не решалась спросить о том, в порядке ли сам Беккер. В таких ситуациях лучше всего сменить предмет беседы.
  - Я слышал, для консультационного отдела наклёвывается командировка в Италию.
  - Пока ничего не решено окончательно, - с энтузиазмом ухватилась за новую тему Сара, - но информация впрямь просочилась.
  - Вы с Мэттом будете драться за римские каникулы?
  - Однозначно. Сейчас как раз думаем, какое оружие выбрать – шпаги или пистолеты.
  - Бери автомат, не прогадаешь.
  Атмосфера за их столиком сделалась ощутимо непринуждённее, беззаботнее и теплее.

***

  В середине лета по Лондону прокатилась череда благотворительных ярмарок, бессмысленных и беспощадных, как выразилась Хелен. На одно эдакое мероприятие её затащила Сара, решившая внести свою лепту в доброе дело. Египтолог выбрала благотворительную ярмарку, где продавались кондитерские изделия, игрушки, одежда, сувениры ручной работы, предлагались разнообразные мастер-классы. Вырученные средства направлялись на помощь многодетным семьям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации; по крайней мере, в этом устно и письменно уверяли организаторы. Для наглядности кого-то из вышеупомянутых семей приглашали на сцену в перерывах между творческими номерами. Пока Пейдж и Каттер гуляли по павильону, публике показалось три или четыре семьи.
  Прохаживающаяся между торговыми рядами Хелен выдала:
  - Сколько громких слов и пафоса. А больше половины всех проблем можно было бы решить, просто вовремя раздав людям презервативы.
  - Хелен!
  - Я же не говорю о семьях с детьми-инвалидами, это совсем другое. Но нам тут показывают гордых и нищих обладателей вполне здорового многочисленного потомства. Родителям легче плодиться, чем думать. Почему я должна проявлять деликатность?
  Сама Сара вряд ли бы высказалась столь резко, ведь всегда есть вероятность, что всё не так, как тебе кажется. Но во многом женщина разделяла точку зрения подруги и не собиралась опускаться до фальшивых укоров.
  Учёные остановились подле выставки картин.
  - «Некоторые из них светятся в темноте», - прочитала Сара надпись на стенде. – Интересно, от чего зависит, светится картина или нет?
  - От того, есть ли под рукой зажигалка.
  Пейдж прыснула. А палеонтолог продолжила «озвучивать» стенд:
  - «Светящиеся картины – не только искусство и хобби, но и источник дополнительного дохода». Наверняка у создателей договор с пожарной службой, может, ещё и ожоговый центр приплачивает за поставку клиентов.
  - Хелен! Ты перекрасилась в рыжий цвет, чтоб больше смахивать на дьяволёнка?
  - Нет, - Каттер перекинула волосы через плечо. Цвет был не кричащим, без примеси красного – чисто-рыжий с насыщенным медным оттенком. – Захотелось попробовать что-нибудь новенькое, только и всего.
  Чуть позже экс-Пейдж спросила, как у Хелен дела на работе. Сара всегда об этом спрашивала, ведь порой трудно привыкнуть к новому месту. Хелен могла не подавать вида и даже сама перед собой притворятся, что не скучает по ЦИА, по доброжелательности, по коллективу, который был сплочённее многих семей; но Сара знала, что это серьёзная потеря.
  - Ничего особенного, - пожала плечами Каттер. – Скучно и безлико. Вряд ли задержусь там надолго. Но пока я не решила, чем же хочу заниматься.

***

  Однажды утром Сара проснулась, вспомнила, что у неё выходной, перевернулась на бок, посмотрела на комнату и поняла: надо что-то предпринять. В спальне не царили грязь и беспорядок, наоборот; но всё было застывшим. Здесь почти год ничего не менялось, за исключением постельного белья.
  Как сотню раз прежде, брюнетке снился Алекс. Сон был невнятный, но хотя бы не кошмарный.
  Алекс. Его вещи одиннадцать месяцев лежат в шкафу не тронутыми. Блондин всегда сам складывал свою одежду, и после его гибели у Сары не хватало духу разобрать аккуратные стопки, освободить место. Теперь, кажется, пора. Горько, что Алексу больше не понадобятся его вещи, но они могут пригодиться другим людям: новое не грех отдать знакомым, то, что постарее, - отправить в благотворительную организацию.
  Египтолог долго стояла перед зеркалом, часто поворачиваясь правой стороной, пристально изучая шрамы на животе, боку и руке. Эти шрамы никому не нужны, ничего не доказывают. Стоит сделать шлифовку.
  К разбору шкафа Сара приступила после завтрака. Замерев лишь на миг, открыла дверцы отделения Алекса. Тихо, бережно, она вынимала стопку за стопкой, клала на кровать, чтобы потом всё рассортировать. Вещи запылились, и Сара чихала.
  Вытаскивая последнюю стопку с верхней полки, брюнетка задела что-то, как ей почудилось, шершавое. Небольшой светло-голубой конверт, зацепившись за пуговицу, выскользнул следом за одеждой и бесшумно приземлился на пол. Отложив вещи, экс-Пейдж подняла конверт. На нём было написано: «Саре». Почерк мужа учёная ни спутала бы ни с чьим другим.
  Что такого написал Алекс? Почему вообще оставил письмо, а не сообщил, что собирался, сам, устно? Брюнетка колебалась. Она боялась узнать что-то неприятное или не выдержать нахлынувших воспоминаний. Но затем сказала себе, что от неизвестности лучше не станет.
  Осторожно разорвав бок конверта, экс-Пейдж достала несколько сложенных листов. Развернула и начала читать. Строки ровно стелились по бумаге, написанные твёрдой и лёгкой рукой.

Дорогая Сара,
  Не хочется начинать с банальностей, но всё же: если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Надеюсь, недавно мы отметили 80-ю годовщину нашей свадьбы, а умер я из-за осложнений от простуды, которую подхватил, прыгая с парашютом. Не смешно? Прости. Постараюсь быть серьёзнее.
  Ты ведь нашла конверт среди моих вещей. Ты начала их разбирать, следовательно, уже оправилась достаточно, чтоб понять, что нет смысла держаться за прошлое. Ты молодец, милая.
  Я пишу по трём причинам. Во-первых, я понимаю, что если со мной что-то случится, ты постараешься найти и оповестить моих родственников. Не получилось, да? Не волнуйся, думаю, они осведомлены, но вряд ли захотят светиться. Для тебя не секрет, что у нас с семьёй отношения, мягко выражаясь, неважные. Если когда-нибудь в твоей жизни появится кто-то из моей родни, не связывайся. Какими бы вежливыми они ни были, как бы трогательно ни заверяли в симпатии и вечной дружбе, какими бы несчастными ни казались – не связывайся. Я не хочу сказать, что мои родные монстры или мафиози. Но в переносном смысле наша семья - туго сплетённый клубок змей, лезть распутывать этот клубок – себе дороже.
  Вторая причина – наследство. Могу себе представить, как ты отреагировала. Скорее всего, ты не взяла ни фунта из этих денег; если, конечно, не случилось чего-то из ряда вон и срочные деньги стали вопросом жизни и смерти, тогда бы ты рискнула. Моя хорошая, уж в чём я уверен больше чем на 100%, так в том, что ты не охотница за состоянием. Не переживай, эти деньги не результат афер или преступлений. Они достались мне от бабушки. Двоюродной бабушки, которая для меня была роднее всех родных. Умирая, она оставила мне свой дом и всё, что в нём было, а было там много антикварной мебели и фамильные драгоценности. Я продал это, деньги положил в банк. Я хотел иметь собственную жизнь, а не жизнь, купленную на средства родственников, потому не стал трогать счёт. Воздержусь от пафосных слов о том, что мне вообще не нужны эти деньги; никогда не знаешь, каким местом повернётся к тебе жизнь, неплохо иметь запас на чёрный день. И всё-таки пока я справляюсь сам, чем, признаться, иногда горжусь. Ты – моя жена, наследуешь всё моё имущество. Деньги твои по праву, ничего не опасайся.
  Полагаю, у тебя возник вопрос о моей бабушке. «Что же это за бабушки такие, с дорогущими особняками, антикварной мебелью и фамильными драгоценностями?» - спросишь ты. Меня тянет ответить: «Очень выгодные бабушки. Разве поспоришь?» Но придётся быть серьёзным. Видишь ли, я не совсем из рядовой семьи.
  Сара, Алекс Тэйлор – правда моё настоящее имя, но стало оно таковым, когда мне было 19 лет. Я изменил имя, по всем правилам закона, если что. Раньше я звался иначе. Если бы я сейчас говорил это вслух, пришлось бы сделать вдох поглубже. Александр Гарольд Максимилиан Реджинальд Эдвард Фицуильям Бомон Кавендиш. Не имя, а диагноз, честное слово. Понимаешь теперь, почему я предпочёл стать просто Алексом? С другой стороны, когда отец начинал меня отчитывать и сурово произносил моё имя целиком, он иногда к концу имени уже забывал, за что конкретно злится. Мой отец был графом Хартфордом и вдобавок неоднократным бароном. Я никогда не мог вникнуть в тонкости хитросплетения титулов, хотя основное занятие моей семьи - сидеть и гордиться своей принадлежностью к аристократии. Это отдельный мир, в котором некогда добровольно замкнулись семьи, не сумевшие смириться с новым временем, с тем, что титул больше не значит столь же много, как в былые века. Сами себя они считают элитой, общаются в основном с себе подобными, очень любят поговорить о том, что Британия катится в тартарары, вздыхают по феодализму. Притом у большинства есть современные источники дохода – одним своим аристократизмом сыт не будешь.
  Отцовские титулы унаследовал самый старший из моих братьев. Между прочим, старших братьев у меня четверо. В романах частенько единственным наследником неожиданно становится младший из трёх сыновей, когда двое старших трагически погибают. Но даже романисты осознают, насколько неправдоподобна перспектива пережить четырёх братьев, да так, чтоб ни один не успел оставить наследника. И слава Богу, вообще-то; мне графское счастье даром не нужно.
  Теперь, когда известно имя, которое я носил раньше, тебе не составит труда навести обо мне справки, с твоими-то рабочими связями. Я, где бы ни был, не удивлюсь и не расстроюсь, если ты захочешь узнать о своём покойном муже побольше. Не имею права тебе запрещать. Прошу об одном: не суди поспешно и не принимай всего на веру. Я не совершил ничего, что шло бы вразрез с моей совестью.
  И третья причина, главная. Понятия не имею, что со мной случилось, но факт остаётся фактом: меня нет рядом с тобой. Надеюсь, ты вспоминаешь обо мне с нежностью. Но не надо вспоминать слишком часто, Сара. Не трать свою жизнь на воспоминания, это ужасно глупо и обидно. Если ты думаешь обо мне иногда и улыбаешься – этого более чем достаточно. Живи дальше, милая. Живи! Не смей считать, будто я хотел бы, чтоб после моей смерти ты оставалась в одиночестве. Никогда! Ты заслуживаешь быть любимой и любить сама. Заслуживаешь, чтобы рядом был человек, к которому можно прижаться и ощутить его тепло, человек, с которым можно смеяться, дурачиться, иногда ругаться, потом мириться. Человек, с которым ты будешь счастлива. Только счастлива по-настоящему, Сара. Не разменивайся на сомнительное качество. Но и не ищи идеал. Пусть это будет кто-то, кто действительно придётся тебе по сердцу. Я не возражаю, если в один прекрасный день ты снова сменишь фамилию.
  А сейчас, Сара Энн Тэйлор, если ты всё ещё носишь чёрную одежду, немедленно сними с себя эту гадость, вот просто немедленно! Выбрось в мусорное ведро и надень что-то, что тебе по-настоящему нравится. Выйди на улицу, порадуйся любой погоде, купи мороженое или закажи в кафе огромную чашку горячего шоколада.
  Ты самая удивительная и замечательная женщина на свете.
  Спасибо, что сделала меня счастливым.
  С любовью,
  твой Алекс.

***

  Глупо отрицать, что Сару миновало любопытство, но будь дело только в нём, она не стала бы ничего предпринимать, потому что верила Алексу. Существовала другая причина, по которой экс-Пейдж после долгих раздумий решила прийти на работу и попросить Коннора (к Джесс обращаться не хотелось; она уже не была для Сары  чужим человеком, но всё-таки Темпл ближе и он отлично разбирается в компьютерных коммуникациях) найти информацию о семье Алекса. Пускай сам Алекс считал, что родителям до него нет дела, Сара, потерявшая ребёнка, твёрдо знала: настоящей матери никогда не будет всё равно. Каким бы воплощением зла ни была неведомая свекровь, если она хоть немного любила сына, то заслуживает рассказа о последних годах его жизни от человека, который был Алексу дороже всех. Невозможно представить, что несчастную женщину не терзают вопросы; и Сара могла помочь, как-то утешить.
  - Хорошо, я поищу, - сказал Коннор, которому экс-Пейдж показала письмо. Как всегда добродушный, открытый, готовый помочь. Но был в его карих глазах, куда более взрослых, чем несколько лет назад, немой вопрос: «Ты уверена, что хочешь этого?» Египтолог сделала вид, будто не заметила, и молодой человек не стал докапываться. – Не возражаешь, если это будет попозже? Сейчас нужно настроить несколько детекторов, Лестер уже подгоняет.
  - Никаких проблем.
  - А потом я сразу займусь поисками для тебя. Но уйдёт не один час, надо будет отфильтровать информацию.
  У ЦИА имелась очень широкая автоматическая поисковая система, доступ к информационной базе Министерства внутренних дел и всем, в том числе скрытым, данным в Интернете, а ещё к внутренним сетям практически любых учреждений. Что-нибудь обязательно найдётся. «Лишь бы это что-нибудь не оказалось плохим», - добавил Коннор мысленно. Очень уж подозрительно Алекс отзывался о семье в письме и ведь откровенно не хотел раскрывать Саре своё прошлое.
  Экс-Пейдж отправилась домой, Темпл остался возиться с детекторами. Вскоре обнаружились две аномалии в разных концах города. Коннора не стали дёргать, остальные уехали, разделившись на две группы. Вторая вернулась лишь к утру. Не выспавшаяся Эбби зашла к мужу, который этой ночью тоже не сомкнул глаз. Он уже завершил детекторную эпопею и рассекал глубины семейной биографии Бомонов Кавендишей. Брюнет время от времени стучал по клавиатуре, но чаще растерянно таращился на экран. Эбби была в курсе насчёт просьбы египтолога.
  - Поиски для Сары?
  - Ага, - замедленно протянул Коннор.
  - Что там? – Девушка подошла к рабочему столу, прихватив по дороге свободный стул, и присела подле брюнета.
  - Посмотри сама. – Коннор немного отодвинулся, предварительно открыв часть свёрнутых документов – копии полицейских отчётов.
  Блондинка пробежалась взглядом по текстам. Эбби трудно было удивить, но сейчас она испытала шок.
  - Может, тёзка? – пробормотала экс-Мэйтлэнд.
  Коннор покосился на неё без торжества, однако с иронией.
  - Конечно, Александров Гарольдов Максимилианов Реджинальдов Эдвардов Фицуильямов Бомонов Кавендишей, вдобавок с совпадающей датой рождения, полно на каждом углу. – Он сам осознал, что шутки неуместны. Не успела девушка переварить одну новость, супруг принялся за вторую. – И это не всё. – Коннор снова открыл несколько документов - на сей раз результаты медицинских анализов, сданных в разное время и в разных клиниках, но мужчинами с одной фамилией.
  - Его братья? – догадалась Эбби.
  - Точно.
  - Диагноз означает то, что я думаю?
  Вместо ответа Коннор забил термин в интернет-поисковик и позволил жене убедиться в правильности подозрений.
  - И что с того? – Эбби не понимала, чему настолько поражается Коннор.
  - Вот что. – На экране появился очередной документ.
  Эбби прочитала, нахмурилась, поглядела на мужа, потом опять на текст. Перечитала снова.
  - Обрати внимание на дату. – Брюнет постучал пальцем по нижнему правому углу экрана. – Одиннадцать месяцев назад. С разницей в два дня.
  Даже Экс-Мэйтлэнд, с её, в общем-то, критическим складом ума, сразу признала:
  - Таких совпадений не бывает.
  - И мне так кажется.
  Они замолчали, думая об одном и том же.
  - Мы расскажем Саре? – в итоге озвучила общие мысли девушка.
  - Наверное, придётся, - неуверенно произнёс Коннор.
  - А если всё не так, как нам показалось? Мы зря разбередим рану.
  - Ты права, - согласился Коннор и даже покивал, - лучше бы сначала всё проверить. Но действовать у Сары за спиной – мне это не нравится. Очень не нравится.
  - Мне тоже. - Эбби потёрла висок кончиками пальцев. – Значит, всё-таки расскажем?

***

  - Не говори, что ты опять потеряла пропуск, - хмыкнул Беккер.
  - Ты будешь припоминать мне тот случай до самой пенсии? – проворчала египтолог, не отрываясь от поисков в сумочке. – О! Нашла! – Она торжественно предъявила пластиковый прямоугольник с электронной начинкой, приложила к считывающему устройству и, когда загорелся зелёный огонёк, миновала пропускной пункт. – Счастлив?
  - Безмерно, - улыбнулся капитан. Сара давно не носила траур, но в её одежде было слишком много бледных цветов; сегодня же на египтологе красовался небесно-голубой жакет, и военный это отметил.
  Навстречу им вышла Эбби.
  - Сара, Коннор просит тебя зайти к нему, - после обмена приветствиями известила девушка.
  Тэйлор насторожилась. Было в тоне Эбби странное сочетание сомнений и решимости. Брюнетка глянула на военного. Беккер автоматически кивнул и пошёл вместе с Сарой и Эбби.
  - Я распечатал кое-что. – Коннор неловко вручил египтологу десяток листов.
  Это было не то, чего ожидала брюнетка. Она почему-то думала, что Коннор просто найдёт адрес, а основные сведения коротко перескажет своими словами.
  Выяснилось, что пересказ в планы парня всё-таки входит, ибо, когда Сара приступила к чтению первой страницы, Темпл прервал:
  - Просмотришь позднее, давай для начала я сам… - Замявшись, молодой человек плюхнулся обратно на стул. Эбби устроилась подле двери, прислонившись к стене спиной. – В общем, Сара… Не знаю, с чего начать…
  - Уже страшновато, - усмехнулась учёная, быстрым движением заправив за ухо смоляную прядь.
  - В общем… - Ладно, если не получается начать с главного, надо начать с начала. – У Алекса реально большая семья. Аристократский вариант семейства Уизли из «Гарри Поттера». Пять братьев и одна младшая сестра. Конечно, у Уизли было шесть братьев… Извини, заговариваюсь. - Брюнет помолчал. - Сестра Алекса покончила с собой. Их отец умер семнадцать лет назад, мать до сих пор жива. Один из братьев плотно сидит на наркотиках. Иногда лечится в клиниках, но безуспешно, его имя много лет мелькает в отчётах по облавам в наркопритонах и профилактическим проверочным рейдам, и это только те случаи, когда удавалось выяснить личность, уверен, он не раз представлялся вымышленным именем.
  - Ничего себе семейка, - не успел прикусить язык капитан. – Прости, я не…
  - Всё нормально, - покачала головой Тэйлор. Пожала плечами, выдохнула.
  Коннор сообразил, что Беккер, видимо, ещё не слышал о письме и понимает меньше, чем кто-либо другой в этом кабинете. Раз Сара привела капитана с собой, значит, не хочет ничего скрывать. И нужно растолковать Беккеру всё более подробно. Такая установка помогла Темплу упорядочить мысли.
  - Настоящая фамилия Алекса – Бомон Кавендиш, он происходил из старинной дворянской семьи. Семья живёт в Ланкашире*, они очень обеспеченны, можно сказать, богаты. Ведут замкнутую жизнь, в обычном обществе светятся редко, лишь когда этого требуют дела. Если в прессе и появляется информация о них, то это заметки типа «Встретился с партнёрами по бизнесу» или «Перерезал ленточку на открытии нового центра».
[*Ланкашир – графство на северо-западе Англии; прим. авт.]
  Сара жадно слушала, впитывая каждое слово. Судьбы родственников Алекса не касались её напрямую, как она считала, однако это не посторонние люди. Незнакомые – да, возможно, неприятные – да, но не чужие.
  После нескольких разъяснений персонально для Беккера Коннор продолжил:
  - Сейчас граф Хартфорд – брат Алекса, Энтони Джеймс какой-то там, следующие пять имён я не запомнил. Ещё два брата тоже приличные люди по всем показателям – предприниматели, семьянины, изредка балуются благотворительностью. Но… - Коннор сделал паузу. Захотелось скрыться куда-нибудь не от нынешнего беспокойного взора Сары, а от взгляда, который у неё будет через пару минут. – Только у всех троих определённые проблемы со здоровьем. Каждому в своё время был поставлен диагноз – азооспермия.
  Сара нахмурилась и уточнила:
  - Сложности с репродукцией?
  - Полное бесплодие. Возможно, у братца-наркомана тоже, а даже если нет, ему, не слезающему с иглы, размножаться противопоказано. – Существенных дополнений не осталось. Пора переходить к главному. – Сара. - Молодой учёный подступил к коллеге и, не вынимая бумаг из её рук, сам нашёл нужную страницу. – В прошлом году у Энтони и его жены Элизабет появился ребёнок. По документам получается, что Элизабет родила. Записей о беременности нет, при регистрации рождения пара объяснила это тем, что женщина не наблюдалась у врача, чувствуя себя хорошо, и рожала дома. Не спрашивай, почему муниципалитет легко это проглотил, может, у аристократов обычная история - скрывать беременность за семью замками, может, не обошлось без задействованных связей. Но супруги всё-таки обратились в больницу, потому что девочка родилась недоношенной, требовался медицинский уход. Сама Элизабет от осмотра отказалась. – Брюнет невольно сделал паузу перед финальным рывком. – В больницу Кавендиши пришли через два дня после даты смерти твоей дочери.
  Поначалу для Сары всё прозвучало, как набор разношёрстных фактов. Она изучила распечатку, продравшись сквозь лес сухих официальных терминов. А внутренняя сигнализация выла: «Складывается, что-то складывается!»
  - Я не понимаю, - пролепетала Сара, хлопая ресницами, прижимая бумаги к груди. – К чему ты клонишь? – На самом деле, она начинала понимать, но сама себе не признавалась.
  В разговор включилась Эбби, приблизившись к Тэйлор на расстояние вытянутой руки.
  - Мы с Коннором ни в чём не уверены, но…
  - Считаете, что эта девочка – дочка Сары? – помог Беккер. Перевёл взгляд с блондинки на брюнетку.
  - Да, - с облегчением и благодарностью произнёс Коннор. – Сами посудите. Закоснелые аристократы, наверняка помешаны на продолжении рода, а тут им не продолжение, а дырка от нолика. Если они время от времени наблюдали за жизнью Алекса со стороны, то могли знать об аварии и о ребёнке. Остальное – дело техники и денег.
  Алекса, по его собственному желанию, пару раз высказанному при жизни, кремировали. Тело малышки тоже – так решили родственники Сары, и Сара не противилась. Вряд ли в крематорий попал пустой детский гроб, но нередко в больницы поступают алкоголички, наркоманки, шлюхи, рожающие нежеланных детей. Зачастую такие малыши появляются на свет серьёзно больными, некоторые умирают, а мамашам нет дела – отрожались и сбежали. Теоретически живого ребёнка могли подменить невостребованным трупом младенца. Но сия теория ближе к фантастике, чем к практике. Какой нормальный медик решится на подобную аферу, наплевав на клятву Гиппократа и, что для некоторых важнее, риск нешуточной уголовной ответственности и безвременного, позорного конца карьеры? Ещё сложнее представить, что на такой поступок решилось сразу несколько медиков, - в одиночку эдакую операцию не провернёшь. Если игра действительно стоила свеч, свечи должны были быть очень, очень дорогими.
  Мысли ураганом пронеслись по мозгу Беккера, оставив после себя беспорядок и негодование. Капитан злился на Темплов. Окаменевшая Тэйлор смотрела в никуда, едва заметно дышала, и Беккер почему-то был уверен, что понимает брюнетку лучше, чем Коннор или Эбби.
  Нельзя взять для экспертизы образец ДНК бедной умершей крохи, но можно было придумать что-то другое, чтоб либо поставить Сару перед подтверждённым фактом, либо забыть о гипотезе, оказавшейся неверной, и вовсе не заикаться об этом при экс-Пейдж. А теперь Саре предстоит мучительное ожидание, которое имеет немалые шансы закончиться разочарованием и разодранным в клочья материнским сердцем.
  - А Вы не подумали, что Энтони мог вылечиться от бесплодия? – процедил капитан, попутно обращая внимание на оживление, нарастающее в глазах египтолога. – Медицина не стоит на месте. Или пара могла воспользоваться услугами донора. Или впрямь провернуть незаконное удочерение, но совершенно постороннего ребёнка!
  Минуту Сара стояла истуканом, не в силах осмыслить одну простую вещь: есть вероятность – да, лишь вероятность, но всё-таки, - что их с Алексом девочка жива. Жива! Не носится по свету развеянным прахом, а дышит, видит солнце, играет, смеётся…
  Тэйлор моргнула разок-другой, тряхнула головой, сбрасывая оцепенение.
  - Я должна идти, - потерянно проговорила экс-Пейдж, поворачиваясь к выходу.
  Беккер встал на её пути.
  - Подожди.
  Сара восприняла это как предательство и попыталась прорваться к двери, но капитан удерживал.
  - Дай мне выйти! – вскрикнула брюнетка. Сердце неистово колотилось, голова кружилась от нахлынувших чувств, главным из коих было желание, нет, необходимость что-то предпринять, немедленно, не теряя больше ни секунды. – Пропусти! Мне надо идти!
  - Куда ты пойдёшь? – Беккер осторожно встряхнул её, заставив посмотреть ему в глаза. – Куда ты пойдёшь, Сара? Ты элементарно не знаешь адреса! И ты не можешь просто ворваться в чужой дом. А если и ворвёшься, что будешь делать потом? Сара? Ты меня слышишь?
  Она бы хотела не слышать. Беккер говорил так разумно, что нервический порыв схлынул, сменившись растерянностью.
  - Да… - С трудом сконцентрировавшись, ответила египтолог. – Да, я слышу тебя. – Она отступила и медленно опустилась на диван, верой и правдой служивший Коннору местом ночлега в периоды рабочих авралов. Брюнетка опустила голову, делая вдох. Потом поглядела на друзей. – Что мне делать?
  - Нам делать, - поправила Эбби, присев рядом на корточки и проведя ладонью по плечу Сары. – Мы найдём способ добыть образец ДНК девочки, отдадим на экспертизу. – А вдруг окажется, что родства нет? Как тогда смотреть Саре в глаза? Всё же не стоило рассказывать без доказательств. Но сожалеть поздно. – И если она правда твоя дочь, мы заберём её сразу же, никакие графы со всеми их деньгами и связями нас не остановят.
  Во взгляде Тэйлор читалась благодарность вперемешку со страхом. Женщина собралась поблагодарить за поддержку вслух, но отвернулась, пряча подступившие слёзы. Эбби приподнялась и обняла подругу.
  - Всё будет хорошо, - приговаривала экс-Мейтленд, поглаживая египтолога по блестящим гладким волосам.
  Беккер и Коннор не вмешивались. Первый боялся испортить момент, второй готовился опять преподнести новость из разряда «Хоть стой, хоть падай». Не лучше ли повременить? Нет. Надо покончить разом, а не растягивать сомнительное удовольствие.
  Когда Сара немного успокоилась, Коннор объявил:
  - Есть кое-что ещё, насчёт Алекса. Тебе следует знать.
  Сара безмолвно посмотрела на коллегу раскрасневшимися глазами, уже вроде бы готовая к чему угодно.
  - Алекс четыре с половиной года, с пятнадцати до девятнадцати лет, провёл в тюрьме для подростков.
  Она даже не смогла недоверчиво-возмущённо переспросить: «В тюрьме? Алекс?!»
  - За что? – не узнавая собственного голоса, выдавила брюнетка.
  - За убийство человека. Своего отца.

Отредактировано Б.Е.С. (2017-10-15 18:57:58)

0

7

Глава 6
  - Как вас зовут?
  - Клаудия Браун.
  - Диана Майер. – Эбби сохранила самообладание и не уставилась на Дженни, у которой в сумочке лежало поддельное удостоверение социального работника на совсем иное имя. Главное теперь, чтоб никто из домочадцев это удостоверение не попросил предъявить.
  К счастью, Элизабет не потребовала документы. Она вообще не выглядела заинтересованной.
  Дженни осознала, какую глупость совершила, представившись не тем именем, но оно выскочило из подсознания прямиком на язык, минуя рациональное мышление. Дом Бомонов Кавендишей был красив, просторен, чист и обставлен с безупречным вкусом, но Дженни здесь не нравилось. Не исключено, что причиной был изначальный настрой, или разыгралось подогретое гормонами воображение. Едва пиарщица переступила порог, ей стало отвратительно неуютно. Не паника, но сильный дискомфорт заставил молодую женщину прикрыться именем Клаудии Браун, будто зонтиком, оно теперь не раздражало, а дарило ощущение умиротворённости; это для самой Каттер стало сюрпризом.
  Элизабет, стройная шатенка с синими глазами, выглядела лет на тридцать, однако экс-Льюис заподозрила, что сие результат хорошего ухода за собой и в действительности жене графа около сорока.
  - Идите за мной, - попросила как скомандовала аристократка и грациозно поплыла в сторону того, что в обычных домах зовётся гостиной, а тут было главным залом.
  Накануне в дом позвонили из социальной службы и сообщили, что в графстве начинается реализация программы по профилактике сложных жизненных ситуаций в семьях с малолетними детьми. Разумеется, благородное семейство не входит в группу риска, однако поскольку программа государственная, никуда не денешься, надо показать ребёнка специалистам. Из уважения к Кавендишам, конечно же, можно устроить приход специалистов на дом.
  Дженни была первым кандидатом на роль соцработника, она умела виртуозно вытягивать сведения из людей, проводить отвлекающие манёвры и ловко лгать при необходимости. Эбби отправилась для подстраховки, никто из ЦИА, особенно Ник Каттер, не собирался отпускать беременную женщину на «операцию» без поддержки. Главное – добраться до девочки, а там уже нетрудно будет отвлечь взрослых на пару секунд и незаметно, например, вытереть рот ребёнка платком, чтоб на ткани осталась слюна.
  Элизабет провела «социальных работников» через зал к широкой лестнице с декорированными перилами, затем на второй этаж, где по обе стороны галереи («коридор» - слишком простое слово) виднелись двери с начищенными до блеска ручками.
  Особняк Бомонов Кавендишей, расположенный далеко за городом, не был замком, он был зданием в замковом стиле и внутри выглядел современнее, чем снаружи. Хотя ряды старых портретов в массивных деревянных рамах наводили на мысли о минувших веках.
  - Сюда. – Элизабет открыла одну из дверей, зашла внутрь. – Вот.
  Эбби и Дженни очутились в детской, о которой мечтают тысячи детей: большая комната с огромным окном, обеспечивающим отменное освещение, и пушистым ковровым покрытием от стенки до стенки. Из-за разнообразия игрушек, расставленных, казалось, на всех доступных горизонтальных поверхностях, зарябило в глазах.
  В одном углу стояла шикарная кроватка, в другом располагалась спонтанная игровая площадка. Аккуратно одетая няня сидела, держа на руках маленькую девочку, пылко колошматившую плюшевого единорога об угол комода.

***

  Адриана Элизабет Орабэль Аделаида Виктория Грэйс Бомон Кавендиш. Сара повторяла это про себя снова и снова. Слишком большое имя для маленькой девочки.
  - Какая она? – тихо спросила египтолог. Женщина больше не могла молчать. Сидеть и просто ждать результатов экспертизы уже не хватало сил.
  Сара, Эбби и Дженни устроились в коридоре престонского* медицинского центра. Проще было договориться о ДНК-тесте с местным учреждением, чем тащить за собой передвижную лабораторию. Ник, Стивен и Беккер остались в машине на парковке, чтоб не создавать толкучку.
[*Престон – город в Англии, административный центр графства Ланкашир; прим. авт.]
  Дженни осторожно улыбнулась. Ей хотелось рассказать о чудесной круглолицей девчушке с ямочками на щеках, но вдруг эта девчушка окажется для Сары посторонним ребёнком?
  - Маленькая, - выручила Эбби, - ну, то есть нормальная для одиннадцатимесячного возраста, я думаю. С пухлыми щёчками, прямыми волосами. Курносая. Глазастая.
  - А какого цвета глаза?
  Эбби растерялась. Она не обратила внимания.
  Настал черёд Дженни помогать.
  - Карие. Но ещё зависит от того, как падает свет. Иногда они становятся сероватыми.
  Серый и карий… Цвета глаз Алекса и Сары.
  - А она смуглая?
  - Не слишком, но и не бледная. – Дженни, как и Эбби, понимала, для чего подруга выспрашивает данные детали. – Сара, милая, я не могу сказать, похожа ли девочка на тебя или на Алекса. У неё тёмные глаза и тёмные волосы, но это ничего не значит. В конце концов, и Элизабет темноволосая, а Энтони мы не видели, может, он вообще жгучий брюнет.
  - Он не вышел к вам? – удивилась Сара.
  - Видимо, счёл, что это ниже его достоинства, - хмыкнула Эбби. – Или попросту был не дома. Элизабет тоже не проявила большого интереса: привела нас в детскую, представила няне и спокойно ушла.
  - Да, - протянула Дженни. – Чьей бы дочкой эта девочка ни была, официальные родители за неё сильно не переживают. Элизабет даже не попросила показать документы, оставляя нас с ребёнком! – Пиарщица тут же поспешила успокоить: - Зато физически и материально малышка в хороших условиях. – «Просто она не похожа на ребёнка, развитием которого занимаются всерьёз», - едва не изрекла экс-Льюис. – Должно быть, у меня разыгралось воображение, но сам дом мне показался… - При всём своём опыте общения молодая женщина не сумела сразу подобрать подходящее и точное определение.
  - Зловещим?
  Дженни мотнула головой.
  - Нет. Он не зловещий, он безжизненный. – Вот, оптимальный эпитет! – Я смотрела на холл, на зал, на широкую лестницу, и не получалось представить, что здесь когда-то с хохотом носились пять мальчишек – дружных братьев. Обстановка безупречная и будто даёт тебе понять, что ты её недостоин. Хотя, дело не столько в обстановке, сколько в хозяевах.
  - Малоприятные граждане, - подхватила Эбби, украдкой поглядывая на крупные настенные часы.
  - С кем вы виделись, кроме Элизабет?
  - Был не то дворецкий, не то лакей - кто у графов открывает двери, няня, а из семьи – мимо нас по коридору прошёл какой-то солидный дядька, Элизабет сказала, что это её зять.
  - Но до официального представления никто из них не снизошёл, - фыркнула Дженни. Она-то и раньше общалась с аристократами, многим из них чувство собственного достоинства отнюдь не мешало быть доброжелательными, приветливыми или хоть элементарно вежливыми. Спесь и ощущение своего превосходства никому не делают чести и со стороны смотрятся забавно, если смотрящий обладает здравым умом и способен иронизировать.
  - Готово, - объявил появившийся из-за кабинетной двери медик.

***

  Похищение ребёнка – преступление, и при наказании без полиции не обойтись, по крайней мере, если хочешь сделать всё законно. Государственные законы в ЦИА уважали, да и поддержка полицейских лишней не была бы.
  К удивлению работников Центра, помимо назначенных стражей порядка сопровождать группу вызвался Джордж МакАйвер, начальник отдела, занимающегося расследованием убийств. МакАйвер был мужчиной под пятьдесят, уже полуседым, однако подтянутым, с небольшими проницательными глазами и резко очерченным подбородком, который так и хотелось назвать упрямым. Этот человек предложил Тэйлор поехать с ним в одной машине.
  - Вы вели дело Алекса? – догадалась египтолог.
  - Верно, - вздохнул Джордж, плавно поворачивая руль. В голосе улавливалось раздражение, но оно относилось не к Саре, а к делам давно минувших дней. – И не смог выполнить свою работу до конца, до сих пор жалею.
  - Я мало знаю о том деле. – Устроившаяся на втором переднем сидении брюнетка произносила слова опасливо. Нет, так не годится. Ей нужна правда. И нужно на что-то отвлечься, чтоб не рехнуться от ожидания. – Пожалуйста, расскажите, что случилось.
  МакАйвер опять вздохнул.
  - Дорога до особняка займёт не меньше сорока минут, время у нас есть. Позволите начать с предисловия, чтоб Вы чётче представили себе ситуацию?
  - Буду признательная. – «Сорок минут. Или чуть больше. И я увижу свою дочь...»
  - Что ж. Бомоны Кавендиши – нечто вроде местной достопримечательности, самая богатая и знатная семья в округе. Они свято верят, что остальные люди делятся на две части: завистники-обожатели и завистники-ненавистники. На самом деле, большинство чхать хотело на этих аристократов, а вторую по численности часть населения раздражает высокомерие и неоправданная гордость.
  - Вы, вижу, тоже не фанат Бомонов Кавендишей.
  - Я не интересовался ими, пока не появилась профессиональная необходимость. Многое я выудил из болтовни и слухов, верить стоит не всему, но в общих чертах неплохо складывается цельная картина. Энтони Бомон Кавендиш-старший, отец Алекса, был у родителей единственным отпрыском. Похоже, талантами не блистал, внешностью обладал заурядной, эдакая серая крыса. Не смотрите так возмущённо, миссис Тэйлор, скоро Вы поймёте, откуда неприязнь. Пока я описываю ситуацию и применяю те сравнения, которые считаю нужными.
  Ладно, пусть МакАйвер продолжает.
  - Неудивительно, что себе в жёны Энтони выбрал красавицу. В представлении его семьи Джоан, хоть и принадлежала к аристократии, имела более низкое положение. Возможно, сама Джоан считала так же изначально, возможно, её заставили в это поверить позже. Вероятно, Энтони очень боялся, что их драгоценный род неожиданно прервётся, вот и поспешил настрогать детей. – Джордж стиснул зубы, выдохнул через нос. – У нас с женой двое детей, сейчас всё хорошо, но каждый из них дался не очень-то легко. И в том, что послеродовая депрессия не изобретение какой-нибудь капризной неженки,  я убедился. Не могу – и боюсь – представить, каково пришлось женщине, родившей друг за другом, без существенного перерыва, шестерых детей. Подозреваю, Джоан решила утешаться тем, что это богоугодное дело, ведь «Господь велел плодиться и размножаться». Моё предположение не обязательно соответствует истине, но факт остаётся фактом: Джоан Бомон Кавендиш ударилась в религию. Постоянно вещала о благочестии и грехе, цитировала Библию к месту и не к месту. Если кто-то из детей вёл себя неподобающим, по мнению Джоан, образом, она могла схватить их за волосы и начать таскать. Муж, конечно, вступался и ставил её на место, но больше никто не смел. Правда, когда дети подросли, они смогли сами за себя постоять. Все, кроме Илианы – младшей и единственной сестры Алекса, той доставалось до последнего.
  Сара сжимала губы, качая головой. «И моя девочка в этом доме, рядом с этой женщиной!» Египтолог нервно теребила манжет куртки.
  Мимо проплывали бугристые поля, расчерченные линиями деревьев и кустарников.
  После не затянувшейся паузы Джордж цокнул языком, вероятно, обозначая новую часть рассказа.
  - Семнадцать лет назад в полицию позвонили из особняка Кавендишей, сообщили о смерти хозяина, но лопотали и ничего не объясняли толком. Мы приехали. Факты: Энтони Малкольм… не стану утомлять Вас дальнейшими именами, в этом семействе принято давать одному человеку столько имён, что не уместится в одной строчке; так вот, Энтони Малкольм Бомон Кавендиш, он же граф Хартфорд, лежит мёртвым в коридоре, пардон, в галерее на втором этаже, причина смерти – удар головой об угол декоративного столика, аккурат виском. Это могло сойти за несчастный случай, если б не предсмертный синяк на графской физиономии, явно оставленный кулаком.
  «Ни капли уважения к усопшему», - не первый раз констатировала Сара.
  - Знаете, что меня поразило? Никто не попытался защитить Алекса. Трое из старших братьев наперебой расписывали, как он ругался с отцом, потом ударил родителя, а тот, отлетев, натолкнулся на стол.
  - Но ведь даже если Алекс впрямь ударил, то сделал это неспроста! Должен же он был что-то сказать в своё оправдание!
  - Ничего вразумительного. Он был до полусмерти перепуган, в участке расплакался. Пятнадцать лет – ещё ребёнок. Да, рослый и довольно сильный, но всё-таки ребёнок. Мямлил, что они с отцом поругались из-за учёбы Алекса, отец раскричался, замахнулся, а Алекс инстинктивно оттолкнул. Но синяк, о котором я упоминал, ясно свидетельствовал: графа не оттолкнули, а именно ударили, возможно, в порыве злости, но вполне намеренно. – МакАйвер прикусил нижнюю губу, неприязненно усмехаясь. Его пальцы вцепились в руль так, что костяшки побелели. – Семья даже не наняла Алексу адвоката. Один толковый юрист мог бы добиться, чтоб к вечеру мальчика выпустили под залог, а в суде признали невиновным или ограничились наказанием в виде условного срока. Но с бесплатным государственным адвокатом, который тащит кучу дел одновременно и физически не имеет возможности тщательно прорабатывать каждый случай… Алекса отправили в тюрьму на шесть лет, но выпустили раньше, за примерное поведение. Насколько мне известно, за всё это время его не навестил никто из близких.
  - А двоюродная бабушка? Алекс рассказывал, что они были близки.
  - Та, которая оставила ему наследство? Она умерла незадолго до этих событий. В права наследования Алекс вступил после освобождения. Родственники, кстати, пытались оспорить её завещание, пока он был за решёткой. Безуспешно; даже удивительно, что у них не вышло.
  Сара развернулась к инспектору, насколько позволяло сидение.
  - Я мало смыслю в подобных вопросах, но мне сдаётся, что бывшему заключённому нелегко взять и сменить имя. Вдобавок, Алекс работал с детьми, таких сотрудников должны проверять на предмет криминального прошлого, прежде чем принять.
  - Я законно помог со сменой имени. - Полицейский по-прежнему не глядел на Сару, а сосредотачивался на дороге. - Директор спортивной школы – мой хороший приятель, когда-то мы вместе занимались боевыми искусствами, с попеременным успехом соперничали за первые места на нескольких чемпионатах. Я поручился за Алекса. Объяснил, что он подрался с отцом, защищая сестру, и произошедшее – несчастный случай.
  Египтолог вконец запуталась. Джордж предвосхитил вопрос.
  - Я убеждён, что не солгал. Будь это обычная семья, я бы докопался до сути, обязательно бы докопался. – Мужчина дёрнул подбородком и раздражённо хлопнул ладонью по панели. – Понимаю, оправдание выглядит жалким, но… Я рад, что теперь проклятым семейством заинтересовались правительственные структуры, и очень, очень надеюсь, что для них не будут иметь значения деньги, связи и «доброе имя, веками остававшееся незапятнанным».
  - Не будут, - мрачно произнесла Сара. На её месте Хелен размышляла бы, кому из Бомонов Кавендишей первым вырежет сердце собственными руками. Была ли Сара в ярости? О да! Ненавидела ли людей, посмевших отнять у неё ребёнка? Ещё как! Хотела мести? А почему нет, чёрт подери? Брюнетку трясло от негодования. Одно слово - и Беккер, Стивен, Каттер порвут в клочья Энтони с братцами и жёнами. Но это не то возмездие, которого жаждала экс-Пейдж. Банально, слишком просто, да и ребята могут нажить себе проблемы. Сейчас нет ничего важнее дочери, а о мести Сара подумает, когда будет держать свою девочку в объятьях и твёрдо знать, что больше малышку никто никогда не заберёт. – Почему Вы считаете, что здесь замешана сестра Алекса?
  - Потому что меня к ней не подпускали. Илиана была не в себе, нервничала не меньше Алекса. Но другие члены семьи делали всё, чтобы отгородить девочку от расспросов. Пожалейте бедняжку, она так любила отца, так любила… Даже на стандартных допросах ей не позволяли оставаться со мной наедине, всегда присутствовали Энтони или Ричард – братья, которые на тот момент были совершеннолетними. А когда я спрашивал Алекса об Илиане, он напрягался и твердил, что она здесь не при чём.
  - Считаете, она убила отца, а Алекс взял вину на себя? – почти с надеждой спросила Сара.
  - Не исключено, - протянул МакАйвер, - но сомневаюсь. Я полагаю, что старика Хартфорда действительно убил Алекс - непреднамеренно, нечаянно, как и заключило следствие. Однако это была не ссора, а попытка вступиться за сестру. Я в первую же встречу заметил синяки на её теле, хоть Илиана пыталась скрыть их под одеждой, под волосами. Девочку определённо били. Она, разумеется, уверяла, что сама споткнулась и упала; да неубедительно. Разрешение на медицинский осмотр родственники не дали, обычно в таких случаях запрет обходят через постановление суда, но…
  - Связи, авторитет, положение в обществе, - пробубнила Сара. – Дьявол, мы же не в стране третьего мира, где закон – пустой звук! Мы в цивилизованном государстве! Как такое возможно?
  МакАйвер промолчал. Сам себе он этот вопрос задавал тысячи раз.

***

  Дом был серым, высоким, явно построенным на века, одну из внешних стен густо покрывал изумрудный плющ. Здание окружал воистину великолепный просторный сад. Чудилось, будто это не особняк гармонично вписывается в пейзаж, а пейзаж услужливо подстраивается под особняк, особенно сейчас, когда небо затянуло тучами цвета пепла.
  Едва Сара перешагнула порог – вслед за Беккером и Хартом, оттеснившими к стене онемевшего дворецкого, - как поняла, о чём толковала Дженни. Изящная богатая обстановка лишь подчёркивала отсутствие смеха, теплоты, настоящей жизни. Позднее египтолог обратила внимание, что ни на одном из видных мест нет семейных фото, только портреты предков царственно поглядывали со стен. Поначалу же брюнетке было не до фотографий и не до портретов.
  Она видела выбежавшего навстречу «группе захвата» мужчину, слышала, как он недоумевал, возмущался и угрожал, пытался остановить. Повылезали другие домочадцы. Всё это экс-Пейдж отмечала, продолжая двигаться за Эбби и Дженни к детской комнате.
  Коридор показался нереально длинным.
  Граф Хартфорд на заднем плане кричал и требовал объяснений, но Саре было наплевать. Она открыла дверь.
  Перепуганная шумом няня стояла подле постели, ошарашенно пялясь на вошедших. То ли женщина специально загораживала ребёнка, то ли из-за нехрупкой комплекции без всякого намерения перекрывала собой едва не полкроватки.
  - Не волнуйтесь, Вам ничто не угрожает, - Дженни утянула няню в сторону, когда приблизилась Сара.
  Тэйлор эти несколько шагов напомнили настойчивый ночной кошмар, где Сара силилась добраться до колыбельки и опаздывала. В последнюю секунду египтолог мучительно живо представила, как всё должно было быть. В палату, полною цветов и воздушных шариков, должен был зайти Алекс, не отрывая взгляда от младенца, которого держала полулежащая жена. Алекс бы шагнул к ним, широко и растерянно улыбаясь. Наклонился, поцеловал Сару, дотронулся до щеки малышки со словами: «Так вот ты какая, - бережно коснулся губами детского лобика, - ну здравствуй, Китти, я твой папа». Он взял бы дочку на руки, осторожно, неумело и растерянно, легонько прижал к себе и долго-долго смотрел на маленькое личико. Позже, когда появились друзья и близкие, посмотрел бы на них, с наивным триумфом кивнул на девочку и тихонько объявил: «Глядите-ка, это моя дочь». А Сара со слабым смехом не преминула бы поправить: «Наша дочь».
  …Девочка сидела в углу кроватки, спиной к барьеру, и смотрела на Сару тёмными, но ясными глазищами. Без страха, без радости, с обычным детским интересом.
  - Ну здравствуй, - египтолог протянула немного дрожащие руки, - я твоя мама.
  - Что Вы делаете? – возопил прорвавшийся в комнату граф. – Отойдите от моей дочери! Адриана!..
  - Её зовут Китти! – прорычала Сара, сверкнув глазами. Она сама себя упрекнула за то, что могла напугать ребёнка, однако девочка не проявляла признаков страха и всё с тем же любопытством хлопала ресницами. – И она не твоя дочь. – Египтолог подняла малышку, прижала к себе, приникнув щекой к виску девочки.
  В этот момент внешний мир перестал существовать. Были только Сара и её дочка – маленькая, лёгкая, такая тёплая, такая живая, будто противоположность этому злосчастному дому и остальным его обитателям.
  Сара всхлипнула и только тогда поняла, что плачет.
  Эбби и Дженни находились рядом, охраняя мать и дочь от внешнего мира. Беккер вытолкнул Хартфорда прочь.

***

  В особняк прибыла делегация адвокатов. Юристы, как натренированные питбули, попытались вцепиться в полицейских и работников ЦИА, оперируя трёхэтажными профессиональными терминами и в каждом втором предложении ссылаясь на законы, статьи и поправки. Это могло бы сработать со стражами порядка, но не с представителями Министерства внутренних дел, к коему относился Центр. Местные власти с Бомонами Кавендишами осторожничали, однако поспешно открестились от всяких покровительств, стоило Лестеру сделать пару звонков.
  МакАйвер, наконец, получил возможность выполнить свою работу так, как должен был её сделать семнадцать лет назад. Ведь если б не давление сверху, он ещё тогда бы во всём разобрался.
  Подчинённые Джорджа опрашивали жильцов на предмет похищения ребёнка. Энтони, Ричард и Джонатан всё бурно отрицали, а когда в беседе всплыл ДНК-тест, по совету юристов избрали политику молчания. Четвёртый брат, Кристофер, хихикал и прикидывался полностью неадекватным. Адекватности в нём впрямь было немного, при таком-то нарко-стаже, и всё-таки мужчина переигрывал.
  Элизабет, впервые осознав, что её муж не всесилен, перепугалась. Она не хотела, она отказывалась, Энтони заставил. Это была его идея. Женщина не спросила, где сейчас «Адриана», шатенке было банально всё равно. Двух других «аристократических жён» происходящее словно не касалось вовсе, они вяло оправдывались. От Джоан полицейские вообще не добились иной реакции, кроме обвинений в грехе и не метко брошенной в сержанта Библии.
  Слуги, боявшиеся сильнее, чем хозяева, шли на контакт охотней, да мало чем могли помочь.
  Больше всего на свете Сара хотела уехать из этого дома вместе с дочерью и никогда, никогда не возвращаться. И всё же экс-Пейдж заставила себя не покидать особняк пока. Надо разобраться раз и навсегда. Друзья остались с ней.
  Текли минуты и часы, оживление понемногу начало спадать, но пока никто не уехал.
  Сара стояла посреди зала и смотрела на портрет, висевший на одном из самых видных мест. Картина изображала человека с залысинами, непримечательными чертами овального лица, маленькими тёмными глазками и тонкими усиками. Одет человек был вполне современно.
  - Это граф Хартфорд? – поинтересовалась Сара у проходящей мимо женщины лет, пожалуй, шестидесяти. То была кухарка, отпущенная с допроса.
  - Он-он. – Женщина остановилась и тоже взглянула на портрет. Потёрла затылок, поправила причёску. Волосы были хорошо покрашены - ни единого признака седины. Кухарка перевела взор на Сару, которая продолжала изучать лицо свёкра. Дочку египтолог по-прежнему держала на руках. Китти недавно раскапризничалась, но после еды утихла. Девочка привыкла к чужим людям. Чужие люди окружали её каждый день и не становились роднее со временем. – Вы правда жена господина Александра?
  Египтолог отвлеклась от портрета, удивлённо выгнула брови.
  - Впервые слышу, чтоб его называли господином.
  - Требование работодателей, - клацнула Дороти. Хозяева бы удивились, узнав, как над ними и их замашками хохочут слуги. Платили Бомоны Кавендиши хорошо, ради такого можно и подыграть аристократическому самолюбию, изображая вышколенный персонал образца позапрошлого века. – Мистеру Александру это никогда не нравилось. Единственному из всех.
  - А его сестре? – У Сары в подсознании уже сложился образ несчастной, забитой и почему-то доброй девочки.
  - Наверное, мисс Илиана об этом не размышляла. Она привыкла принимать всё таким, какое оно есть. – Кухарка усмехнулась собственным мыслям. – Надо же такому случиться: шестеро детей, и только из одного вышел толк.
  - Они что, с самого детства враждовали?
  - Не то чтоб враждовали. Каждый был отдельно, особенно Александр, как самый младший мальчик. Мистера Энтони баловали и лелеяли, мистера Ричарда тоже – вдруг с мистером Энтони что-то стрясётся, и графом станет мистер Ричард. Совсем уж на всякий случай возились с мистером Джонатаном. Мистеру Кристоферу уже ничего не перепало, он был для галочки. Наверно, потому и скатился. Он не такой уж плохой. Тяжело, когда собственным родителям нет до тебя дела.
  - А до Алекса им дело было?
  - Пф! Никакого. Но Александр, он… Он всегда умел сам себя занять и не расстраивался из-за неприятностей. Разбил коленку? Не беда, главное, нога на месте. Родители не любят и вечно придираются? Ничего, когда-нибудь он вырастет, уедет и всё будет делать по-своему. Счастливый дар. – Дороти улыбнулась воспоминаниям. – Прежний граф Хартфорд, говорят, мечтал, чтоб у него были красивые дети, затем и женился на красавице. А первые четверо уродились в него. Не сказать, чтоб страшны, так – обыкновенны. Вы не подумайте, - натруженные руки женщины прошлись по юбке, кухарка привычно поправляла передник, хоть сейчас он и отсутствовал, - я знаю, что по внешности людей не судят, сама я тоже не картинка. Просто в этой семье получилось чудно. Всё самое хорошее, и внешнее, и внутреннее, унаследовали лишь двое младших – Александр и Илиана. Загляденье, а не детишки. Белокурые, ясноглазые, слова худого не скажут. Дочку граф обожал, зато последнего сына недолюбливал и услал в частную школу на другой конец Англии. С одиннадцати лет Александр приезжал домой только на каникулы.
  - Почему граф так поступил?
  - Кто ж его знает? Может, досадовал, что Александр получился удачнее, чем старший сын – наследник. Может, не нравилось, что Александр спокойно обходится без отцовской любви и одобрения. - Дороти сделала тяжёлый вдох, вытирая чистые руки о подол, как о фартук. - В детстве Александр и Илиана очень дружили. Между ними была разница всего полтора года. Постоянно вместе играли, Александр никому не давал сестру в обиду. Мисс Илиана всё ему рассказывала, а он всё рассказывал ей. После отъезда дети, естественно, отдалились друг от друга. Мисс Илиана замкнулась в себе и постепенно начала становиться такой, какой хотели её видеть родители. Точнее, отец – матери было не угодить. В последние месяцы перед смертью бедной мисс Илианы госпожа, - сколько презрения Дороти вложила в это слово! – Джоан вконец взбесилась. Обзывала дочь тварью, исчадием ада, богомерзким созданием, даже шлюхой. А тут ещё и отца-защитника не стало. Неудивительно, что бедная девочка вскоре покончила с собой. Повесилась в собственной комнате. – Кухарка поникла. Она не обладала острым умом, но сердце у неё было доброе.
  Счастье, что Китти ещё мала, она не поймёт и не запомнит этот разговор! Однако египтолог инстинктивно накрыла ладонью одно ухо девочки и переместила ребёнка так, чтоб вторым ухом малышка приникла к материнской груди.
  - Несчастье с прежним графом случилось во время каникул, в ту ночь меня здесь не было, - снова заговорила Дороти, - другие слуги проснулись не сразу, когда они прибежали, всё было кончено. Никто из них не видел, что произошло. – Помолчав опять, женщина указала на Китти. – Значит, это дочка Александра, не Энтони?
  - Да. - Сара уже знала, что Элизабет частенько уезжала в круизы на полгода, если не дольше; после очередного вояжа муж привёз её с младенцем, коротко и недружелюбно объяснив, что графиня наблюдалась в иностранной клинике, благополучно родила дочь и теперь вернулась домой. Очевидно, Хартфорд считал слуг идиотами. Те сразу подметили нестыковки, но, посудачив меж собой, решили, что пара пошла на тайное удочерение, дабы хоть формально продолжить род. Непонятно, почему взяли девочку, а не мальчика, ну да это личное дело хозяев (так-то, в будущем мисс Адриана сможет после замужества оставить прежнюю фамилию и передать своим детям – не традиционный ход, но законный). Размера зарплаты хватало, чтоб язык оставался за зубами.
  - Славно.

***

  Как бы странно ни прозвучало, из всех ныне живых братьев Бомонов Кавендишей самым порядочным МакАйвер считал наркомана Кристофера. Тот после гибели графа не пытался утопить Алекса в грязи, в отличие от Энтони, Ричарда и Джонатана, которые наперебой обвиняли «отцеубийцу и неблагодарного сына». Спасибо этому капитану Беккеру, который припугнул матёрого юриста до заикания – адвокат помчался звонить своему адвокату, оставив клиента. Бомон Кавендиш натурально поржал вслед ретировавшемуся законнику.
  - О, Александр, - театрально воскликнул Кристофер. Он был бледным, тощим, с синяками под глазами, преждевременно лысеющим и одетым непонятно во что, уж никак не по аристократической моде. – Братишка Александр, наш ходячий идеал, наш мистер совершенство! – Мужчина процедил это с той жгучей чистой ненавистью, которая обычно лишена подлости. – Кстати, не любил своё полное имя, предпочитал зваться Алексом.
  Беккер и МакАйвер решили не мешать Кристоферу ударяться в отступления.
  - Весь из себя благородный, правильный. А в одну прекрасную ночь взял да и прибил родного папашу, прямо так, - русоволосый хлопнул правым кулаком по левой ладони, - с одного удара. Я своими глазами видел. – Графский сын самодовольно оскалился.
  - Ссора ведь с чего-то началась, - произнёс Джордж.
  - Вероятно, - с издевательской степенностью согласился Кристофер.
  В комнате горел один-единственный светильник. Беспорядок приходилось больше угадывать, чем наблюдать. Здесь было душно и затхло.
  МакАйвер не имел ни времени, ни желания играть в эти игры. Всё равно потом юристы заявят, что показания Кристофера недействительны, поскольку даны в состоянии наркотического опьянения. Главное – получить подтверждение своей догадке и попытаться собрать доказательства. Поиски существенно упрощаются, когда твёрдо знаешь, что ищешь. А в случае невероятного везения Кристофер и в дальнейшем не откажется от своих слов; поглядим, сколько совести осталось в парне.
  - Вы ничего не собираетесь нам рассказывать?
  - Угадали, - хихикнул Кристофер.
  - Тогда позвольте мне поиграть в Эркюля Пуаро, а то и Шерлока Холмса, всю жизнь мечтал. – Полицейский подался вперёд, прищурившись. – Начнём с того, что я видел своими глазами. А видел я синяки на запястьях Илианы, плюс следы былых гематом на лице. Сперва я решил, что её бил отец, но все вокруг только и твердили, как он обожал дочь.
  - Вы всерьёз подозревали отца в том, что он бил Илиану? Ха!
  - Сперва, - повторил Джордж. – Потом узнал о привычке вашей матери распускать руки. И по отношению к Илиане это под конец усугубилось до полного сумасшествия.
  - А маман и есть сумасшедшая. На всю голову!
  - Это хоть какое-то оправдание. Вы потакали её издевательствам, будучи в здравом уме, наблюдали и бездействовали. Все, кроме Алекса, я полагаю.
  - Святой Алекс, - скривился русоволосый. – Бывал тут несколько недель в году, не замечал большей части происходящего, а строил из себя рыцаря.
  - Вначале, может, и не замечал, - «пожал» губами МакАйвер. – Но дураком он не был, да и Вы не так глупы, как пытаетесь изобразить. Даже пятнадцатилетний парень в подобной ситуации будет задавать логичные вопросы, уж если не окружающим, то себе: раз отец настолько любит Илиану и вступается за неё перед мамой, почему он не принимает существенных мер? Почему не отошлёт жену на лечение или хотя бы в другое жилище? Чего он опасается? Что она может разболтать?
  За приоткрывшейся дверью показалась Сара. Египтолог отправилась искать инспектора, попросив Дженни и Ника присмотреть за Китти. На всякий случай вместе с экс-Пейдж пошёл Стивен. Харт маячил позади учёной.
  Появление Тэйлор военный и полицейский заметили (не исключено, что аристократ тоже), да проигнорировали – нельзя было отвлекаться.
  - И почему мать стала обзывать Илиану шлюхой и потаскухой? Для таких, пардон, терминов нужна причина, даже полоумной женщине.
  Отвращение тошнотой подступило к горлу Сары, и вместе с тем экс-Пейдж не удивилась. Египтологу ещё в машине стало ясно: МакАйвер недоговаривает. Полицейский сам обмолвился, что среди воспитательных методов Джоан было рукоприкладство, отсюда следовало, что от неё Илиане и доставались синяки. Упирайся дело только в побои, разве стал бы Алекс молчать? Несомненно, было что-то ещё. «Попытка вступиться за сестру» - эту формулировку можно трактовать по-разному.
  Взгляд Джорджа впивался в Кристофера будто игла, и игла стала превращаться в клещи, которыми полицейский намеревался вытянуть признание.
  - Из слуг той поры здесь осталась лишь миссис Мэйсон, кухарка. Но если я найду ваших бывших горничных, бывшего дворецкого или бывших домашних учителей и обстоятельно с ними побеседую, что я услышу? О каких странностях, мелочах и подозрениях я узнаю? – Условное наклонение и будущее время были лишними. МакАйвер давно, при тех или иных обстоятельствах, успел поговорить с некоторыми людьми.
  Кристофер не шелохнулся.
  - Ну же, - жёстковато подбодрил Джордж, - вы со старшими братьями не могли ничего не подозревать.
  - Кому какое дело до наших подозрений? – невпопад огрызнулся аристократ. МакАйвер не отреагировал. Вспышка гнева Кристофера погасла, оставив послевкусие усталости. – Отец всегда был неравнодушен к красоте. – Бомон Кавендиш обнажил зубы. – Наша четвёрка его разочаровала, а Алекс вообще разозлил - уж лучше б он родился уродом, чем создавал такой контраст, считал папенька. Зато Илианой восторгался с первого дня, она была принцессой, папиной дочкой, папиным сокровищем.
  Тошнота встала комом у Сары в горле. Беккеру, Стивену тоже было противно. МакАйвер вдруг осознал, что нисколько не рад подтверждению своих подозрений, - оно бы пригодилось, когда расследование относительно Александра ещё велось, или хотя бы пока мальчик сидел в тюрьме, а кому правда поможет нынче? Разве что восстановит справедливость посмертно – лучше так, чем вовсе никак.
  - Мать перестала за собой следить, отца она больше не привлекала. Он заводил любовниц, но этого ему почему-то было мало. – Кристофер опять замолк.
  Беккер понимал, что нельзя сбивать допрос, он из последних сил сдерживался, чтоб не высказаться. Зато Сара не стерпела.
  - Ей же было всего тринадцать лет! – «Гадость, какая гадость!» - стучало в висках.
  Кристофер вскинул на неё взгляд.
  - Тринадцать ей было, когда всё закончилось. А когда началось… Я точно не скажу, но продолжалось не меньше двух лет. – Мужчина худо-бедно сфокусировался на брюнетке. – Ты была женой Алекса?
  Учёная высоко подняла подбородок.
  - И сейчас как никогда горжусь этим.
  Кристофер смерил её более пристальным взглядом, щуря красные глаза.
  - Иммигрантка? – (Египтолог не сочла нужным объяснять какому-то наркоману, что её отец – коренной англичанин, который познакомился с будущей женой, путешествуя по Индии.) – Папочка, небось, в гробу перевернулся.
  - Очень на это надеюсь, - холодно отчеканила брюнетка, сложив руки. На смену пламенному отвращению приходила ледяная ненависть. – Что произошло в ту ночь? – Неожиданно суровый тон удивил всех мужчин.
  Кристофер развёл руками, нелепо улыбаясь.
  - Я не подглядывал. – Он противно хихикнул. – А вот Алекс, видать, да. Спросить у сестры напрямую постеснялся и устроил в коридоре недалеко от её комнаты засаду. – Настроение завернуло очередной зигзаг. Внезапно стало похоже, будто русоволосый искренне сожалеет о произошедшем. – Илиана даже не понимала, что в этом есть что-то противоестественное. Она почти не общалась со сверстниками, у неё не водилось друзей, весь мир сводился к семье, а верхушкой семьи были злая истеричная мамаша и добрый ласковый папочка, угадайте, к кому девочку тянуло больше. Илиана проклинала Алекса за «убийство папы». Ненавидела, обвиняла. Алекс, верно, считал, что она его предала.
  - Но держался, - встрял-таки Беккер. – Он мог помочь себе, рассказав обо всём, но не выдал секрет, который навредил бы сестре.
  Кристофер равнодушно причмокнул.
  - До неё это в итоге дошло.
  - Как вы могли допустить, чтоб собственный отец… - капитан едва не задыхался от отвращения, - …вашу же сестру?
  - Она вроде не возражала.
  - Вроде? – Ещё секунда, и Беккер съездил бы собеседнику по физиономии.
  - Что случилось в ту ночь? – резко повторила свой вопрос Сара.
  Равнодушие Кристофера трансформировалось в сплошное безразличие.
  - Лично я проснулся от шума и ругани. Вышел в коридор, а там Алекс и отец вовсю устраивают разборки, орут друг на друга. Я впервые слышал, как Алекс орёт, у него, оказывается, неплохо получалось. А уж слова какие подбирал – предков на портретах перекосило. Старшие братья тоже вышли, даже маман выползла из своей отдельной конуры. Папенька, недолго думая, влепил Алексу затрещину, встал в позу и прогремел, мол, не позволю какому-то щенку тявкать на меня в моём собственном доме, что хочу, то и делаю! И демонстративно повернулся, чтоб пойти обратно в комнату Илианы. Тут Алекс сорвался и звезданул родителю по тыкве. Нотабене: братец уже был ростом почти с отца, в своей школе, говорят, занимался спортом; а папенька редко поднимал что-нибудь тяжелее ручки. Отец упал – виском о стол. Всё.
  То же самое Кристофер рассказал полиции семнадцать лет назад, только соврав, что не знает причину ссоры, и умолчав о сестре. Из-за этого старшие братья не рискнули врать о произошедшем и прямо лжесвидетельствовать, но не поскупились на «характеристику» Александра: он-де всегда был вспыльчивым, агрессивным, потому отцу и пришлось отослать младшего сына учиться подальше, ах, бедный папа. Незадолго до этого умерла Констанс Джулия Маргарет Шарлотта Кэй Вивиан Бомон Кавендиш, двоюродная бабушка ребят, сделавшая своим единственным наследником Александра. Ужасная несправедливость, грешно не попытаться исправить её, и чем хуже в глазах правосудия будет выглядеть Алекс, тем больше шансов объявить братца недостойным наследником. К несчастью для предприимчивых юношей, леди Кэй (она всегда предпочитала самое короткое из своих имён, «чудом затесавшееся в список») оставила чёткие распоряжения насчёт наследства.
  Бомоны Кавендиши любили свой род, но не свою родню. Кичились аристократичностью, богатством, положением, уходящей в глубь веков историей; и каждый был готов живьём сожрать другого за любое преимущество. Младший из сыновей не хотел иметь с этим ничего общего. Он не хотел быть Александром Гарольдом Максимилианом Реджинальдом Эдвардом Фицуильямом Бомоном Кавендишем, он хотел быть просто Алексом Тэйлором.
  Экс-Пейдж шагнула назад, захлопнув дверь. Прикрыла глаза, прижимая ладонь ко лбу. Прежде чем Стивен успел что-то сказать, египтолог сама к нему обратилась, с нервным, горьким смешком:
  - Всё ещё считаешь, что это у вас с Хелен были ненормальные семейные отношения?

***

  - Ты уверена? – Дженни поразила и идея Сары, и тон, и выражение лица. Подругу изнутри обжигал гнев, внешне же Сара была чересчур спокойной. Подобное несоответствие почти пугало.
  - Да. Только я должна твёрдо знать, что это не навредит Китти.
  - У нас строгие законы, касающиеся защиты детей. Даже если фотографии Китти где-то мелькнут, лицо будет «затёрто»; а к тому моменту, когда она подрастёт, историю успеют прочно забыть, благо, крупные скандалы случаются не единожды в год. Но твои фото могут появиться без всякой цензуры, и твоё имя пресса будет вправе называть.
  - Пусть, - сдавленно отрезала Сара.
  - Ты действительно хочешь пойти к журналистам, чтоб все узнали об этой истории?
  - Я хочу, чтоб все узнали об обеих этих историях – и о похищении, и о том, что вытворял предыдущий граф. Хочу смешать их семью с заслуженной грязью так, чтоб они никогда не отмылись.

***

  - Те, кто раньше вам завидовал, будут смотреть с отвращением и презрением. Сверху вниз. Наверняка найдутся семейки, которые порадуются падению Бомонов Кавендишей и с огромным удовольствием обсосут эту новость, смакуя подробности и говоря, будто всегда подозревали, что с вами что-то не так. Очень порадуются те, кого вы считали ниже себя, уж они-то назлорадствуются вволю. Ни одна приличная семья, аристократическая или нет, не станет поддерживать с вами отношения. Так называемые друзья отвернутся. Повезёт, если вам будут плевать в спину, а не в лицо. Вся страна узнает, что ваше семейство – даже не клубок змей, а сборище мелочных, трусливых, скользких червяков, копошащихся в собственной мерзости. Я не в курсе, сколь прочны ваши предпринимательские связи, но не сомневаюсь, что большинство потенциальных партнёров передумает иметь с вами дело, а многие нынешние захотят разорвать отношения, чтоб не подрывать свой престиж. Привыкайте к новой жизни, граф Хартфорд. – Сара ни разу не повысила голос, она словно читала лекцию посетителям музея.
  Это было в большом зале, через который Энтони выводили полицейские. Графа всё-таки увозили в участок после пятичасовой битвы с адвокатами.
  Один из юристов молниеносно отреагировал на речь египтолога:
  - Собираетесь распространять неподтверждённые данные? Отлично. Мы привлечём Вас к суду за клевету.
  - Охотно заплачу любую компенсацию. И учтите, что минимум одно неопровержимое доказательство у меня есть – ДНК, от этого никуда не денешься. Я завтра же обращусь в лондонскую полицию с просьбой найти пособников похищения в больнице. Я весьма хорошего мнения о Скотланд-Ярде, думаю, они быстро вычислят виновных, а те не захотят покрывать заказчиков. – Брюнетка вновь повернулась к Энтони. Какой он всё-таки мерзкий, вдобавок внешне – копия отца. – О, и ещё – вашей славной фамилии тоже наступит конец, моя девочка не будет её носить. Наша с Алексом дочь – Кэтрин Тэйлор. А Вы все – последние Бомоны Кавендиши, продолжения этот проклятый род не получит, он перейдёт из позора прямиком в небытие.
  Это стало для графа последней каплей. Без того было трудно не паниковать, узнав сначала, что похищение ребёнка уже доказано, потом - что кретин Кристофер проболтался об отце и Илиане. А эта беспородная сука смеет ставить крест на их семье!
  - Шалава! – не по-графски выругался Энтони, дёрнувшись к Саре. До этого он вёл себя так тихо, что полицейские расслабились. Мужчина вырвался. – Отребье! Да тебе не жить, чернож…
  Сара с нетерпением ждала мига, когда Энтони преодолеет разделяющее их расстояние. И никто потом не сможет отрицать, что то, что она сейчас сделает, было самообороной, пускай и превышенной.
  Добраться до экс-Пейдж аристократ всё же не успел. Он рухнул на пол, одним махом распрощавшись с парой передний зубов и целостностью носа. А мах сей был исполнен капитаном Беккером, теперь возвышающимся над визжащим и извивающимся графом.
  Адвокат открыл было рот, но закрыл обратно, так ничего и не сказав.

***

  В Лондон они вернулись под утро. Сару и Китти до дома довёз Беккер. Девочка тяжело перенесла длинную дорогу, последние полтора часа прошли в непрерывном плаче. Саре было очень неудобно перед военным, хотя сам он отнёсся к ситуации с пониманием. По пути их маленькая компания сделала остановку, чтоб купить вещи первой необходимости для ребёнка. Правда, сейчас толку от вещей было мало, Китти не желала отвлекаться на приобретённого медвежонка и продолжала плакать, ёрзая на коленях у мамы.
  - Спасибо тебе, - вымолвила Сара, когда автомобиль военного остановился возле её подъезда. – И прости за этот концерт.
  - Всё в порядке. Девочку можно понять, у неё стресс. – Мужчина всмотрелся в лицо Сары. – Не удивлюсь, если у её мамы тоже.
  - Мама пока сама не поняла, - ухмыльнулась Сара, прикрыв рукой лоб. – Спасибо ещё раз. – Египтолог потянулась к военному и поцеловала в щёку.
  Беккер донёс купленные вещи до квартиры учёной и попрощался с обеими Тэйлор, после чего поехал домой.

***

  Джесс этой ночью почти не спала. Поднялась в шестом часу утра, к приезду мужа успела переделать несколько мелких, бессмысленных дел, принять душ и одеться. Когда брюнет зашёл, на шатенке уже было «кукольное» голубое платьице, в руке она держала расчёску и бирюзовую ленту для волос. Босая, с чуть встрёпанными волосами, без косметики, со встревоженно распахнутыми глазами, Джесс была прекрасна.
  Экс-Паркер прильнула к мужу и лишь после спросила, как всё прошло.
  - Трудно, - скупо сообщил Беккер, вспомнив о гадости, про которую довелось услышать, - но успешно.
  Задрав голову, Джесс нежно посмотрела на него. В синих глазах была и возвышенная любовь, и житейская забота.
  - Ты устал? Может, стоит взять отгул на сегодня?
  - Нет, я полон сил, - улыбнулся капитан, поглаживая жену по плечику. – Это не было изнурительно. – «Физически».
  Джесс глянула на часы. Чтоб не опоздать в ЦИА, выйти придётся через сорок минут.
  - Я соображу что-нибудь на завтрак.
  Девушка собралась пойти на кухню, но брюнет удержал за руку и притянул обратно к себе. Заключил в объятья.
  - Я перекусил в дороге.
  - Но…
  - Джесс, - очень ласково и с ноткой юмора промолвил военный, - не суетись.
  - Я пытаюсь быть хорошей женой. – Координатор тоже не обошлась без шутливости, однако тут скорее имелась доля шутки в истине, чем наоборот.
  Капитан улыбнулся шире, плавно коснулся виска, щеки шатенки.
  - Тебе не надо стараться. Ты и так прекрасная жена.
  Джесс хихикнула.
  - Я, конечно, поняла, что это был комплимент, но почему-то представила себя в чепчике и с рукоделием.
  - Очень хорошая картина, - с потешной степенностью одобрил Беккер. – Почему бы тебе не научиться вязать?
  Они одновременно прыснули. Капитан обнял жену за талию, приподнял. Девушка охватила его руками и ногами. Расчёска с лентой упали на пол, и ни один из супругов не обратил на это внимания. Вскоре военный очень убедительно доказал на практике, что действительно полон сил.

***

  Египтолог корила себя за то, что не затеяла уборку вещей мужа раньше. Сколько месяцев потеряно! Однако могло быть гораздо хуже – вдруг она затянула бы с этим ещё сильнее, попросила кого-нибудь помочь; письмо Алекса имело недурные шансы попросту потеряться. От такой мысли Саре делалось страшно.
  Но ведь всё случилось, как случилось. Теперь Китти с ней. Сидит после Сары на постели, лепечет что-то на своём детском языке, с энтузиазмом рассматривая мамин браслет.
  - Нравится? – Сара погладила девочку по затылку, пока та неуклюже трогала пальчиками маленького аметистового ангела (что удивительно, не пыталась его оторвать, во всяком случае, пока). – Это мне подарил твой папа. Он очень любил тебя. – Учёная бережно поцеловала дочь в висок. – Он очень любил меня. Ты подрастёшь, и я расскажу тебе, каким удивительным, порядочным и добрым человеком он был. Мы никогда его не забудем, но нам придётся жить без него. – Сара всем сердцем хотела верить, что где бы ни был теперь Алекс, он видит их сейчас. – Мы справимся, Китти.
  Экс-Пейдж пока и не начинала думать о том, сколько всего нужно будет сделать. Известить родственников, заняться переоформлением документов, купить детские вещи… навёрстывать время, осознавать свою родительскую неопытность… Это всё потом. Пока Сара была безмятежна и счастлива.

***

  Заглянем в будущее семьи Бомонов Кавендишей, чтоб больше никогда к ней не возвращаться.
  Дженни не ошибалась - крупные скандалы случаются периодически. Но почти все они держатся на громких именах и зачастую высосанных из пальца конфликтах. Редко публике предлагают по-настоящему захватывающую историю, в которой сочетаются драма, криминал, постыдные тайны высокородного семейства и успешное расследование давнего преступления. Потому эффект разорвавшейся бомбы ждать себя не заставил и долго не утихал. Экс-Льюис помогла устроить всё так, чтоб внешность Сары фигурировала в деле по минимуму, упор делался на печатную, а не на телевизионную прессу. О том, чтоб «афишировать» Китти, речи не шло, и здесь мощным подспорьем стало законодательство. Разумеется, со стороны Бомонов Кавендишей посыпались отпирательства, обвинения в клевете, иски. Ощутимого эффекта это не возымело, было предостаточно доказательств правоты Сары. Насчёт похищения ребёнка сомневаться не приходилось вообще, насчёт гибели графа Хартфорда и его отношений с дочерью неопровержимых фактов не наличествовало, зато всплывали косвенные улики, в том числе воспоминания бывших слуг (некоторые оказались наблюдательнее Дороти Мэйсон) и педагогов. Кристофер не отрёкся от своих показаний, хотя его свидетельская надёжность у многих вызывала вполне оправданные сомнения.
  Это был даже не скандал, это была сенсация. Однако Тэйлор являлась сотрудником ЦИА, а ЦИА крайне не приветствовал любой общественный интерес к себе и своим работникам и, через Министерство, имел доступ к определённым рычагам давления. Посему репортёры вскоре отстали от египтолога и её дочери, сосредоточившись на Бомонах Кавендишах.
  Энтони не сел в тюрьму. Несправедливо, но неудивительно при его связях и средствах. Впрочем, многие связи оборвались. Распалось несколько выгодных сделок, разорвались два контракта. Убытки были ощутимыми, но семья осталась богатой. Зато не осталась уважаемой. Бомоны Кавендиши мало кому нравились по-настоящему, и недоброжелатели, как открытые, так и доселе тайные, получили великолепный повод для ядовитых насмешек. Не говоря уже об обычных людях, выражавших своё мнение весьма незатейливо и радикально.
  Через полгода Элизабет, подав на развод, сбежала в Австралию с любвеобильным миллионером, который, как выяснилось, оказался женат, и жена его благосклонностью к смазливым длинноногим дамочкам не отличалась. Ричард с супругой тоже расстались, он потребовал отделить свою долю от семейного бизнеса и попытался открыть собственное предприятие в Штатах. Неудачно. Ричард вернулся в отчий дом, где до конца дней жил на птичьих правах нищего родственника, принятого из милости. Джонатан никуда не дёргался, особо не переживал и скончался в сорок восемь лет от болезни сердца, вызванной ожирением из-за неуёмного аппетита. Энтони умер дряхлым стариком, основательно помешавшимся на семейной истории. Он месяцами не выходил из дома, сутками мог сидеть над очередным эскизом генеалогического древа, бубня нечто невнятное себе под нос. К одному из таких эскизов, поверх письменного стола, Энтони однажды и припал, чтоб никогда уже не подняться. Последнего графа Хартфорда нашли скрюченным и окоченевшим.
  Джоан свои финальные дни провела в психиатрической лечебнице. Туда женщину сплавили, перестав опасаться, что она что-нибудь разболтает, - это уже не имело значения. Если б Джоан попала к специалистам раньше, её могли спасти.
    …Кристофер ненавидел фамильный особняк, но давно дошёл до стадии, когда ненависть не имела значения. И любовь тоже. И гнев, и раскаяние. Всепожирающим значением обладала лишь новая доза чего-нибудь, что можно вколоть себе в вену и хоть на короткое время забыться.
  Увы, забытьё не было абсолютным, в него пролезали призраки прошлого, порой принимающие изощрённые формы и образы, а порой оживляющие воспоминания с пугающей яркостью. Чаще всех Кристофер наблюдал девочку с серыми глазами, длинными пушистыми ресницами, молочными локонами – Илиану. Иногда появлялся Алекс, обычно девятнадцатилетний – именно таким его видел Кристофер в последний раз. Брат вернулся после тюрьмы, похудевший, ставший ещё выше. Лицо было совершенно взрослым. Он сознавал, что никто не жаждет видеть его здесь, но собирался сам последний раз посмотреть всем в глаза. Мать посоветовала надевать шапку зимой и попыталась схватить за ухо. Энтони прочитал нудную речь про позор, Ричард и Джонатан поддакивали. Кристофер молчал.
  …Мужчина стоял на стыке зала и холла, смотря на дверь. Отчего-то уход Алекса врезался в память занозой, которую не получалось выковырять, хоть сотни других вещей забылись давным-давно, выветрившись из изъеденного наркотой мозга. Русоволосый вспоминал взгляд младшего брата, предназначавшийся именно ему, Кристоферу. Брат словно призывал уйти вместе с ним, начать новую жизнь. Кристофер сделал вид, будто не заметил. Даже не потому, что боялся, а потому, что уже привык. Тогда дурь ещё не полностью подчинила его себе, но не хотелось ничего менять. Когда-то парня ранило отношение старших. Сейчас он привык к своей роли «середнячка», от которого ничего не ждут, но и ничего не требуют. Привыкал долго, зато в итоге начал даже находить в этой роли преимущества. Алекс развернулся. Его силуэт мгновенье-другое вырисовывался в дверном прямоугольнике. Широкие плечи, ровная спина, высоко поднятая голова. Блондин перешагнул порог, дверь закрылась медленно и тяжело.
  Сейчас Кристоферу внезапно остро понадобилось тоже перешагнуть этот порог, выйти, оказаться где угодно, только не здесь!
  Из последних сил наседая на дверь, мужчина открыл её. И плавно сполз вниз, держась за ручку.
  Через четверть часа горничная обнаружила тело, лежавшее поперёк порога.

0

8

Глава 7
  Люси бросила смотреть сериалы. Зачем они ей по телевидению или Интернету, если на работе такая Санта-Барбара? Одна история с дочкой Сары чего стоит!
  Тэйлор взяла отпуск на несколько недель, чтоб безраздельно посвятить это время дочери. Потом вернулась, видимо, наняв няню (наверное, бабушка с дедушкой за Китти тоже периодически присматривали), но с тех пор всегда уходила домой вовремя, никаких ненормированных рабочих дней. Остальные не возражали, тем более что в коллективе назревала вторая мать – Дженни Каттер. Профессор с жены пылинки сдувал, если её и пускали на места происшествия, то лишь после того, как десять раз убеждались в отсутствии опасности.
  У Беккеров вроде всё было гладко, но Люси не удивилась бы подводным камням. Хотя внешне – идеальная пара, тут не поспоришь: он весь такой мужественный и сильный, она вся такая миниатюрная и хрупкая.
  Отношения Мэтта и Эмили протекали без изменений. Верно, Андерсон постановил, что предложение и помолвка – столь серьёзный шаг, что следующий можно сделать только ближе к пенсии. На самом-то деле Мэтт, наверно, на эту тему вообще не размышлял, да и Эмили не казалась зацикленной на замужестве. Но дело ведь не в церемонии, не в «брачном» статусе, дело в серьёзности намерений, в запланированном общем будущем. Андерсон, воистину суровый и местами брутальный герой, считал подобные условности несущественными.
  Кто сильно разочаровывал Люси, так это Стивен и Хелен. От них мисс Эртс ждала эмоционального выяснения отношений, обид, ссор, взаимных шпилек и пакостей. А эти двое вдруг решили вести себя как разумные взрослые люди, ну что за безобразие! Грустненько.
  Хелен не была бы Хелен, если б зажила тихой и незаметной жизнью. Беатрис, секретарша при ТО-4, поведала Люси любопытную историю. Кэтрин Роуз (практически все знали её настоящее имя, но ради спокойствия официально продолжали называть именем вымышленным) заинтересовался один из спонсоров Технического отдела. (К стратегически важным и опасным проектам частные инвесторы не допускались, однако обойтись вообще без сторонних вложений Отдел не мог, слишком уж большое поле для работы и, соответственно, огромные затраты.) И не какой-нибудь местный предприниматель, а крупная шишка аж из Объединённых Арабских Эмиратов. Не то президент, не то совладелец нефтяной компании, наведывающийся в Лондон по делам и инвестирующий деньги в проекты, которые находит перспективными. Полное имя бизнесмена Беатрис забыла, а упрощённый вариант – Джалиль аль-Гаффар. Всё, в чём мужчина был замечен, - пара сопровождающихся улыбками бесед с мисс Роуз, одно приглашение на ужин (по оперативным данным, принятое) и несколько поездок на машине в компании «Кэтрин». Безудержное секретарское воображение дорисовало головокружительный роман. Классненько!
  Из научного интереса Люси при Стивене обмолвилась об ухлёстывающем за Хелен шейхе. Был ли аль-Гаффар шейхом в действительности – вопрос, но кого волнуют такие мелочи? …Харт и бровью не повёл. Грустненько.
  Люси возлагала большие надежды на рождественскую вечеринку 23 декабря. При обычных обстоятельствах Министерство не расщедрилось бы на подобные расходы, однако по определённым политическим причинам министру понадобилось продемонстрировать заботу о подчинённых, простирающуюся за пределы рабочего времени. Потому сотрудникам нескольких ведомств, в том числе ЦИА и ТО-4, в приказном порядке было велено явиться на банкет и веселиться не менее трёх часов. Здесь-то, надеялась Люси, Стивен и Хелен обязательно встретиться. Не исключено, что бывшие супруги не скажут друг другу ни слова, с другой стороны, есть шанс на перепалку, а если очень повезёт, они ещё и подерутся.
  Судя по количеству еды на столах, расставленных вдоль стен зала одного из крупных по размеру и средних по статусу лондонских ресторанов, банкет предназначался для колибри. Выбор напитков тоже не впечатлял: шампанское, яблочный сок и вода. Чтоб провизию не прикончили разом, её выносили постепенно, издевательски маленькими партиями.
  Хелен явилась вместе с этим самым Джалилем, Люси было очень любопытно посмотреть на него вживую. А ничего такой, даже на Хью Джекмана похож, если сильно прищуриться. Нет, без шуток, аль-Гаффар, которому было слегка за сорок, впрямь обладал приятной наружностью и мягкими манерами; он почти не отличался от европейцев, да и одевался в Британии так, как это принято здесь, а не в Эмиратах. Чёрные волосы, тёмно-карие глаза, смуглая кожа, уверенные жесты, спокойный бархатистый голос… собственно, никто и никогда не мог упрекнуть Хелен в отсутствии вкуса по части мужчин.
  Секретарь до последнего надеялась, что Харт подаст какие-нибудь признаки ревности. Может быть, надеялась и его бывшая супруга. Стивен надежд не оправдал. Он и Хелен держались, как совершенно незнакомые люди.
  Около десяти часов вечера Люси решила, что с вечеринки пора валить, всё равно тут сплошное благообразие и тоска. Девушка вышла в общий холл, к коему примыкал гардероб. Гардеробщика не обнаружилось, что вызвало праведное возмущение секретарши. Надо бы поискать администрацию и накатать жалобу, да не хотелось тратить время. Посему мисс Эртс перемахнула через стойку и принялась за поиски своего пальто, сверившись с цифрами на номерке.
  В этот момент бог сплетен преподнёс своей верной последовательнице предрождественский подарок: в холле появились Сара и Хелен, видимо, вышли, чтоб поговорить без лишних свидетелей и музыкального сопровождения (впрочем, музыка в зале громкой не была). Насколько знала Люси, сегодня во всех залах ресторана проходили вечера для министерских работников и обычные посетители не допускались, потому прервать учёных дам мог лишь кто-то из ближних или дальних коллег, тоже решивший отстраниться от торжества.
  Говорили Сара с Хелен не слишком громко, вдобавок, отзвуки музыки из зала добирались до холла. Однако у Люси был натренированный, очень чуткий слух, и она умела читать по губам (натаскиваться пришлось долго, но оно того однозначно стоило), а учёные в отлично освещённом помещении хорошо просматривались через зеркало, висящее на стене. То есть Эртс, затаившаяся между кожаной курткой и кашемировым пальто, была вне поля зрения женщин, зато сама превосходно видела Каттер и Тэйлор в «горизонтально отражённом» варианте и могла разглядеть движения их губ, когда подруги не отворачивались.
  - Допускаю, что Мэтту уже надоели постоянные командировки - в последнее время все выезды на нём, - гладкие пряди Сары плавно колыхнулись, - но почему не можешь поехать ты?
  Ага, они обсуждают предстоящую поездку в Индию. Тамошние военные и чиновники подумали, что неплохо было бы пройти инструктаж на предмет потенциальной «будущей» угрозы и её обнаружения, попросили прислать специалиста. Лестер остановил выбор на Саре, чему та отнюдь не обрадовалась.
  - Я могу, просто не хочу, - без экивоков заявила Хелен. – Точнее хочу, чтоб съездила ты. – В ответ на изумлённо-сердитый взгляд подруги Каттер сказала: - Не обижайся… заметь, обычно мне плевать, обижают мои слова кого-то или нет, однако ты – другое дело. Так вот, не обижайся, но ты превращаешься в клушу. – Рыжеволосая ускорила речь, опасаясь, что египтолог начнёт возмущённо перебивать. Египтолог именно это и собиралась сделать, судя по виду. – Ты полностью посвятила себя дочери, удивляюсь, что тебе ещё не взбрело в голову уволиться. Вся твоя жизнь вращается исключительно вокруг Китти. Я не мать, но как подруга могу высказаться. Неправильно, если ребёнок становится единственным и всепоглощающим смыслом существования. Я не очень-то радовалась, когда после гибели Алекса ты целиком погрузилась в работу, но тогда это было меньшее из зол. Иногда работа впрямь хороша тем, что помогает отвлечься. Я понимаю, что Китти для тебя будто воскресла, это действительно чудо. Я понимаю, что ты боишься за неё, понимаю, что ты хочешь возместить ей то, чего она была лишена, подарить любовь, внимание, заботу, которые не имела возможности давать первые одиннадцать месяцев. Но понимаю также, что в итоге плохо будет и тебе, и Китти, если ты не перестанешь жить лишь ею и лишь для неё. Когда-нибудь ты – вероятно, даже невольно - упрекнёшь её в том, что отдала ей всю себя, она ответит: «Я тебя об этом не просила!» и будет права. Материнская любовь – великая сила, а от великого до страшного один шаг. Ты можешь попросту сломать Китти и сломаться сама.
  К огромному удивлению Люси, Сара не оборвала подругу, хотя в какой-то момент казалось, что египтолог начнёт агрессивный спор. Но в глазах Хелен было что-то, что Эртс не сумела классифицировать, а Тэйлор, похоже, распознала и поняла. Узнать бы, в чём тут дело!
  Несколько секунд брюнетка молчала. Наконец, приглушённо выдохнула:
  - Я не могу её оставить.
  - Тебя не заставляют ехать сию секунду. Командировка в январе, есть время подготовиться морально. Анила и Аарон будут счастливы взять внучку к себе. Это же всего неделя. Работая, особо не расслабишься; но ты поедешь в другую страну, да что там – на другой конец света, познакомишься с новыми людьми, всё вокруг будет непривычным и потому удивительным.
  - Я дважды была в Индии, ещё ребёнком.
  - Теперь посмотришь взрослыми глазами; и не мне тебе рассказывать, как велика Индия и как один регион отличается от другого, - ни на миг не застопорилась Хелен. Индийские корни Сары были следующим пунктом в списке для убеждения. – Ты отлично понимаешь, что Лестер не случайно выбрал тебя. Я его терпеть не могу, но в данном случае признаю, что это разумный ход. То, что ты наполовину индианка, поможет сгладить острые политические углы. В перерывах между сглаживанием углов и работой урвёшь время для себя, хотя бы посидишь в местном ресторанчике, выкроишь вечер на отдых. – «Индия не самая безопасная страна, но и Сара не беспомощная девочка. Лучше рискнуть, чем бесповоротно мутировать в курицу-наседку!»
  Тэйлор слабо улыбнулась.
  - Я подумаю.
  - Умница.
  - Ладно, вернёмся в зал. А то у бедной Люси, наверное, ноги уже подкашиваются – столько времени стоять на полусогнутых.

***

  В пустынном внутреннем дворе ресторана было почти так же холодно, как просто на улице. Хелен стояла подле балюстрады, задумчиво изучая площадку перед собой. Как некоторые люди умудряются проводить жизнь в ограниченных кусочках пространства и не чувствовать недостатка свободы?
  Женщина плотнее запахнула тёплый черный пиджак, который накинул ей на плечи Джалиль, узнав, что она собирается подышать свежим воздухом. Навязывать свою компанию не стал. А ещё говорят, что среди мусульман нет джентльменов. Да многим британцам стоило бы поучиться у Джалиля; хотя Хелен допускала, что отношение к европейке на её территории может радикально отличаться от отношения к единоверке на арабских землях.
  - Что-то не вижу Ника и Дженни, - произнесла учёная, когда нарушили её уединение. – Им удалось отвертеться?
  - Будущим родителям полагаются поблажки, - небрежно сказал Харт. – А Дженни вряд ли мечтала провести вечер в одной компании с тобой.
  Хелен оглянулась через плечо.
  - Тебе ещё нужно поработать над презрительной интонацией.
  - По-моему, и так неплохо. – Мужчина упёрся ладонями в верхнюю часть ограждения. Он не мог себе объяснить, почему Хелен его больше не бесила. Возможно, Стивен исчерпал запасы бешенства одним-единственным действием, которого раньше не совершал ни разу в жизни и впредь не собирался. А возможно, случившееся, точнее, узнанное в доме Бомонов Кавендишей и соприкосновение с этой семейкой повлияло на Харта сильнее, чем считал сам экс-лаборант. Сходиться с Хелен снова Стивен не собирался, однако хотел кое-что озвучить. – Я не буду просить прощения, но я не горжусь тем, что сделал.
  Он смотрел в воображаемую точку, ожидая ответа. Хелен тоже сверлила взором пустое пространство. Через четверть минуты рыжеволосая подытожила:
  - Ну, вот и поговорили.
  Даже не кивнув, Стивен шагнул назад и развернулся, чтоб пройти через двойные двери.
  На втором шаге мужчина резко затормозил и, ещё не успев толком обернуться обратно, перехватил руку Каттер в запястье. Пальцы Хелен сжимали ножку пластикового стула, который секундой ранее никому не мешал в уголке.
  - Умение прощать не твой конёк, - констатировал экс-лаборант. Он уж было растерялся из-за спокойствия женщины. Спокойствие оказалось мнимым. Хорошо, что напала она не очень удачно. Уж кто-кто, а Хелен могла напасть и половчее…
  В зелёных глазах блеснул весёлый дьявольский огонёк. В этот миг Хелен была похожа на саму себя как никогда.
  - Определённо, - мило оскалилась она.
  Стивен сообразил, что стул был манёвром, позволившим Каттер и отвлечь внимание, и приблизиться на достаточное расстояние. Увы, к моменту просветления под рёбра мужчине упирался электрошокер. Отпрянуть или оттолкнуть бывший лаборант бы не успел.
  - Рыжий тебе не идёт, - процедил Харт.
  Ухмылка Хелен превратилась в полноценную усмешку, следом раздался треск, а через секунду Стивен распластался на полу, временно обездвиженный. Но на то, чтоб выругаться, Харта хватило.
  Хелен грациозно опустилась на корточки рядом, придерживая подол своего вечернего платья. Склонив голову вбок, женщина улыбнулась по-товарищески, словно собиралась разъяснить формальности, которые ни в коем случае не надо воспринимать как нечто личное.
  - Не думал же ты, что я просто стерплю? Мы не оставались наедине с того вечера, мне не хотелось специально искать встречи с тобой, но это не значит, что я решила простить. Сам ведь прекрасно знаешь, что я не прощаю обид. По крайней мере, пока не отомщу. – Всё с той же очаровательной улыбкой Каттер осчастливила экс-супруга второй порцией электричества. Стивен подёргался, но смолчал, всю выразительность вложив во взгляд. Не повторить ли процедуру и третий раз? Нет, это уже риск для сердца. Обиды обидами, однако организовывать Харту сердечный приступ Хелен не желала. – А теперь мы и правда можем обо всём забыть. Так сказать, оставим прошлое в прошлом. – Хлопнув ресницами, Каттер убрала электрошокер обратно в дамскую сумочку, незаметную под мужским пиджаком. – Оклемаешься – возвращайся в зал. Я припрячу для тебя пару тарталеток.
  Бодрый цокот её каблуков быстро затих за стеклянной перегородкой. Мужчина остался один, пока не в силах даже приподняться. Секунд десять Стивен лежал, пялясь куда-то наверх. Потом расхохотался.

***

  За окнами плавно танцевал уютный, картинно красивый снегопад. Самое то для Сочельника. Едва Сара успела надеть скромное, но всё-таки праздничное платье, раздался дверной звонок. «Рановато она», - подумала египтолог.
  Учёная удивилась, когда за дверью обнаружился капитан Беккер. В кои-то веки Сара увидела его не в форме ЦИА, а в обычной одежде. Даже странновато было лицезреть на Беккере джинсы и «гражданскую» куртку.
  - Привет, - растерянно, однако искренне улыбнулась Тэйлор.
  - Привет, - улыбкой на улыбку ответил военный. – Я был неподалёку, решил ненадолго забежать.
  - Это приятный сюрприз. Проходи.
  Мужчина перешагнул порог, предварительно стряхнув с себя снег.
  - Я ненадолго.
  - Я не буду тебя гнать.
  - Не сомневаюсь, - добродушно ухмыльнулся брюнет, - просто у нас с Джесс планы…
  - Да, конечно. – «Как я сама об этом не подумала?»
  Приход Беккера удивил Сару. Все члены основной команды уже поздравили друг друга сегодня днём в ЦИА, даже обменялись небольшими подарками. Не то чтобы экс-Пейдж не была рада видеть Беккера…
  - Привет, Китти, - обратился капитан к девочке, выбредшей из соседней комнаты и взирающей не него широко распахнутыми глазами.
  - Привет, - проворковала малышка, аж приосанившись от важности. Надо же, большой дядя говорит с ней, будто с взрослой!
  - Я как раз к тебе. – Беккер перевёл взгляд на экс-Пейдж и достал из внутреннего кармана куртки нечто прямоугольное, упакованное в красную подарочную бумагу с розовым бантом. – Наверняка ваши родные уже завалили Китти подарками, но мне всё же хочется, чтоб у неё был подарок и от меня.
  Губы Сары тронула мягкая улыбка. Египтолог с благодарностью кивнула, сделала лёгкое движение рукой в сторону дочери, тем самым попросив коллегу, чтоб он сам передал презент.
  Мужчина подошёл к девочке, которая уцепилась за подлокотник пухлого мягкого кресла и застенчиво выглядывала оттуда.
  - У меня для тебя кое-что есть. – Беккер  присел перед ней и протянул подарок. – С Рождеством, Китти.
  Китти неуверенно посмотрела на маму. Сара вновь улыбнулась и кивнула. Девочка взяла подарок.
  - Что надо сказать? – напомнила египтолог.
  Маленькая Тэйлор посмотрела на Беккера и с неподдельной детской радостью прощебетала:
  - Спасибо.
  Она сделалась куда общительнее, чем была после приезда из дома Бомонов Кавендишей, и дело тут не в том, что ребёнок стал постарше. Фальшивые родители не интересовались ни воспитанием, ни развитием девочки, а Сара всю душу вложила в исправление этих ошибок. Очень уж египтолог боялась, что дочка вырастет похожей на родственников Алекса. Но день ото дня Китти становилась всё более похожей на самого Алекса - характером, манерой поведения. Внешне же девочка скорее напоминала маму – черноволосая, с эффектными тёмными глазами; а вот ямочки на щеках определённо унаследовала от отца.
  Подарком оказалась книга сказок в ярком твёрдом переплёте и с красочными иллюстрациями. В восторг пришла не только Китти, но и Сара.
  - Я всё проверил, каждая сказка полностью педагогична, - смеясь, отчитался капитан. – Старая добрая детская классика.
  - Очень предусмотрительно с твоей стороны, - похвалила экс-Пейдж.
  - Вы встречаете Рождество вдвоём? – чуть позже поинтересовался Беккер.
  Китти, взгромоздившись на кресло, внимательно разглядывала картинки в книге.
  - Хелен скоро должна прийти, потом приедут мои родители. Ну и выражение возникло на Вашем лице, капитан. Не так уж Хелен плоха.
  У Беккера не было желания спорить, он не за этим сюда явился. Кстати, он ведь уже сделал, что хотел.
  - Мне пора уходить.
  Сара не обрадовалась. Напоследок она снова поблагодарила коллегу за подарок для Китти.
  - Ерунда, - добродушно произнёс Беккер, которому девочка только что сказала «До свидания». Сейчас она махала рукой, стоя на стыке прихожей и гостиной. – Всегда приятно порадовать ребёнка. У тебя замечательная дочь, Сара. А у тебя замечательная мама, Китти. – Мужчина наклонился к Саре и коснулся губами её скулы. – Береги себя. Счастливого Рождества.
  - Счастливого Рождества.
  Он ушёл, а у Сары осталось неясное чувство непонимания или скорее сомнения. Беккер совершил приятный поступок, без какой-то подоплёки. И всё-таки Сара спрашивала себя: почему? Потому что он хороший человек? Конечно. Но вдруг есть что-то ещё? Неужели Беккера до сих пор мучает чувство вины за то, что произошло тогда у портала, за то, что Сара оказалась отрезана от спасительного настоящего в загубленном будущем наедине с Хищником? Они ведь уже обсуждали. Совесть – это прекрасно, однако чувство вины не лучшее подспорье для дружбы.
  Экс-Пейдж вздохнула, подхватила дочку на руки, и они вдвоём пошли проверять, как там поживает пирог в духовке.
  Спустя пару минут Беккер позвонил Саре по сотовому.
  - Забыл сказать. Я буду твоим сопровождающим в командировке. Так что мы летим в Индию вместе.

Глава 8
  - Я тоже от этого не в восторге, - заверил подчинённых Лестер, - но меня не спрашивали. Я не в силах что-либо изменить – а пытался, уж поверьте.
  Беседа большого секрета не содержала. Дверь в порыве чувств оставили полураспахнутой. Люси сидела на своём столе, кокетливо закинув ногу на ногу и безмятежно попивая божественно пахнущий кофе.
  А жизнь-то становится всё интереснее.
  Поскольку аномалии хотя и медленно, но шли на спад, незначительную часть сотрудников сократили, а несколько помещений Центра освободили. Как оказалось, ненадолго. Места выкроилось немного, однако достаточно, чтоб его мог занять ТО-4. Да-да, тот самый технический отдел при Министерстве внутренних дел. Шла оптимизация, и какого-то умника осенило: «Эй, можно здорово сэкономить, если пихнуть ТО-4 в здание ЦИА!» Возражения Лестера начальство выслушивало, кивало, а в глазах всё равно сияла мечта о сбережённых сотнях тысяч фунтов.
  ТО-4 должен был перебраться в Центр в течение пары недель.
  И что же это означает? Правильно – что через полмесяца Хелен Каттер снова будет работать здесь.

***

  Лестер уже продумал вопрос обращения. Если называть Хелен по имени, получится фамильярно и почти по-дружески. Статус миссис Каттер теперь безоговорочно принадлежит Дженни. «Миссис Харт» – плевок в лицо Стивену. Джеймс остановился на варианте «мисс Роуз» - фальшиво, зато предполагает насмешку и, что важнее, дистанцию.
  - Мисс Роуз, официально Вы получите право приходить в это здание только послезавтра. Хотя бы до той поры избавьте меня от счастья лицезреть Вас, особенно в моём личном кабинете.
  - Я тоже соскучилась, Лестер. – Рыжеволосая окинула бывшего начальника насмешливым, но не враждебным взглядом. Ага, сообразил Джеймс, ей что-то нужно. Это ж надо решить, будто он станет помогать Хелен Каттер, в чём бы то ни было! Не зря наглость называют вторым счастьем. – Однако вынуждена признаться, что главная причина визита не в моём истосковавшемся по тебе сердце.
  - Вот ведь печаль. – Глава ЦИА сложил руки на груди, поудобнее устраиваясь в своём кресле. Было бы куда комфортнее, присутствуй здесь кто-нибудь ещё. Пребывание наедине с Хелен Каттер само по себе не доставляет удовольствия, а когда об этом узнает команда, последуют вопросы. Но Лестер опасался не столько вопросов, сколько недомолвок. Посему о нынешней беседе он обязательно сам расскажет своим подчинённым, независимо от темы.
  Каттер взяла металлический стул, протащила поближе к столу и присела.
  Чем раньше начнётся, тем раньше закончится. Лестер мысленно вздохнул.
  - Разговор серьёзный?
  - Да.
  - В таком случае, может, хотите кофе? – Его кабинет, конечно, имеет функцию «неслышимости» (если не забыть запереть дверь), однако для большей гарантии неплохо бы чем-нибудь занять-отвлечь мисс Эртс.
  - Не хочу. – У Хелен были свои цели. Чем больше народу узнает об этом разговоре, тем лучше. Если есть шанс, что Люси подслушает и разболтает, им не стоит пренебрегать.
  Лестер понял, что к чему, и вздохнул про себя ещё раз.
  - Я тебя внимательно слушаю. Покороче, пожалуйста.
  - Разработки ТО-4 по части маскировки собираются продать другой стране. Достаточно коротко?
  - О какой конкретно маскировке речь?
  - Об универсальной. Это целый комплекс устройств, с помощью которых можно практически что угодно сделать невидимым и для глаза, и для радаров.
  Хотя всех и всюду уверяли, что ТО-4 трудится исключительно в мирных целях, только закоренелые идиоты и отпетые идеалисты верили, будто плоды сих трудов не станут рано или поздно предметом военных обсуждений. Лестер не относился ни к одной из двух вышеупомянутых категорий, он лишь надеялся, что вопрос встанет не слишком скоро.
  - Намечается контракт с Арабскими Эмиратами, - продолжала Хелен. - Как только всё будет готово, они прикупят десяток-другой устройств по баснословной цене. Сама по себе маскировка не причиняет вреда, но ведь маскировать можно разные вещи, вплоть до оружия массового поражения. Разумеется, строго в мирных целях или на случай самообороны. – Женщина криво усмехнулась.
  - И кто запросто поделился с тобой такой информацией?
  - Тот, кто тоже понимает, что ни к чему хорошему это не приведёт.
  - Аль-Гаффар?
  - Нет. Не он. Джалиль здесь совершенно, абсолютно, однозначно не при чём, - рыжеволосая повернулась в сторону двери, повысив голос, - и тот, кто попробует утверждать обратное, серьёзно рискует здоровьем. – Хелен вновь воззрилась на хмурого Лестера. – Ходят слухи, что кое-какие технологии уже применяются нашими военными в Афганистане. Мне плевать, меньше народа – меньше проблем. Но если начать торговать, возникнет спрос, а спрос рождает предложение, следовательно, когда-нибудь кто-нибудь что-нибудь продаст условному врагу. И начнётся такая свистопляска, что никому мало не покажется. – Хелен встала. – Это всё, что я хотела сказать.
  Впрямь коротко.
  - Зачем ты вообще пришла с этим ко мне?
  - Чтобы позже меня не обвиняли в том, что я всё знала и ничего не сделала.
  - Я не имею больших связей в Министерстве обороны, ЦИА относится к Министерству внутренних дел, ты не запамятовала?
  - Нет. Но у меня в Министерстве обороны тоже нет близких знакомств, если не считать Джонсон. А она наверняка сторонница скорейшего применения достижений ТО-4 на практике и в торговле. В общем, я сказала, что знала, а что с этим делать и делать ли что-нибудь в принципе, решай сам. – Хелен направилась к двери.
  - Мисс Роуз, - холодно окликнул Лестер. Дождался, пока рыжая опять повернётся к нему. – Вы меня не очень удивили своим известием.
  - Я так и думала.
  Она вышла, а Лестер устало откинулся на спинку кресла, сжимая пальцами переносицу.
  …Выскользнув из приёмной в коридор, Хелен едва не врезалась в Стивена, направляющегося к начальнику.
  Харт покрепче стиснул челюсти. Ненадолго - ему пришлось их разомкнуть, чтобы произнести:
  - Если я приведу экзорциста с крестом, святой водой и прочей атрибутикой, есть шанс, что ты исчезнешь?
  - Нет, но всё равно приводи, очень хочу на это посмотреть, - невинно отозвалась Каттер, развернулась и зашагала в противоположную от Стивена сторону.
  Мужчина сосредоточенно прикрыл глаза и быстренько досчитал до десяти. Затем возобновил путь к начальству.

***

  - Нам клялись и божились, что эти разработки никогда не будут направлены на военные цели без крайней необходимости, - сдавленно напомнила Сара.
  О, она с самого начала понимала, что не стоит верить всем обещаниям, что в итоге лакомый кусок окажется слишком соблазнительным. И всё же хотелось уповать на порядочность «верхушки». Разумеется, экс-Пейдж, «Роуз» и Андерсон имели возможность отказаться от сотрудничества с ТО-4, но ведь их деятельность была направлена прежде всего на просвещение, на достижение безопасности, а не на изобретение чего-то для нападения. Возможно, своими лекциями Сара, Хелен и Мэтт уже спасли не одну сотню жизней. Хелен в ТО-4 не работала над восстановлением военных технологий. Впрочем, она не надеялась, что все коллеги в этом плане тоже чисты. К тому же, многие изначально мирные технологии легко приспособить для военного или околовоенного использования.
  В кабинете собралась основная команда, пришла даже Дженни, высунувшая носик - и внушительный животик - из недавно стартовавшего отпуска по беременности и родам.
  - Формально это не военные технологии, - для галочки отметил Лестер.
  - Но запросто могут стать таковыми, - покачала головой экс-Пейдж.
  Беккер провёл пятернёй по своим чёрным волосам. Они теперь казались менее жгучими, потому что кожа стала темнее благодаря индийскому загару. Большую часть командировки Беккер и Тэйлор провели в Раджастане*, однако под конец посетили Кералу**. Это не худшим образом отразилось на внешнем виде обоих сотрудников ЦИА, только у Сары из-за природной смуглости загар не был столь заметен.
[*Раджастан – самый большой штат Индии, расположен на северо-западе страны.
**Керала – штат на юге Индии, где, естественно, теплее, чем в Раджастане; прим. авт.]
  Военный яснее остальных сознавал, насколько быстрым бывает шаг от потенциального до задействованного оружия. Мужчина не думал плохо о своём командовании, но  и не стремился заниматься самообманом, говоря себе, будто всё делается исключительно для подстраховки в постепенно сходящем с ума мире. Иметь подстраховку – это одно, а продавать её на сторону – совсем другое.
  - Считаете, автор идеи – Джонсон? – спросила Эбби.
  Лестер раздражённо пожал плечами. Какая разница, что он считает?
  - В военном министерстве и без неё было полно желающих получить крупную выгоду от ТО-4.
  - Должны же они понимать, что это опасно! – выдохнула Эмили.
  Мэтт, прежде стоявший у окна и смотревший на улицу, усмехнулся и, не сменив позы, сказал негромко, с хриплой горчинкой в голосе:
  - Они понимают. А ещё понимают, что пара миллиардов фунтов, - он не имел представления об истинной цене вопроса, но озвученная цифра казалась ему вполне реалистичной, - не будет лишней. В нынешнем времени очень любят говорить об экономических трудностях и кризисах, считают это оправданием для любых скользких поступков. Знали бы эти люди, что такое настоящий кризис.
  Дженни прикрыла глаза, дотронулась до живота. Ныне любые события она оценивала по принципу «А как это повлияет на моего ребёнка?» Пожалуйста, пусть её малышу доведётся жить в нормальном мире, не среди постоянной опасности, хаоса, смертей…
  Сара думала о том же.
  Ник ласково коснулся затылка жены. Когда экс-Льюис посмотрела на профессора, блондин ободряюще и нежно улыбнулся ей, без слов напоминая, что он рядом, никогда её не оставит и сделает всё возможное и невозможное, чтоб позаботиться о ней и их ребёнке.
  Беккера никто по голове не гладил (хотя стоящая подле мужа Джесс подумывала об этом, настолько расстроенным выглядел капитан), может, потому он и не спешил расставаться с пессимизмом.
  - Ладно, будем успокаивать себя тем, что технологии не конкретно военные и что они пока не проданы. Но никого не настораживает, что продать потенциально опасные разработки собираются стране, которая находится в одном из самых нестабильных регионов планеты?
  - Забыл, что это одна из самых богатых стран мира? – кисло изрёк Стивен.
  - Да нет, помню, к сожалению.
  - Давайте не сгущать краски раньше времени, - призвал Лестер. Глядишь, впрямь получится успокоить подчинённых и заодно себя.
  Коннор постарался поддержать начинание, подключив свой природный оптимизм. Какой смысл паниковать, если на данный момент они ничего не смогут сделать? Это не значит, что они ничего не попытаются сделать потом, когда хорошенько соберутся с мыслями и тщательно исследуют вопрос.
  - Верно. В конце концов, это не какая-нибудь гипермощная бомба из будущего, а лишь маскировка.
  - И что, по-твоему, они собираются маскировать? – Сара не злилась на Коннора и отлично понимала, что он старается сделать как лучше. Да вот смолчать не сумела. – Запасы нефти, чтоб соседи не завидовали?
  Стивен случайно посмотрел на Беккера и понял, насколько сильно капитан хочет поддержать Сару. Однако от этой поддержки брюнет почему-то воздержался. «Наверное, военному не слишком-то хочется вслух признавать неправоту высшего руководства», - рассудил Харт.

***

  Свесив ладони и упираясь локтями в перила на втором этаже, Стивен наблюдал, как по первому идёт Хелен. Она держала картонную коробку, наверно, с личными вещами, которые собиралась перенести на рабочее место. Мимо шли три солдата, они поздоровались с учёной. Хелен дружелюбно ответила. Кажется, один из военных спросил, не надо ли помочь с коробкой.
  - Они всё ещё называют её «наша Кэти», ты знал?
  Стоявший рядом с экс-лаборантом Беккер кивнул. Капитан предпочитал молчать в случаях, когда не мог сказать чего-либо вразумительного. Никто не мешал ему сколько угодно отчитывать подчинённых, но это бы только усилило контраст между «злым» начальством и такой милой мисс Кэти. Да, ребята в курсе, кто «Кэти» на самом деле, и всё равно она оставалась человеком, неизменно демонстрировавшим хорошее отношение к ним. Ей не доверяли полностью (это ведь солдаты, а не детсадовцы, с логикой всё в порядке, а иллюзии насчёт общечеловеческой порядочности благополучно утрачены) и не позволили бы втянуть себя в заговор, но симпатизировать продолжали.
  Беккер похлопал друга по плечу и отошёл.
  Сам Харт двинулся к спортзалу, раз уж аномалий пока не возникало и важных дел на горизонте не маячило.
  - Стивен! – окликнула Джесс, нагоняя.
  - Да?
  - Я только что от Люси, она просила напомнить про заявление на отпуск, если я тебя вдруг увижу.
  - Точно. Спасибо. Я зайду к ней.
  - Уже решил, куда поедешь?
  - Нет. Планов абсолютно никаких, так что, пожалуй, вовсе перенесу отпуск.
  - Как-то это грустно, - мягко заметила координатор.
  - Не плачь по мне раньше времени, - подмигнул Стивен.
  Девушка вернулась к прежнему маршруту. Мельком заглянула в прихваченную с собой папку. Тут на пути возникла Сара, о чём-то задумавшаяся.
  - Ой!
  - Прости! – Египтолог присела, чтобы подобрать документы, которые вывалились из рук экс-Паркер. Координатор сделала то же самое. – Прости, Джесс, мне ужасно жаль, мне так жаль, правда! – Тэйлор посмотрела на шатенку столь серьёзно и столь виновато, что, казалось, ещё немного, и она, Сара, расплачется.
  - Не переживай, это же ерунда, - сердечно рассмеялась координатор.
  Сара попыталась придать лицу более весёлое выражение.
  - Я тебя не ушибла?
  - Нет. Всё прекрасно, не волнуйся. – Экс-Паркер поднялась, экс-Пейдж тоже. – Ты сама-то в порядке?
  - Да. – Брюнетка порывисто убрала за ухо прядь волос. – Да, в полном.
  - Ну и славно.
  Стивен не успел уйти далеко и был свидетелем сцены. Ещё несколько минут он раздумывал над увиденным и услышанным.

***

  Кристин Джонсон периодически наведывалась в ТО-4 и после новоселья отдела получила превосходную возможность совмещать рабочие обязанности с игрой на нервах Лестера. К удивлению Джонсон, Лестер, узнав, что она сейчас в здании, сам пригласил её в свой кабинет.
  - А я-то гадала, откуда столько беспокойства в этих усталых глазах, - насмешливо выдала женщина, когда глава ЦИА завёл разговор о торговле технологиями. – Это не касается ни тебя, ни, по большому счёту, Министерства внутренних дел.
  - Зато, похоже, ты в этом замешана по самое дальше некуда.
  - Замешана? – Кристин наигранно изогнула бровь. – Что за слово! Задействована, Джеймс, задействована и не в последнюю очередь.
  - То есть затея твоя?
  - Ты мне льстишь, - брюнетка одобрительно скривила губы. - Мне это нравится. Я – лишь скромный помощник, подключивший личные связи. – В переводе на обычный язык сие означало примерно следующее: «Эти идиоты ни на что не способны, пришлось взять всё на себя».
  - Даже не стану спрашивать, почему продвигаются военные технологии, а не медицинские, сельскохозяйственные или, скажем, градостроительные.
  - Я же из военного министерства, - ухмыльнулась Кристин. – Добросовестно тружусь по своей линии.
  - И на войне заработать легче, чем на медицине или строительстве.
  - Не драматизируй заранее, - фыркнула собеседница. – Пока войны нет. К тому же, превосходство одной стороны как раз может стать сдерживающим фактором для другой. Не исключено, что мы совершаем доброе дело.
  - Смотри, чтоб нимб не расплавился.
  - Ценю твоё беспокойство. – Кристин встала из-за стола легко и величественно. «Всё-таки отменная у неё осанка», - против воли констатировал Лестер. – Времена рыцарей давно миновали. Мы живём в век помешательства и вместе с тем прагматизма, не зная, откуда ждать удара. Стране нужны новые связи и новые союзники, а союзникам нужны поощрения. Всё очень просто и не пафосно. Пусть каждый из нас занимается своим делом, как считает нужным. Приятного вечера, Джеймс.
  Последняя фраза была прохладной, однако не ядовитой. Лестер вдруг, испугавшись самого себя, подумал, что Кристин тоже человек, больше того – женщина. Женщина, которая выкладывается на трудной и опасной работе, наверняка устаёт. Джеймс посочувствовал бы, не знай он, какой стальной стержень повышенной прочности кроется внутри Джонсон.
  Брюнетка вышла из кабинета, высоко держа подбородок. Кристин всегда шла так.
  Её дороге предстояло закончиться примерно через восемь часов…

***

  Жизнь уже заколебала становиться всё интереснее! Люси обожала неожиданные повороты, но не отказалась бы от маленького перерыва.
  Сегодня днём прилетела ошеломившая всех новость: Кристин Джонсон была найдена мёртвой в собственной квартире. Сразу ручейком заструились подробности, слухи и домыслы. Верить можно было, пожалуй, лишь тому, что умерла Джонсон по неестественным, а прямо сказать – насильственным причинам. И ещё тому, что уже назначен человек, который будет заниматься расследованием; в этом вообще сомневаться не приходилось, ведь данный человек сейчас стоял перед Люси, держа в зубах сигарету и щёлкая зажигалкой.
  - У нас не курят, - аккуратно сообщила девушка.
  - Теперь курят, - небрежно заявил субъект, затянувшись.
  Скорей бы Лестер закончил этот свой срочный телефонный разговор и пригласил следователя к себе, избавив Люси от присутствия малоприятного типа.
  Желание Эртс вскоре сбылось. После чего она, как любая уважающаяся себя секретарша, выждав десять секунд, подкралась и прильнула к двери, чтоб подслушать. Дверь была заперта основательно, и стетоскоп не слишком помог – он выхватывал лишь общий ритм и, если можно так выразиться, очертания слов. В подобных ситуациях Люси либо отступалась, либо выбирала удобную позицию, делая вид, что занимается чем-то важным, поглядывала на происходящее и пыталась читать по губам. Сейчас второй вариант не годился – жалюзи были плотно сомкнуты.
  Сети осведомителей, которую организовали Люси и её приятельницы-коллеги из других министерских подразделений, позавидовала бы любая разведка мира. Если нет достоверной информации, обязательно будут сплетни, воспоминания о каких-то случаях, обрывки некогда услышанных разговоров, догадки и гипотезы. К концу этого дня Люси знала о курильщике следующее:
  . Его имя - Дерек Харт, он из отдела специальных расследований – Военной прокуратуры; тут большого открытия не было, мужчина сам представился и показал документы, когда появился. Интересно, не родня ли он Стивену Харту? Хотя, если и родня, то не ближайшая, иначе не был бы назначен вести расследование ввиду потенциальной необъективности. Наверное.
  . Дерек имеет репутацию одного из самых толковых следователей и самого несносного работника Военной прокуратуры. В минуту гнева может даже родное начальство послать в пеший эротический тур, и до сих пор не уволен только из-за высоченных показателей раскрываемости. Хам, мизантроп и циник – в общем, судя по всему, интересная, глубокая личность.
  . Сейчас наверняка пребывает в особенно дурном настроении, ибо завтра должен был улетать в отпуск на острова, однако планы накрылись - руководство решило, что именно мистер Д. Харт должен заняться делом мисс К. Джонсон.
  . Разведён. Детей нет.
  . Возраст – 34 года.

***

  До Центра исследования аномалий Дерек посетил место преступления и место работы жертвы. Харту передали сведения о ближайшем окружении Джонсон, об известных контактах, о коллегах, а заодно о ЦИА и ТО-4 (во-первых, деятельность Кристин переплеталась с этими организациями, во-вторых, мисс Джонсон посещала Центр за несколько часов до смерти и, вероятно, отсюда поехала прямиком домой, где и была убита). Прочитать всё в разъездах следователь, естественно, не успел, поэтому предупредил Лестера, что вернётся завтра и снова допросит тех, кого сочтёт нужным. Но раз уж он, Дерек, сейчас здесь, нет причин не провести предварительные беседы.
  - Комната отдыха сгодится Вам для бесед, я полагаю. Люси, пожалуйста, проводите мистера Харта и потом пригласите тех, кого он попросит.
  Пересекая главный зал, секретарь и следователь повстречались с экс-лаборантом.
  - Дерек? – удивился тот.
  - Саймон?
  - Стивен, - кашлянул работник ЦИА.
  - А, да, извини.
  Любопытство Люси одержало верх над опаской.
  - Вы всё-таки родственники?
  Дерек глянул на Эртс так, словно успел уже двадцать раз забыть о её существовании и очень недоволен, что пришлось вспомнить. Стивену стало жалко девушку, и он ответил:
  - Дальние.
  - Очень дальние, - добавил Дерек.
  - Настолько, что ты даже не приехал на мою свадьбу, - притворно укорил Стивен. Если серьёзно, со стороны Дерека отсутствие на свадьбе было лучшим подарком.
  - Не люблю свадьбы, предпочитаю похороны. – Когда мужчину спрашивали, почему, он отвечал: «Там более искренние улыбки. Конечно, в меньшем количестве, чем на свадьбах, зато точно неподдельные». В действительности Дерек просто отдавал предпочтение мероприятиям, которые быстрее заканчиваются и не подразумевают оживлённого общения с людьми, коих ты не видел лет десять и был бы счастлив не видеть ещё столько же. – И на твоих я присутствовал.
  - Очень любезно.
  - Кстати, довольно странно сначала получать приглашение на похороны, а потом на свадьбу одного и того же человека, обычно бывает наоборот. Ладно, не расстраивайся, я приду к тебе на следующее мероприятие, чисто из любопытства. Что там у тебя по плану, крестины?
  Проклятье. Если б Дерек изначально знал, что среди людей, более-менее фигурирующих в деле, есть Стивен, сумел бы отказаться от дела. Мол, боюсь потерять объективность, это ж всё-таки родственник (ну и что, что внук двоюродного брата моего дедушки, родная кровь есть родная кровь, даже разбавленная), личная заинтересованность, сами понимаете. Теперь уже поздно - теперь Дерек ознакомился с делом и уподобился пиранье, учуявшей кровь. Мужчина был из тех, кто не умеет отключаться от незавершённых заданий, посему брал отпуск по окончании расследований, хотя бы основных.
  Люси глядела на Хартов, пытаясь найти общее. Глаза, да. У обоих светлые, голубые глаза. Примерно одинаковый рост, правда, Дерек немного сутулит плечи, из-за чего кажется чуть ниже.
  На этом сходства заканчивались, и начинались различия.
  Волосы Дерека были темнее, он являлся скорее брюнетом, чем шатеном, хотя, например, от капитана Беккера в данном плане отставал. Тонкие острые черты худого лица (Дерек и в целом был худощавым) не представляли собой ничего особенного - не привлекательные и не отталкивающие. Если Стивен сразу выделялся в толпе, в первую очередь для женского взгляда, то мимо Дерека можно было пройти три раза и не запомнить, а на четвёртый подумать: «По-моему, где-то я его видела. Нет, почудилось».

***

  Дерек решил приберечь обстоятельные беседы наедине до завтра и запустил в комнату отдыха всех разом, чтоб видеть общую реакцию и реакцию одних людей на реакцию других. Вопросы были банальными. Как близко вы знали жертву? Когда видели в последний раз? Что делали сегодня между полуночью и семью часами утра? И т.п.
  Хелен понимала: она если не самая первая, то одна из первых в списке подозреваемых, потому слушала внимательно и отвечала исчерпывающе, пускай не без сарказма. Но было нечто, на что её ум постоянно отвлекался.
  По дороге сюда Каттер невольно уловила обрывок разговора Джесс и Эбби. Первая рассказывала, что её муж внезапно согласился перекрасить гостиную в алый цвет, чему упорно противился предыдущие полтора года. Днём ранее экс-Паркер демонстрировала Эбби и Эмили новый кулон. Слов Хелен не слышала, но, судя по ласковым взглядам, которые Джесс бросала на Беккера, обсуждавшего что-то с Мэттом в другом конце зала, и умильному хихиканью, украшение тоже было подарком от капитана. Недешёвым подарком, Каттер позднее рассмотрела (специально подошла к Джесс с каким-то нелепым вопросом). М-да. А Хелен в своё время старательно гладила Нику рубашки, готовила вкусные ужины и покупала дорогую пену для бритья.
  По завершении коллективной беседы все покинули комнату отдыха. Сара шла справа от Эбби. Когда слева от блондинки проходил Беккер, экс-Мэйтлэнд повернулась к Коннору, о чём-то спросила и остановилась в ожидании. Беккер и Сара, между которыми исчезло «препятствие», едва ли не прижались к противоположным стенам. Выглядело неуклюже, словно двое одновременно оступились и испугались, что столкнутся. Но ещё два человека увидели за этой неуклюжестью нечто большее.
  - Забудем о наших разногласиях на тридцать секунд, - негромко произнёс Стивен, приблизившись к бывшей жене. Остальные ушли вперёд, и, понизив голос, можно было не опасаться, что тебя расслышат. – Да и дело не наше. Но скажи: ты думаешь о том же, о чём и я?
  - Судя по всему, да.

***

  Рабочий день, показавшийся всем слишком длинным, завершился.
  - Заглянем в кафе? – предложила Хелен Саре.
  Египтолог посмотрела на наручные часы.
  - Мама сегодня обещала посидеть с Китти до семи, время есть. Давай.
  Просторное заведение делилось на несколько секций, и Хелен выбрала ту, которая отдавала восточной тематикой. Каждый столик, находившийся не столь уж близко от собратьев, был укутан отдельным пологом из пунцовой ткани.
  Половина ужина прошла в молчании, изредка разбавляемом мало что значащими фразами. Сара сознавала: что-то не так, более (и хуже) того – догадывалась, что именно. Хелен бросала взгляды а-ля «Ты ничего не хочешь мне сказать?»
  - Что? – наконец, не выдержала Тэйлор. – Что случилось?
  Каттер бегло улыбнулась, без торжества. Положила подбородок на ладонь и внимательно всмотрелась в лицо экс-Пейдж.
  - Это я у тебя хотела спросить. Что происходит?
  Египтолог вздохнула и полностью сосредоточилась на ковырянии овощного салата вилкой. Через минуту вновь посмотрела на Каттер.
  - Можно я притворюсь, будто ничего не понимаю, и спрошу: «О чём ты?»
  - Можно.
  Сара пошире распахнула глаза, устало изображая недоумение.
  - О чём ты?
  - О вас с Беккером. После возвращения из командировки вы шарахаетесь друг от друга, как от огня, если один замечает другого хоть издали, сразу меняет маршрут. Наш бравый капитан из просто хорошего мужа превратился в патологически хорошего; если верить слухам, он теперь соглашается с Джесс вообще во всём. Кстати о Джесс. Даже сейчас от одного имени у тебя сделался такой виноватый вид, словно ты убила её любимую бабушку. – Хелен выдержала паузу. Тэйлор продолжала молчать, но Каттер видела: подруге хочется выговориться. Рыжая слегка понизила голос. – Сара, я знаю симптомы, я проходила через подобное. И Стивен, кстати, тоже. – В ответ на испуганный взгляд встрепенувшейся экс-Пейдж Хелен напомнила: - Харт не имеет привычки лезть в чужие дела и умеет хранить тайны, тем более предположительные. Он не проболтается. Я тоже, в любом случае. Если у тебя нет желания рассказывать – я не буду настаивать. А если нужно выговориться, я выслушаю с радостью.
  - И с любопытством.
  - Врать не стану, есть такой грех. Но повторяю: я не собираюсь допытываться. Мне кажется, я примерно понимаю, каково тебе. Возможно, я на твоём месте тоже не рвалась бы с кем-то делиться.
  Возобновившая издевательства над салатом Сара кивала в такт словам. Потом оторвала взор от тарелки. В тёмно-карих глазах читалось почти облегчение.
  - Что случилось в Индии? – без нажима поинтересовалась Хелен.
  Тэйлор облизнула губы. И начала рассказывать.

0

9

Глава 9
  - Мы прилетели в Дели в понедельник вечером, во вторник утром я уже принялась за лекции и консультации. Нас с Беккером опекал капитан Тхакур, отвечающий за общий приём, распределение мероприятий и прочее. Капитан Тхакур попросил отправиться с ним и его группой в Раджастан. Мол, обстановка в штате перманентно неспокойная, и там мои знания будут не менее полезны, чем в Дели. Следующие дни прошли в перелётах между крупными городами Раджастана. Мы питались на ходу, ночевали в гостиницах. Словом, командировка протекала быстро и сумбурно.
  Смысловой ценности вступление в себе, похоже, не таило, однако Хелен не прерывала и не поторапливала. Ясно, что Сара настроилась на обстоятельный рассказ, так ей самой будет лучше – снова, без спешки, прокрутить всё в голове, проговорить вслух, разобраться, наконец, в мыслях, ощущениях, чувствах.

  Зима есть зима, даже в Индии. По крайней мере, на севере страны. Выходить ночью на балкон в одном махровом халате Сара не стала, ограничилась видом из гостиничного окна. А вид был чудесен: море огней, очертания необычных зданий, и ещё тёмные воды большого искусственного озера, в которых колыхались разномастные отражения уличного света. Аджмер* Саре определённо нравился – не такой крупный и шумный, как Джодхпур**, но с неповторимым колоритом.
[*Аджмер – один из городов Раджастана, численность населения примерно 551 000 человек;
** Джодхпур – город в Раджастане, численность населения примерно 1 138 000 человек; прим. авт.]
  В дверь постучали.
  - Кто там?
  - Свои.
Египтолог тихонько хихикнула.
  - Заходи, Беккер, не заперто.
  Она уже привыкла, что капитан всякий раз приходит к ней перед сном, желает спокойной ночи, спрашивает, всё ли в порядке, и будто невзначай осматривает номер на предмет потенциальных угроз.
  - Ну как, злобные террористы не засели под раковиной? – осведомилась Тэйлор, когда мужчина завершил ненавязчивый обход.
  - Думаю, я их вспугнул.
  Они немного посмеялись, потом капитан, значительно более серьёзным тоном, заметил:
  - Зря ты воспринимаешь всё так легкомысленно. Индия прекрасная, но опасная страна. Здесь очень неблагополучная криминальная обстановка, и высокий процент преступлений по отношению к женщинам.
  - Ты специально начитался страшилок перед отъездом из Англии?
  - Я просмотрел объективные материалы, чтоб лучше представлять ситуацию.
  «А ведь он впрямь переживает за меня», - подумалось Саре. Это было приятно, и вообще, египтолог ценила людей, ответственно подходящих к своим обязанностям.
  - На самом деле, я искренне благодарна за заботу. – Экс-Пейдж легонько похлопала капитана по предплечью.
  Беккер осклабился.
  - Ещё не ложишься спать? Завтра трудный день.
  - Как и послезавтра, и послепослезавтра, - хмыкнула учёная. - Да, скоро лягу, только позвоню домой. Хочу немножко поговорить с Китти, услышать её голосок. – Женщина вновь ощутила чувство, очень похожее на вину. Как Сара позволила себя уговорить на это путешествие, зная, что будет настолько далеко от Китти?
  Поняв мысли экс-Пейдж, военный дотронулся до её запястья.
  - Ты замечательная мать.
  - Конечно. Улетела от дочери на другой конец света.
  - Ты же не бросила девочку на произвол судьбы. И ты улетела не развлекаться. Благодаря тебе этот мир - мир, в котором живёт и будет жить Китти, становится безопаснее.
  Поразительно, как этот мужчина умеет подобрать нужные слова.
  - Спасибо, - нежно улыбнулась египтолог. – Ты очень хороший человек. – «Я бы так хотела, чтоб у тебя самого всё было хорошо! Пожалуйста, будь счастлив!»
  Странная какая-то мысль… С другой стороны, в пожелании счастья другу нет ничего противоестественного.
  Капитан улыбнулся в ответ.
  - Доброй ночи, Сара.
  - Доброй ночи, Хилари.

_ _ _

  - Мы порядочно поездили по Раджастану. Под конец, в Джайпуре*, я провела пять или шесть встреч. Капитан Тхакур уговорил нас посетить и Тривандрум, это столица штата Керала. Не хочу ничего плохого сказать про Раджастан…
[*Джайпур – столица Раджастана, численность населения превышает 3 млн. человек; прим. авт.]
  - Сара, уймись со своей деликатностью, я не собираюсь бежать к индийским властям и ябедничать на тебя.
  - Словом, Керала – штат куда более прогрессивный, чем Раджастан, тут много современных производств, а женщин больше, чем мужчин, что в целом для Индии очень нетипично.
  Хелен хотела узнать о том, что произошло между египтологом и военным, а не об экономико-демографических особенностях отдельно взятого индийского штата.
  - Великолепно, но зачем мне эта информация?
  - Затем, чтоб ты поняла, почему я решила выйти на улицу одна, без сопровождения. Ох, позволь мне рассказывать по порядку, не перебивай.
  - Хорошо-хорошо, прости. Продолжай. Только не тяни.
  Тэйлор улыбнулась, настолько забавным было любопытство подруги. Разве несколько лет назад Сара могла помыслить, что будет секретничать с Хелен Каттер?
  - Сразу после посадки самолёта нас повезли в исследовательский центр, потом, практически без перерыва, прошли ещё три встречи. И я, и Беккер были уже как зомби. Капитан Тхакур сочувствовал, просил прощения и объяснял, что составить график по-иному не получились. Зато завтрашний день оказался полностью свободным, и мы могли использовать его по своему усмотрению, прежде чем послезавтра лететь обратно в Лондон. На сей раз нас отвезли не в отель, а в служебную квартиру, к слову, вполне чистую, видимо, в ней периодически жили и поддерживали порядок. Позже выяснилось, что холодильник абсолютно пуст, ну да поначалу нам было не до того. Мы оба рухнули спать, каждый в отдельной комнате. Давно перевалило за полночь, плюс, мы и в предыдущие дни толком не высыпались, так что теперь отдыхали долго. Я проснулась во втором часу дня по местному времени. Походила по квартире, исследовала кухню на предмет еды, убедилась, что провизии нигде нет, и пошла искать ближайший к дому магазин. Нашла, купила продукты и отправилась обратно… - Она смолкла, закусив губу.
  - К тебе кто-то пристал?
  - Уж лучше б так. – Брюнетка выдохнула. – Я возвращаюсь к дому, выспавшаяся, довольная, с пакетами, полными еды, щурюсь от солнышка, не думаю ни о чём плохом, собственно, радуюсь жизни. И внезапно мне навстречу выскакивает Беккер.
  - Ты это так сказала, будто на тебя из кустов выпрыгнул Кинг Конг.
  - Впечатление получилось похожим. – Сара покачала головой, растерянно, словно заново переживая случившееся. – Беккер был в ярости. Он повысил на меня голос, практически наорал. Обвинял в безответственности и легкомыслии, интересовался, о чём и чем я думала, когда отправлялась бродить по чужому городу одна, почему не разбудила и не попросила проводить.
  - Ты же это не проглотила?
  - Конечно, нет. Я тоже высказалась. – Сара сжала губы на секунду-другую. – Хотя, пожалуй, стоило помолчать. Слово за слово, мы разругались. Вернулись в квартиру и обиженно разошлись по комнатам. – Тэйлор смолкла, опять сосредоточившись на ковырянии салата, уже ставшего больше похожим на пюре.
  - Это ведь не конец истории? – мягко подтолкнула Хелен, когда сочла, что пауза чересчур затянулась.

  Было уже темно и ещё жарко. Квартира находилась на третьем этаже, Сара, недавно сменившая платье на светлые шорты и футболку, безбоязненно сидела на толстых добротных перилах балкона, пристроившись в углу у стены. Внизу гудел, переливался, шевелился город, соседство с рынком ощущалось вопреки позднему вечеру. Не забывая крепко держаться за ограждение, египтолог прислонилась плечом к стене дома, напитавшейся теплом минувшего дня, и прикрыла глаза. Шум, царивший внизу, успокаивал, ведь он был размеренным, житейским, нормальным.
  Тэйлор скорее почувствовала, нежели услышала, как на балкон зашёл Беккер. Распахнув глаза, Сара увидела, что в руках у военного ею же купленная бутылка вина и два стакана.
  Вспомнилось, как когда-то сама экс-Пейдж почти с таким же набором пришла к Хелен, чтоб поговорить и проверить, существует ли ещё их дружба.
  Египтолог молча взяла один стакан и подставила для наполнения. Беккер налил сначала ей, потом себе. Поставил бутылку на пол, отступил к противоположному от Сары краю балкона. Однако балкон крупными размерами похвастать не мог, и коллег разделяло максимум полтора метра.
  Сара первая пригубила напитка и не почувствовала ни малейшей крепости. Это точно вино? Больше похоже на сок. Беккер вовсе не обратил внимания на винные характеристики, машинально глотнул, и всё.
  Свет из гостиной сквозь прозрачные части створок проникал сюда. Почти белая одежда Сары контрастировала с фоном наступающей ночи. На чёрных волосах, собранных в хвост, играли маленькие блики.
  Брюнетке тоже ничто не мешало разглядеть военного. Он загорел за минувшие дни, и от этого глаза казались ещё светлее. Капитан в безрукавной футболке и хлопковых штанах смотрелся необычно. Впрочем, сегодня у Беккера заслуженный выходной. Как и у Сары.
  - Я хотел извиниться.
  - Прекрасно, - пожала плечом Тэйлор, - извиняйся. – Она чувствовала искреннее, глубокое сочувствие к близкому другу. Будь Беккеру наплевать на Сару, разве он, всегда уравновешенный, разволновался бы до потери контроля над собой? Но это не значит, что Сара позволит орать на себя и попрекать чёрт-те чем.
  Мужчина вновь отпил из стеклянного стакана, медленно облизнул губы.
  - Прости меня. Я не должен был так себя вести, даже не буду пытаться оправдываться. Только хочу, чтоб ты знала: мне очень жаль. – Взгляд, устремлённый на учёную, стал болезненным и каким-то беззащитным. – Правда.
  Ну всё, не могла она злиться на него такого – виноватого и несчастного.
  - Что на тебя вообще нашло, Хилари? – Недоумение в тоне переплеталось с беззлобностью и беспокойством.
  Капитан осушил свой стакан и лишь сейчас отметил, что вино чересчур лёгкое. Было бы проще говорить, если б алкоголь ударил в голову и помог малость расслабиться.
  - Наверно, я сорвался. Проснулся – тебя нет, и ни одной адекватной версии в голове. Я решил, что ты исчезла, перепугался, как последний параноик… - Он непроизвольно говорил всё тише, - решил: вот оно, я снова не смог её защитить.
  Господи! Опять! Сара мысленно застонала.
  - Старая песня? – Брюнетка поёжилась. – Беккер, мы столько раз об этом говорили! Тогда ты сделал всё, что мог, я тебя ни в чём не виню, и тебе себя винить не в чём. Всё, точка. Забыли.
  Беккер покачал головой, не сводя глаз с собеседницы.
  - Я был тем, кто сообщил Аниле и Аарону о твоей гибели. Я видел, как твой отец побелел и пошатнулся. Я видел, как твоя мама упала и заплакала. Для меня эта песня никогда не будет старой.
  Саре хотелось обнять Беккера крепко-крепко. Если б она только могла навсегда снять с его души этот камень, а не просто закатить куда-нибудь.
  Не придумалось ничего лучше, чем погладить капитана по виску.
  - Мне ведь тоже несладко слушать эту песню, я хочу забыть её навсегда. – Сара провела пальцами по волосам капитана. «Перестань! Это не ты! Наш Беккер, Беккер, которого я знаю, не будет переживать из-за каждой мелочи. И не переживает – со всеми, кроме меня! По-твоему, мне это льстит?!» - Если ты попробуешь вновь удариться в раскаяния и самообвинения, клянусь, я тебя покусаю!
  Беккер выбрал самую правильную реакцию – он рассмеялся. Сара последовала его примеру.
  Вскоре коллеги сидели в гостиной, за журнальным столиком, временно исполняющим роль обеденного. Тэйлор приготовила кое-что на скорую руку. Помимо вина имелся апельсиновый сок, оба напитка пользовались равным успехом, да и действие оказывали приблизительно одинаковое; Беккер авторитетно заявил, что этот алкоголь – сплошное надувательство.
  Больше не хотелось ни припираться, ни извиняться, ни вспоминать о плохом. Египтолог рассказывала забавные случаи из студенческой жизни, военный – из детства.
  - Я рос типичным городским мальчишкой, связь с природой ограничивалась поливкой комнатных цветов. Когда мне было лет пять или шесть, меня, наконец-то, решили отправить погостить к бабушке, которая жила в деревне. Мама очень боялась, что меня укусит клещ, она сыпала страшилками про этих кровососов, постоянно напоминала, чтоб я не играл в траве. Мне стало любопытно, что это за чудища. Воображение рисовало монстров похлеще, чем в «Чужом».
  - И, приехав к бабушке, ты в первый же день полез в траву?
  - Разумеется, нет, – чопорно выдал капитан, поставив на стол пустой стакан. – Не в первый день. Во второй.
  - Чем всё закончилось?
  - Провалом. Клещей я так и не увидел, зато выговор от бабули схлопотал.
  - Хорошо ещё, что не подзатыльник.
  - Что ты, подзатыльники не в её стиле. Моя бабушка была милой безобидной старушкой, не способной злиться на внуков дольше тридцати секунд. – Брюнет улыбнулся. Сара видела в его глазах по-детски тёплые искорки. – И, конечно, считала, что мы катастрофически недоедаем.
  - Она пыталась это исправить?
  - С фанатичным энтузиазмом. Я был похож на воздушный шар, когда вернулся к родителям.
  Сара поглядела на капитана недоверчиво-весело, пытаясь представить того «воздушным шариком».
  - Мне думается, ты смотрелся мило.
  - Не говори ерунды, - отмахнулся военный. – Не будем бередить мои детские комплексы.
  - Ага! – возликовала экс-Пейдж. – Хоть какие-то комплексы у тебя есть, это радует.
  - Кого радует? – Капитан боком опёрся на спинку дивана, поверх коей положил локоть и подпёр рукой щёку.
  - Меня. А то порой ты кажешься ходячим совершенством, это, знаешь ли, иногда деморализует.
  - Спасибо за комплимент, но повторюсь и попрошу не бередить старые раны моей нежной души.
  - Брось! Все в детстве выглядели смешными. У меня, например, был нос картошкой.
  Теперь уже Беккер недоверчиво покосился на коллегу.
  - Правда-правда, - энергично закивала Сара. – Я недавно пересматривала старые альбомы и даже пересняла ту фотографию на свой телефон, сейчас покажу. – Порывшись в стоявшей рядом сумочке, брюнетка достала мобильный, зашла в галерею фотоизображений. – Полюбуйся. – Тэйлор села ближе к капитану.
  С маленького экрана на Беккера серьёзно смотрела глазастая смуглая девочка лет десяти-одиннадцати. Курносая.
  - Ну, - кашлянул военный, - я бы не сказал, что тут нос картошкой. - Он придвинулся ближе, чтоб получше разглядеть. - Максимум – огурцом.
  - Беккер! – хохотнула Сара, машинально повернувшись к нему.
  Она не рассчитала расстояние, не учла, что лицо Беккера очень близко к её лицу.
  Их губы соприкоснулись.

_ _ _

  - И-и-и? – протянула Хелен, когда подруга опять замолкла.
  - Мы поцеловались, - обронила Тэйлор.
  - Это я поняла. А подробности?!
  - Какие подробности? – Если экс-Пейдж пока не была по-настоящему смущена, то всерьёз готовилась.
  - Кто первым проявил инициативу, было ли это страстно, в конце концов – хорошо ли Беккер целуется?
  - Хелен!
  - Не томи.
  Сара выдохнула. Ладно, к чему притворяться? Ей самой хотелось об этом поговорить.
  - Я не могу сказать, чья была инициатива. Мы оба обмерли на долю секунды и потом, одновременно… Да, это было страстно. И да, Беккер целуется дьявольски хорошо.
  - Честно говоря, не знаю, как данные сведения помогут мне в жизни, но я рада, что их получила. А что было дальше?
  - Дальше мы опомнились, остолбенели, отпрыгнули в разные стороны. Беккер начал просить прощения, я подхватила, тараторила, что сама виновата. В итоге мы сошлись на том, что это всё коварное индийское вино. Неловко помолчали и опять разбрелись по комнатам.

***

  Дерек неизменно пользовался блокнотом, и не только для записи показаний. Харт всегда составлял списки вопросов, которые у него возникали к самой ситуации. Главные вопросы любого расследования – «Кто это сделал?» и «Почему?», в некоторых случаях прибавляется вопрос «Как?». В нынешнем деле насчёт «как» всё было ясно – пистолеты, выстрелы, пули. Зато наличествовало предостаточно «Почему?» - помимо основного ещё множество мелких.
  Например, почему именно такой способ убийства? Одно дело – спонтанная стрельба где-нибудь на улице, ограбление, разборки либо чей-то приступ, обострение психического заболевания. Однако относительно Джонсон речь бесспорно об умышленном, заранее спланированном преступлении. Тогда почему не убедительная симуляция несчастного случая или хоть ограбления? Не яд, который невозможно обнаружить? В конце концов, почему потребовалось вламываться в жильё, а не «отправить пулю» с улицы или с крыши соседнего здания (нынешние технологии позволяют засечь и уничтожить цель не то что при задёрнутых шторах – даже через стену)? Зачем столько шума? Соседи слышали выстрелы. Если это, конечно, были те самые выстрелы, один из которых стал для Кристин роковым. Впрочем, тут вряд ли подвох, по крайней мере, время смерти, определённое патологоанатомом, соответствует показаниям очевидцев, точнее, очеслышцев.
  Кто-то ворвался в квартиру Джонсом безбожно ранним утром. А ведь дверь была не из хлипких. И камеры наблюдения, коими оснащён дом, внезапно отключились. Про сигнализацию вовсе смешно вспоминать. Словом, работали профессионалы, не стеснённые в возможностях и средствах.
  Надо отдать Кристин должное – она успела проснуться, сориентироваться, схватить собственное оружие, даже выстрелить. Но шансов у неё не было.
  Убийцы сделали дело быстро. И ушли, не таясь, несколько разбуженных соседей видели троицу в чёрных масках.
  Будто в дешёвом боевике конца прошлого века. Уровень исполнения совершенно не соответствует уровню самого преступления и уровню жертвы. Чересчур много показухи, констатировал Дерек. Показухи, близкой к дилетантству, и всё же сработавшей.

***

  - Опять-таки, это не конец истории? – Хелен расхотелось ёрничать и иронизировать, слишком серьёзной и смятённой была Тэйлор.
  - Нет. Не конец.

  Мысль о посещении пляжа Тривандрума, некогда ласкающую воображение, Сара отмела, когда воочию увидела этот пляж из окна автомобиля, - ужасно грязно. Для поездки за город, где берег и вода наверняка чище, служебной машиной не воспользуешься, если не хватает наглости, да и неудачная мысль – отправляться куда-то наобум в, по сути, незнакомой стране. Посему море египтолог заменила ванной.
  Сара лежала в тёплой воде, пытаясь расслабиться и не думать. Не получалось. Брюнетка невольно размышляла и удивлялась – почему она не в шоке? Поцелуй был неожиданным, он удивил Сару, но словно случилось что-то, чего учёная давно ждала. Возможно, ожидание началось ещё до того, как она стала Сарой Тэйлор. До того, как повстречала Алекса, до того, как оказалась пленницей будущего. Потом чувство исчезло, как казалось, навсегда. Когда оно успело вернуться? Точно не при жизни Алекса. И не в первые месяцы после автокатастрофы. Что послужило причиной? Много чего. То, как капитан поддерживал экс-Пейдж, оберегал и старался подбодрить, - тут он не опередил друзей-коллег, однако в его отношении было нечто особенное. То, как Беккер улыбался ей, шутил, смешил. То, как его забота проявлялась в сотнях мелочей. То, как трепетно он относился к Китти.
  Египтолог застонала и погрузилась под воду.
  Вымывшись и тщательно вытершись, Сара оделась, вдобавок, накинула на плечи большое пушистое полотенце и укуталась в него, чтоб её уж наверняка нельзя было заподозрить в провокации.
  Направляясь в спальню, учёная боялась столкнуться с Беккером, который вполне мог, например, пойти на кухню за водичкой – путь бы лежал через гостиную.
  В гостиной военного не было. Потому что был он в комнате Сары.
  Сидел на стуле, подавшись вперёд, опустив руки и сцепив ладони. Лампа не горела, однако большое окно пропускало приличное количество уличного света, рождённого фонарями и луной в безоблачном небе. Когда Сара вошла и обомлела, Беккер первые несколько секунд не реагировал на её появление. Затем медленно повернул голову, взглянул учёной прямо в глаза.
  И его взгляд безумно походил на тот, который экс-Пейдж только что видела в зеркале. Беспомощный, но осознанный. Теплый, нет, горячий. Истомившийся.
  «Это твоё воображение! – прикрикнул на Сару голос осторожности.  – Тебе лишь кажется, ты сама это придумала!»
  Но Беккер продолжал смотреть, и сомнения таяли.
  - Давно? - наконец, спросила Сара. Тихо и сбивчиво, едва расслышав себя.
  Капитан кивнул, отвечая хрипло и устало:
  - Достаточно.
  - Как же Джесс?
  На сие Беккер ничего не смог ответить. Он покачал головой, это было не отрицание, а, наоборот, признание правоты Сары. Мужчина встал и побрёл к выходу из комнаты. Капитан не знал, зачем явился сюда, на что надеялся и чего боялся.
  Он прошёл мимо Тэйлор, заставив себя не останавливаться. Сара стояла и не шевелилась. А потом обернулась ему в след, быстро, отчаянно.
  - Хилари…
  Она не уловила, как он сменил направление. Просто через мгновение экс-Пейдж оказалась в объятьях Беккера, сильных и ласковых, страстных и успокаивающих, неистовых и бережных.
  Символом падения морали полотенце соскользнуло с плеч учёной и сползло на пол. А Сара поднялась вверх, точнее, поднял её Беккер. Подхватил, уложил на постель, сам прилечь тоже не забыл.
  Часть его мозга, сохранившая способность мыслить рационально, вопила, что так нельзя, неправильно, нехорошо, скоро они пожалеют о своём поступке. Но это была очень маленькая часть, и её без труда перекрывали эмоции. Эмоции, которые копились не один месяц. Эмоции, с которыми Беккер устал сражаться: привязанность – слишком сильная, чтоб её списывать исключительно на дружбу, - стремление быть рядом, нежность, желание. Любовь… да, любовь. Военный удивился: насколько простым оказалось объяснение. Странно, что он столь долго сам себе не признавался. Сара нравилась ему изначально. Забыть её было невозможно, но Беккер, уверенный в смерти Пейдж, постепенно смирился с фактом. Египтолог вернулась, но у капитана уже была Джесс, в своих чувствах к которой военный не сомневался. Да и у Сары появился Алекс. Какое-то время она впрямь была для Беккера лишь другом. Однако прежнее чувство начало возвращаться после аварии. Далеко не сразу, медленно и сперва незаметно. И вдруг оказалось, что бороться уже поздно. Капитан надеялся переболеть, да не получалось. Бывали минуты, когда он себя ненавидел.
  И он будет ненавидеть себя завтра. Сильнее, чем когда бы то ни было. Завтра, не сейчас.
  Последний отголосок сомнения заставил Беккера прервать поцелуй, приподнявшись над Сарой.
  - Мне остановиться?
  Её большие тёмные глаза были затуманены. Она смотрела на капитана пристально и опьянённо. Моргнула и покачала головой.
  - Нет. – И приподнялась сама, чтобы возродить поцелуй.

  В комнату прокрадывалось утро, встречала его тишина. Сара и Беккер не спали. Они лежали обнажённые, даже не собираясь ничем прикрываться. Голова Тэйлор, равно как и ладони, покоилась на груди капитана. Женщина чувствовала биение сильного сердца военного – размеренное, но учащённое.
  Мужчина обнимал Сару за талию, время от времени поглаживал по спине, по затылку, перебирал смоляные пряди.
  Египтолог прикрыла глаза, сделала глубокий вдох. Коснулась губами груди Беккера. Ещё раз. И ещё. Затем промолвила:
  - Иди.
  Он не стал переспрашивать или возражать. Поцеловал её в макушку, встал, взял свои вещи, лежавшие на полу. Ушёл.
_ _ _

  Хелен подмывало прокомментировать: «Значит, ты нарушила святость чужого брака и попутно опорочила квартиру государственной спецслужбы? Девочка моя, я тобой горжусь!» Каттер смолчала, поскольку видела: подруге по-настоящему нелегко, Сара разбита.
  - То есть вы решили притворяться, что ничего не было?
  - Именно.
  - Не особо-то убедительно у вас получается.
  - Просто у тебя опытный глаз, уж не обижайся.
  - Да какие тут обиды. Ты жалеешь о случившемся?
  - Жалею. – Сара опустила глаза. – Но если б оно не случилось, я бы жалела сильнее.
  Хелен помолчала, прежде чем задать следующий вопрос:
  - Ты любишь его?
  - Не знаю.
  - Что будешь делать дальше?
  - Не представляю.

***

  После череды отдельных допросов комната отдыха больше напоминала курилку, сотрудники ЦИА выходили оттуда раздражёнными, а последние ещё и покашливающими. Под занавес Дерек пришёл к Лестеру, а затем принялся за Люси. Секретаря Харт допрашивал непосредственно в приёмной, чтоб сэкономить время, да и от бодрящего напитка следователь бы не отказался.
  - Сделайте-ка мне кофе.
  Обычно Люси не трогало отсутствие волшебных слов в просьбах, хотя вежливость девушку всегда подкупала. Эртс молча сносила сухость, близкую к хамству, и выполняла свои функции. Но после десяти минут допроса, показавшихся десятью днями, секретарь была выбита из колеи; рабочий день близился к завершению, хотелось поскорее уйти, чтоб отдохнуть, расслабиться.
  Когда Люси вернулась с чашкой кофе, Дерек приканчивал очередную сигарету. Встав в дверях и наклонив голову вбок, Люси внимательно оглядела следователя и задумчиво вывела:
  - Жаль её.
  - Кого? – поднял брови Харт.
  - Лошадь, которую Вы в себе столь упорно убиваете.
  Брюнет ухмыльнулся. Ему ещё никогда так не преподносили историю о лошади, убитой каплей никотина. Девушка подала напиток, который был принят как нечто само собой разумеющееся.
  - Могли бы сказать «спасибо», - буркнула Люси, сердито накручивая на палец одну из обрамляющих лицо кудряшек. Обладая прямыми от природы волосами, Эртс истово завивалась практически каждый день.
  - Мог бы, - кивнул Дерек, - если б это не входило в Ваши непосредственные обязанности.
  Люси устало прищурилась.
  - Понятно, почему она от Вас ушла. – Подступила к шкафу и достала оттуда плечики со своим пальто.
  - Мы опять говорим о лошади?
  - Нет, о бывшей жене.
  От такого замечания Дереку полагалось бы вспылить, однако мужчине было начхать на экс-супругу, зачем же что-то изображать?
  Ругая свой язык, сегодня не сумевший остаться за зубами, Люси спешно накинула пальто и стала застёгивать пуговицы. Сильнее воцарившегося молчания нервировал лишь цепкий, насмешливый взгляд Дерека. Наверное, так зазнавшийся учёный смотрит на бактерию под микроскопом.
  - Откуда ты знаешь, что я был женат?
  Эртс пожала плечами.
  - Я секретарша. Секретарши много чего знают.
  - Особенно, если общаются друг с другом. В любом случае, мой расторгнутый брак не твоя забота, вряд ли ты у нас специалист по бывшим жёнам.
  «Язык за зубами! – приказывала себе Люси. – Язык за зубами! А, к дьяволу».
  - Ну, не скажите, - мило протянула Эртс, застёгивая последнюю пуговицу пальто. – Пожалуй, я могла бы дать пару ценных советов - у меня-то с бывшей женой прекрасные отношения, до сих пор вместе ходим по магазинам и в кино. – Одним движением она взметнула волосы, высвобождая их из-под ворота. – Приятного вечера. – И девушка юркнула за дверь прежде, чем Дерек успел что-нибудь сказать.
  Да Дерек ничего говорить и не собирался. Он лишь снова ухмыльнулся.

Глава 10
  - Харт, нельзя было помягче? – спросил мистер Лэйн, начальник, не столько гневно, сколько устало, ибо знал примерный ответ.
  - Можно, но тогда на кой чёрт вообще нужны тренировки по самообороне? Давайте вместо них устраивать стажёрам чаепития с кексами – пользы не намного меньше. Преступники церемониться не станут, но когда до наших неженок это дойдёт, будет поздно.
  - Ты вывихнул девушке руку!
  - А мог сломать. Нечего было выделываться. Хорохорилась со своим феминизмом, сама заявила, что поблажки ей не нужны и она может драться наравне с мужчиной. Хотела – получила.
  - Когда-нибудь, Дерек, на тебя подадут в суд.
  - Вероятно. Но не те, кого я тренирую, они все перед началом курса подписывают документы, заранее отказываясь от претензий, сами знаете.
  Ещё бы Лэйну не знать, когда-то именно он настоял на процедуре. Дерек был ужасным педагогом, подопечные его боялись и в большинстве своём ненавидели, однако каждый понимал: пройденный курс тренировок с Дереком Хартом – это как знак почёта на всю оставшуюся жизнь, плюс мощная карьерная рекомендация на будущее, поскольку Харт готовил ко всему, чему только можно, готовил жёстко, но добросовестно.
  - А те, кого ты посылаешь бежать в магазин за сигаретами для тебя?
  - Они совершеннолетние, какие претензии?
  - Это не педагогично. – Подобные разговоры Лэйн проводил с подчинённым регулярно, и от дежавю уже подташнивало.
  - Почему? Они соревнуются друг с другом: кто первым вернётся, тому автоматический зачёт. И им весело, и мне удобно.
  Лэйн покачал головой. Он Дерека терпеть не мог и уважал, а ведь очень сложно совмещать такие чувства по отношению к одному человеку. Впрочем, примерно так же к Харту относилось всё ведомство.
  - Чёрт с ним, я собирался поговорить о твоём отпуске. Думаю, мы всё-таки можем отпустить тебя и даже выплатить небольшую компенсацию за сорванные планы.
  Левая бровь Дерека приподнялась, обозначая настороженное недоумение. Ему предлагают отдохнуть? После того, как сами чуть ли не из самолёта его вытащили, объявив, что он позарез нужен для расследования?
  - А что с делом Джонсон?
  - Поручим другому.
  Стоило отдать Лэйну должное: он не пытался изображать непринуждённую честность, хотя и показал, что правды в любом случае не скажет.

***

  Они оба сотню раз представляли этот момент, но сейчас вели себя вовсе не так, как предполагали.
  - Ух ты, - улыбнулся Ник, рассеянно и счастливо, почти не соображая, что говорит, - а он даже не особо страшный.
  Дженни сморгнула слёзы радости, посмотрела на мужа, который обнимал её левой рукой, пристроившись рядышком на больничной койке, прыснула и ткнула в Ника локтем.
  Профессор тоже засмеялся, правой рукой продолжал боязливо придерживать завёрнутое в пелёнку создание, зевающее и глядящее на родителей непонимающими голубыми глазищами. Осмелев, Ник дотронулся до мягкой щеки сына и прошептал:
  - Он великолепен. – Вновь посмотрел на жену – ласково, любяще, благодарно. – Отличная работа.
  - Спасибо, - иронично и неимоверно тепло отозвалась Дженни. – Ты тоже внёс свою лепту, не прибедняйся.
  Они поцеловались, легонько и нежно.
  - Насчёт имени, - Дженни прикусила губу. Супруги обсудили множество вариантов, не остановившись ни на одном. Пиарщица собиралась озвучить новое предложение. – Может быть, Клод?
  - Клод? – В глазах Ника мелькнуло удивление, затем неуверенность. – В смысле, Клод – от имени…
  - Да, от имени Клаудия.
  - Почему?.. - Насколько Ник помнил, упоминания о Клаудии не вызывали у Дженни тёплых эмоций.
  Молодая мать пожала плечами, погладила беспокойно зашевелившегося малыша.
  - Потому что она когда-то была. Потому что она – это в каком-то смысле я. И мне не хочется, чтоб она пропала бесследно. – Дженни плавно покачала головой. – Знаю, звучит странно.
  - Очень, - согласился Ник, - с учётом того, что раньше имя Клаудии действовало на тебя как красная тряпка на быка.
  - Раньше. Не теперь.
  - Что изменилось?
  - Скажем так, я стала увереннее в себе.
  Она была рада, что Ник не попросил разъяснений. Но при необходимости Дженни объяснила бы чётко и кратко: теперь она точно знала, что Ник не променяет её на Клаудию, даже если появится возможность. Беременность придала Дженни уверенности не только в себе, но и в чувствах мужа. А вместе с этим появилось сочувствие к Клаудии, даже что-то вроде ощущения вины. Однако разве это разумно? Ведь, по сути, они – один человек, просто биографии разные. Так есть ли смысл терзаться?
  - Ты точно этого хочешь? – вкрадчиво и очень серьёзно спросил Ник.
  Дженни кивнула.
  - Да. – И улыбнулась.

***

  Как положено, вереницей потянулись родные и друзья, которые хотели поздравить Ника и Дженни, разделись с ними радость и, конечно, взглянуть на малыша. Даже Хелен изъявила намерение, впрочем, это скорее было издевательской угрозой, чтоб позлить Стивена. Харт предсказуемо пригрозил в ответ: он лучше пристрелит Хелен, чем позволит ей испортить Нику и Дженни такой день.
  - Паршивый ты всё-таки муж, - вздохнула рыжая.
  - Бывший муж, - автоматически поправил Стивен.
  А против визита Сары, разумеется, никто не возражал.
  - Такой чудесный малыш! – искренне восхитилась египтолог. Она даже состроила Клоду несколько забавных рожиц, хоть и понимала, что он слишком мал, чтобы это воспринять. – Ты сама-то в порядке, Дженни?
  - Более чем. Ник, по-моему, переживал сильнее меня. Медсёстры говорят, что сроду не видели такого нервного папашу, а им многих будущих отцов довелось наблюдать.
  - Я не нервный, я заботливый.
  - Как скажешь, милый.
  Вскоре Сара попрощалась с Каттерами, пообещав непременно зайти завтра. Сейчас пора было ехать на работу.
  На пороге палаты Тэйлор столкнулась с Беккером, едва успевшим открыть дверь. По инерции Сара врезалась в капитана, уткнувшись ладонями в его грудь. Сразу же отпрянула, да и Беккер сделал резкий шаг назад. Физический контакт продлился лишь секунду, но этого хватило, чтоб вызвать воспоминания о других прикосновениях, куда более долгих, дразнящий и жадных…
  Двое быстро поздоровались, после чего египтолог шмыгнула наружу, а военный зашёл внутрь, улыбаясь – поначалу несколько рассеянно – счастливым друзьям.

***

  Когда Дерек только приступил к расследованию, мерцала надежда найти убийцу, проверив тех, у кого был на Джонсон зуб. Однако Харт очень скоро понял: если проверять всех, кто ненавидел Кристин, он не то что в отпуск – на пенсию вовремя не уйдёт. А сейчас его отстранили, без толкового объяснения. Передали дело Уилсону. Уилсон неплохой специалист, но пока недостаточно опытный, хватка слабовата. Даже возвращённый отпуск не радовал, посему Дерек хмуро отказался от заслуженного отдыха, предпочтя взять новое дело.
  Официально передача состоится лишь завтра, посему напоследок Дерек заглянул в ЦИА. У него возникла парочка вопросов к ТО-4, а ещё хотелось снова испить чудо-кофе. Люси впрямь мастерски варила напиток, Дерек впервые в жизни пожалел, что у него нет секретарши, которую можно было бы уволить и переманить на её место Эртс.
  - Как тебя занесло на секретарскую работу? – поинтересовался Дерек, получив чашку вожделенного кофе от настороженной Люси.
  Подобное внимание лишь насторожило девушку сильнее.
  - Странный вопрос. Почти всех рано или поздно заносит на какую-нибудь работу. Почему бы и не на секретарскую?
  - Не спорю, но ты, кажется, слишком умна для секретарши.
  Люси едва взад себя не грохнулась.
  - Я?! С чего Вы взяли?..
  - Дура вряд ли сумеет закончить три курса медицинского университета с отличием. Правда, вряд ли умная бросит учёбу без видимых причин.
  - Вы читали моё личное дело?
  - Оно удачно попалось под руку. Признаюсь, мне было любопытно, не соврала ли ты насчёт однополого брака.
  - Могли бы просто спросить, я бы даже фото со свадьбы показала.
  - А расстались вы почему?
  - Это имеет хоть какое-то отношение к расследованию, которое Вы, кстати, с завтрашнего дня уже не ведёте?
  - Ни малейшего. Говорю же, мне любопытно, только и всего. Ты не обязана отвечать.
  Ага, попробуй не ответь столь опытному допросчику.
  - Мы с Моникой изначально не подходили друг другу.
  - Не сошлись характерами? – подтрунил Дерек.
  - Ориентациями. Я не лесбиянка, она тоже. – Увидев удивление Харта, Люси, в которой перепуг смешался с природной говорливостью, энергично-иронично объяснила: - Я родилась в деревне, нравы там консервативные. Родственники заладили, и по телефону, и при личных встречах: «Пора замуж, пора замуж, в твоём возрасте надо вовсю устраивать личную жизнь, а у тебя одни глупости на уме!» Меня капитально допекли. Однажды я с подругой поехала отдохнуть в Амстердам, причём у Моники была примерно такая же ситуация с роднёй. В Нидерландах однополые пары женят без всякой волокиты. И мы как-то спонтанно решили, что получится очень забавно, если поженимся, а потом предъявим друг друга нашим семьям.
  - И какой результат?
  - Великолепный. Мои родственники уже пять лет со мной не разговаривают.
  Если раньше в глазах Дерека читался насмешливый интерес, то теперь появилось нечто сродни солидарности.
  - Эртс, ты начинаешь мне нравиться.

***

  У Беккера был выходной, и после визита к Каттерам военный позволил себе зайти в бар, выпить немного пива, затем медленно прогуляться.
  Капитан знал, что сегодня не только он, но и многие его друзья из ЦИА всерьёз задумываются о своей жизни, переосмысливают что-то. Джесс наверняка нервничает, потому как ожидает, что Хилари снова заведёт разговоры о ребёнке, а если не заведёт, то невольно даст почувствовать, что по-прежнему хочет стать отцом, причём не в отдалённой перспективе, а чем скорее, тем лучше. На самом деле, девушка из-за этой темы волновалась сильнее мужа. Да, он хотел ребёнка, но не по принципу «Плевать на всё остальное». А в последние недели вовсе был рад, что у них с Джесс нет детей.
  Ему требовалось время и возможность побыть наедине со своими мыслями. Он до вечера слонялся по лондонским улицам, но этот витиеватый маршрут был ничем в сравнении с метаниями в голове, сердце и душе военного.

***

  - Твои родители действительно такие консерваторы? Мы как-никак живём в двадцать первом веке, в прогрессивной стране.
  - Моё второе имя – Гризельда*. Теперь понимаешь масштаб бедствия?
[*Гризельдой зовут литературную героиню, известную беспрецедентной покорностью своему мужу, смирением, послушанием – прим. авт.]
  Дерек знал про второе имя Люси, оно указывалось в документах. И всё-таки услышать из её уст было гораздо смешнее, чем прочитать.
  Харт ограничился дипломатичной улыбкой.
  - Кстати, спасибо, что подвозишь до дома.
  - Не за что, Гризельда.
  - Эй!
  - Что? По-моему, тебе очень подходит. Может, стоит постоянно тебя так называть?
  «До чего же вредный!»
  - Наверное, в школе тебя били. Хотя бы пытались.
  - Обижаешь. Побить меня порывались ещё в детском саду, причём воспитатели. А когда мне было пять лет, отец побрил меня налысо. Официальной причиной была вспышка детского педикулёза в районе, но я подозреваю, что на самом деле папа пытался найти под волосами родимое пятно в форме трех шестёрок.
  - Не удивлюсь, если нашёл.

***

  Китти рисовала, сидя за специальным столиком. Она пыхтела, старательно выводя круги и волнистые линии, улыбалась, когда результат ей нравился. Сара тоже улыбалась, глядя на свою девочку.
  Учёная собиралась посмотреть телевизор, но быстро отказалась от затеи. Не удалось найти ни подходящих для Китти детских передач, ни хороших фильмов, которые были бы интересны Саре. Слезливо-сопливых мелодрам экс-Пейдж не жаждала, триллеры и ужастики её никогда не привлекали, а новости были ещё хуже ужастиков. Где-то в мире что-то взорвалось и погибли люди, где-то нацисты вышли на демонстрации, где-то беженцев массово уничтожали свои же соотечественники, где-то затонул очередной танкер с нефтью. Египтолог выключила телевизор и теперь с удовольствием наблюдала за дочерью.
  Не хотелось вмешиваться в творческий процесс, ведь даже маленькому ребёнку нужно, чтоб уважали его личное занятие. Но когда Китти оторвалась от картины и улыбнулась маме, Сара всё-таки спросила:
  - Можно мне порисовать с тобой?
  Китти радостно кивнула и протянула ей один из карандашей.
  - А что мы рисуем? – Сара пригляделась к набору зигзагов и загогулин.
  - Бабочек, - проворковала Китти.
  - Какая я глупая, сразу не догадалась.
  Девочка очень серьёзно посмотрела на маму и сказала:
  - Ты не глупая.
  Египтолог рассмеялась и поцеловала дочку в висок.
  - Спасибо, милая. Можно я нарисую бабочку в этом углу?
  - Угу.
  Однако только Сара начала приобщаться к изобразительному искусству, как застрекотал дверной звонок. Учёная глянула на часы – половина девятого.
  Она посмотрела в глазок и на несколько секунд засомневалась, стоит ли открывать дверь, за которой стоит Беккер. Сердце забилось отчаянно, и Сара почувствовала, что щёки начали пылать. Сначала захотелось спрятаться куда-нибудь, взять передышку, прийти в себя. Потом она поняла, что это и глупо, и трудновыполнимо, и надо хотя бы узнать, зачем пришёл капитан.
  Хотя Сара и так догадывалась. И окончательно убедилась в своих опасениях… в своих надеждах, когда между ней и Беккером исчезла преграда. Не было долгих испытующих взглядов, томных вздохов или сдавленного шёпота. Едва дверь отворилась, военный перешагнул порог и обнял Тэйлор. Сара знала, что Беккера надо оттолкнуть, образумить, выгнать. Но она не смогла. Сама прижалась к военному, обняла поверх плеч и прикрыла глаза, позволив себе ненадолго забыть обо всём, что было неправильно.

***

  - Ты совсем не скучаешь по мне? – В словах Хелен не было жалобных ноток, однако также не было сарказма или небрежности, и Стивен удивился.
  Почему она вообще задала этот вопрос?
  Заработавшись, они одновременно покинули здание и направлялись к парковке. Может, Хелен вспомнила, как раньше она и Стивен, ещё женатые, шли этим же маршрутом, когда один приезжал встречать другого. Или из-за появления Клода Каттера вспомнила, как сама подумывала о ребёнке.
  Беда в том, что и у Стивена сегодня было примерно такое же задумчиво-переоценочное настроение. К вечеру вконец расхотелось спорить и язвить.
  - Я скучаю по Кэт, - ответил Харт к собственному удивлению. – Иногда.
  А ещё он скучал по ощущению семейности и надёжности, по осознанию, что есть вторая половинка, которая поддержит в любой беде. По вечерам, когда дома ждали. По ночам, когда, просыпаясь, он слушал глубокое, ровное дыхание жены или сквозь сон чувствовал, что она приникает к нему и осторожно обнимает… Отставить сентиментальности! Вспомни лучше про отсек с хищниками, про выстрел в Ника, про…
  - Уверен, твой Джамал не даёт тебе заскучать, - холодно добавил Стивен.
  Хелен осклабилась. Раньше она использовала любой повод, чтоб подразнить бывшего мужа наличием у неё знойного арабского приятеля, однако это на Стивена не особенно действовало. Да и не хотелось вновь затевать уже надоевшую игру.
  - Джалиль. И скорее это я не даю ему заскучать. Джалилю нравится моя компания, нравятся наши беседы, в том числе возможность обсудить новые проекты и разработки.
  - Ага, научный интерес у него просто-таки на лице написан, когда он смотрит на тебя, - хмыкнул Харт, не успев прикусить язык.
  Хелен великодушно сделала вид, будто не заметила недовольства, напоминающего ревность.
  - Джалилю интересно общаться со мной, а мне с ним. Мы развеиваем предубеждения друг в друге, что занятно. Но мы просто друзья. По крайней мере, дальше совместных ужинов не продвигались и вряд ли продвинемся. – «Хотя иногда мы оба, кажется, были бы не против, да сейчас об этом лучше благоразумно молчать».
  Харт не удержался и бросил на бывшую жену удивлённо-недоверчивый взор. Хелен хихикнула.
  - Стивен, у Джалиля три жены и восемнадцать официальных наложниц, он и так затра… в смысле, залюблен дальше некуда.

***

  Они втроём рисовали бабочек, потом дорогу с машинами и замок принцессы. Китти начала зевать, и Сара отнесла её в комнату, где уложила спать. Когда экс-Пейдж вернулась в гостиную, Беккер сидел на диване. Сара устроилась рядом.
  Это было уже серьёзно. Серьёзнее, чем одна «ночь неосторожности» в Индии, потому что сюда Беккер пришёл после долгих раздумий и принятого решения, Тэйлор тоже всё взвесила. Она не хотела быть любовницей женатого человека, да и сам человек не хотел такого унижения ни для неё, ни для жены, ни для себя.
  - Что мы будем делать? – негромко спросила Сара, пристально всматриваясь в лицо капитана.
  Он ответил вымученным, но твёрдым взглядом. И произнёс:
  - Есть лишь один выход.

***

   Тем же вечером, только позже, Беккер убедился, что женская интуиция это не миф.
  Джесс не встретила его у двери. В квартире было очень тихо, и если б не свет из спальни, военный решил бы, что жены нет дома. Но свет был, значит, была и она.
  Капитан прошёл в комнату.
  - Привет.
  - Привет, - отозвалась Джесс, сидевшая на кровати. Экс-Паркер не повернулась к мужу, продолжая сверлить взглядом картину на стене – жизнерадостный пейзаж с цветами и птичками.
  Внезапно Беккер осознал, что не представляет, с чего начать. Как безболезненно сказать жене, что хочешь развестись? Дьявол, никак!
  - Джесс…
  - Это из-за детей? – Она по-прежнему не смотрела на него, но взгляд стал жёстким. – Из-за того, что она захочет родить тебе ребёнка, не откладывая?
  Капитан обомлел. Лести в словах Джесс было мало, однако она имела право злиться. Но как, чёрт возьми, она догадалась? И догадалась ли? Может, у неё на уме что-то другое, точнее, кто-то другая?
  - О чём ты?
  Джесс повернулась к нему. В синих глазах стояли слёзы, и всё-таки выражение лица было боевым. И разочарованным.
  - Я не самая умная девушка в мире, это точно, но не полная дура. Не унижай меня ещё больше, Хилари.
  Он вздохнул, не понимая, что чувствует в данный момент – вину, боль или облегчение. Наверное, всё разом. Капитан подошёл к постели и опустился на корточки перед Джесс.
  - Прости. – Он взял её за руки.
  Девушка выдернула свои ладони из его ладоней и кинула на капитана обозлённый взгляд.
  - Ты не ответил на мой вопрос. Это из-за детей?
  Почему все привязываются к нему с детским вопросом?! Мания какая-то, причём не у него, а у окружающих!
  - Нет.
  Похоже, она ожидала иного ответа, и, наверное, тому ответу обрадовалась бы, ведь тогда можно было б… поторговаться, что ли.
  - Нет, - повторил Беккер. – Наличие или отсутствие детей тут ни при чём. - Хотелось провалиться по землю от стыда и вины. - Давно ты знала?..
  - Узнала минуту назад. А подозревала пару недель, да не хватало смелости спросить прямо. – Она ненадолго прикрыла глаза и сжала губы. – Тебе нужен развод?
  - Прости, Джесс…
  - Хилари, твою мать, не мямли и не извиняйся! – сорвалась координатор. Её голос сделался столь резким, что военный едва не отшатнулся от неожиданности. – Просто ответь на вопрос! Да или нет?!
  - Да.
  Лицо Джесс стало каменным.
  - Уходи.
  - Джесс…
  - Уходи!
  Насколько легче было бы им обоим, начни Джесс осыпать Беккера ударами, проклинать, колотить кулаками по груди. Он чувствовал себя такой сволочью, что и глаза бы себе позволил выцарапать.
  Но Джесс вопила, чтоб он ушёл. Хоть в этом он может поступить так, как она хочет. В конце концов, Джесс не уточняла, откуда именно Хилари должен уйти, и капитан ограничился уходом из комнаты. На ночь он обоснуется в гостиной, не стоит сейчас оставлять Джессику одну. Что бы та ни сказала сгоряча, она была умной девушкой и вряд ли наделала бы глупостей, однако военный не собирался рисковать.
  Разумеется, уснуть в эту ночь не удалось, капитан и не пытался. Лежал на софе, надеясь, что голова не взорвётся от обилия мыслей. Он слышал, как Джесс в спальне сдавленно плачет.

0

10

Глава 11
  Люси прямо-таки не поспевала за событиями! Капитан Беккер и Джесс развелись. Грустненько. Они казались такими милыми. Джессика написала заявление об увольнении по собственному желанию, отработала полагающиеся дни, ушла из ЦИА и уехала из Лондона – перебралась в Бирмингем. Грустненько вдвойне. Почти сразу после известия о разводе Беккеров всплыла причина этого самого развода, её никто особенно не таил. Капитан и Сара Тэйлор теперь вместе. Классненько! В смысле, Джессике Люси продолжала сочувствовать, но любовь секретарши к интересным сюжетам никуда не делась.
  Эмили ушла от Мэтта, и это, безусловно, грустненько, с другой стороны – сколько можно тянуть? Беккер вон успел жениться, развестись и найти новую пассию (да и пассия побывала замужем, овдовела, стала матерью), а у Мерчант и Андерсона ничего не сдвинулось с мёртвой точки. Предложение выйти замуж это прекрасно, но нужно ведь, чтобы за этим что-то последовало. Похоже, Эмили надоело ждать, рождение Клода подтолкнуло её к действиям, и она собрала вещи. Хорошо, что, в отличие от Джесс, не бросила работу. Мэтт, кажется, переживал (хотя мало сие демонстрировал); и Люси не понимала, почему он тянул кота за хвост так долго – пока хвост не оторвался. Андерсон и Мерчант сохранили дружеские отношения, во всяком случае, не ругались и не игнорировали друг друга.
  Кто Люси действительно радовал, так это Стивен и Хелен, за их пару она болела всегда. В чём-то страстном и необузданном бывшие супруги секретаршей замечены не были, однако они явно стали ближе. Стивен уже не метал гневные взгляды, а Хелен не язвила по поводу и без. Вдобавок, вчера один из военных после своей смены рассказал Люси приятную историю, угощаясь крепким чаем. День выдался удивительно богатым на открывающиеся аномалию, плюс существенное количество работников, в том числе военных, пали жертвами сезонной эпидемии гриппа, словом, людей не хватало. И когда Хелен по какой-то своей причине (Люси не сомневалась, что это причина с инициалами С. Х.) под вечер вызвалась поехать вместе с одной из групп по очередному сигналу тревоги, никто не стал сильно возражать. Состав у группы был минимальный: Стивен Харт и сержант Шейн МакАдамс. Шейн не зря считался отменным рассказчиком - Люси словно увидела случившееся своими глазами.
  Аномалия открылась в детском театре; первым делом объявили общую эвакуацию. «Охотники за динозаврами» двинулись проверять здание вместе, решив, что разделяться – идея не лучшая. В одном из помещений обнаружили девочку, забившуюся в шкаф с костюмами. Малышка лет четырёх была перепугана и отказывалась вылезать. Харт и МакАдамс воззрились на Хелен, мол, ты же женщина, успокаивание детей тебе ближе, чем нам. Стоит отметить, что сержанта дети раздражали – не все и не всегда, а некоторые и иногда, но в целом он считал, что в современном обществе с детьми слишком носятся, чрезмерно сюсюкают и чересчур опекают, штампуя беспомощных неженок. Хелен наклонилась и ласково сказала: «Привет. Как тебя зовут?» «Энни», - после паузы пролепетала девочка. «Какое красивое имя. Ты должна вылезти, пойдём с нами». Энни замотала головой, крепче вцепившись в блестящий костюм. Шейн не понимал, почему бы не схватить девчонку в охапку и не вынести из здания, развели тут деликатности! «Энни, - продолжила Хелен тем же елейным тоном, - если ты останешься здесь, выскочит злое и страшное чудовище с огромными когтями и большущими острыми зубами. Оно оторвёт тебе ноги, потом откусит руки, а потом голову, и это будет очень-очень больно, Энни. Если ты сейчас не вылезешь, мы уйдём, и ты останешься одна, пока не появится чудовище». Девочка ударилась в слёзы, но из шкафа вылезла моментально. Хелен усмехнулась, взяла ребёнка за руку и посмотрела на мужчин. Шейн глядел восхищённо, Харт – не удивлённо, не одобрительно, но и не осуждающе. «Отведу её на улицу и вернусь», - бросила Хелен. Через несколько секунд после того, как Каттер с девочкой скрылись, Шейн спросил: «Можно я на ней женюсь в случае чего?» «Нет», - буркнул Стивен.
  Вопреки всему вышеперечисленному Люси, в кои-то веки, могла честно сказать, что у неё личная жизнь не менее интересная, чем у команды ЦИА. Не то чтобы с Дереком завязалось что-то из ряда вон выходящее, но он сам по себе был оригинальным персонажем. А когда Люси перестала его бояться, оказалось, что поддевать Дерека – сплошное удовольствие, он всегда отвечал той же монетой, и беседы получались изумительные, нередко смешные. Люси сама была смешной, о чём Харт не раз ей сообщал, предпочитая, правда, термин «ненормальная». Эртс отвечала, что не ему судить о нормальности. Ни один из них не опасался обидеть другого, просто потому, что это трудновыполнимо, практически нереально.
  Выяснилось, что они оба любят шахматы. «Шахматы – самый шовинистский вид спорта!» - однажды заявила Люси. «Почему?» «Много женщин-шахматисток ты видел на крупных международных соревнованиях?» «Кто виноват, что они не доходят до этих соревнований? Мужчины в принципе играют в шахматы гораздо лучше женщин, не надо феминистских обвинений!» «Я не феминистка, боже упаси». «Да? А в кафе всегда сама за себя платишь».  «Не хочу чувствовать себя обязанной. Если ты заплатишь за ужин, мне будет казаться, что я что-то тебе должна, может, даже секс. Как-то обидно отдаваться за еду, особенно кафешную. Хм, а может, нам стоит сыграть в шахматы на раздевание?» Дерек над идеей посмеялся, но не одобрил, и Люси изначально знала, что так будет. Она знала, что с Дереком можно сколько угодно шутить на тему секса, сам секс от этого ближе не станет. «Зря отказываешься. Я, между прочим, очень хороша в постели». «Да?» «Да. Занимаю мало места и не храплю».
  На днях, вернувшись из поездки по родным краям, Люси заскочила к Дереку и презентовала галлон козьего молока в пластиковой бутыли из-под воды. «На кой хрен?» - спросил Харт, не вынимая изо рта сигарету. «Молоко выводит из организма токсины и прочие пакости, тебе это явно не помешает. А козье молоко самое полезное». «Где ты разжилась этой гадостью?» «Ездила в гости на ферму к деду и кузенам, они подарили». «Ты же не разговариваешь с родственниками». «Не со всеми». «Правильно, родственные связи надо поддерживать». «Не ожидала услышать такое от тебя». «Напрасно. Родственники очень важны». «В чём подвох?» «Нет подвоха. Просто жизнь штука непредсказуемая, в любой момент может потребоваться донор». «Дерек!» «Что? Это единственная причина, по которой я поздравляю кое-кого из родни с Рождеством и иногда посещаю семейные сборища».

***

  В действительности Дерек любил родных, но по-своему и лишь самых близких. Учитывая специфику его работы, стоило как можно большему числу людей дать понять, что Дерека ничуть не заботит участь ближайших и дражайших, - стопроцентной гарантии нет, но сей спектакль хоть в некоторых случаях ограждал родственников от опасности, не позволяя им стать мишенями для недоброжелателей Дерека. Недоброжелателей-то у следователя было хоть отбавляй, в последнее время количество только увеличивалось. Очевидно, один из них сидел перед Хартом прямо сейчас.
  Харт стоял навытяжку, одетый в официальную форму – полный сезонный вариант, включая перчатки. Попробуй одеться неофициально, если тебя вызывают в Министерство на встречу с генералом. (Дерек мог бы, но зачем напрашиваться на дополнительные упрёки?) Что интересно – вызвали в Министерство внутренних дел, а генерал был из Министерства обороны.
  Слова значили гораздо меньше, чем сам факт встречи. Разговор был безукоризненно корректный, генерал О’Брайан пробежался по рабочим успехам Харта, поблагодарил за добросовестный плодотворный труд, отметил похвальное рвение, однако намекнул, что если рвение будет чересчур похвальным, это необязательно принесёт пользу. Нельзя так надрываться, заниматься расследованиями в нерабочее время, особенно уже не своим делом, перенапряжение плохо сказывается на здоровье. Военная прокуратура ведь не хочет лишиться столь опытного и ценного сотрудника. Берегите себя, мистер Харт, и, кстати, передавайте привет родным. Они, надеюсь, тоже живы-здоровы?
  Злобный холодок пробежал вдоль позвоночника. Дерек всегда тонко чувствовал угрозы, а тут и тонкое чутьё не требовалось – ему практически открыто угрожали. Ему и его семье.
  - Благодарю, сэр, - Харт продемонстрировал короткую улыбку, от которой за милю несло равнодушием. – Насколько я знаю, все мои близкие родственники в порядке, особенно отец. Хотя, если б он скончался, мне бы досталось неплохое наследство, надо полагать.
  Намёк не уловил бы разве что глухой. О’Брайан уже слышал о Харте и, в общем-то, примерно такой реакции ожидал, однако немного удивился. Удивляться много генерал перестал давным-давно.
  Дерек улыбнулся шире, расслабил спину.
  - А как поживает Ваша семья? Жена, дочь, зять, две замечательные внучки и один пока не родившийся внук – судя по последнему УЗИ, мальчик? Надеюсь, Рэйчел помогли средства от токсикоза, которые позавчера выписал врач? – У Дерека было несколько часов, чтоб подготовиться к встрече, и он не терял времени зря. Вызнать мелочи, производящие впечатление, зачастую проще, чем раскопать что-то крупное. – Внучек зовут Наоми и Эмма, если не ошибаюсь? И, кажется, младшую вы чаще называете Эми. Славные девочки, и учатся в престижной школе – Школе святого Павла, верно? Весьма, весьма респектабельное заведение. Несколько моих хороших знакомых живут в том районе, да и я сам частенько там бываю.
  Собеседник не побледнел и не покраснел, не сжал кулаки, не одарил Харта гневным взором. У О’Брайана была слишком хорошая выдержка. И всё же зазвеневший в голосе металл выдал напряжение, когда генерал холодно подвёл итог:
  - Я рад, что мы друг друга поняли, мистер Харт.
  Дерек позволил себе ухмыльнуться.
  - А уж я-то как рад, сэр. Разрешите идти?
  Что-то в спокойном, даже весёлом тоне и беспечном взгляде Харта внезапно вывело генерала из себя. Он знал такой тип людей – от них можно и нужно ожидать чего угодно.
  - Проваливайте к дьяволу.

***

  У персонала ЦИА и ТО-4 были разные комнаты отдыха, зато одна кухня. Стивен и Хелен не впервые сталкивались здесь. Сегодня Харт, вопреки обыкновению, не стал презрительно фыркать и демонстративно покидать помещение. Он просто достал из холодильника контейнер с едой и поставил разогреваться в микроволновку.
  - Хорошо, - задумчиво промолвила Хелен, сделав крупный глоток из кружки с кофе.
  - Что хорошего?
  - Что ты ешь нормальную пищу, а не перешёл на заварную вермишель, чипсы и прочую гадость.
  По правде говоря, такой период в жизни Стивена после развода был, но привычка к качественной еде оказалась сильна, и он начал покупать блюда, наиболее близкие к домашним.
  - Ты сама заботливость.
  Хелен снова отхлебнула кофе и заправила за ухо бунтующий медно-рыжий локон.
  Через минуту звякнула микроволновка. Стивен вынул свой обед, с сомнением посмотрел на выход и вдруг спросил:
  - Какими были твои настоящие родители?
  Немало удивившаяся Хелен, как ни странно, ответила без увёрток:
  - Вменяемыми, если тебя это интересует.
  - Не только это.
  Она поставила кружку на стол, потёрла указательным пальцем нижнее веко.
  - Ждёшь душещипательную историю?
  - Я ничего не жду, - пожал плечами Харт и развернулся, дабы с достоинством удалиться.
  - Моя мать ушла из дома, когда мне было шесть лет, - произнесла Хелен жёстко, но поспешно. Харт остановился, опять повернулся к бывшей жене. – Я не считаю это трагедией. Когда я подросла, поняла, почему она так поступила. Даже поняла, почему она не взяла меня с собой.
  Будь на месте Хелен другой человек, Стивен ощутил бы неловкость и автоматически попытался выразить сочувствие, хотя бы взглядом. Но Хелен действительно не переживала.
  - И почему же?
  - Потому что ей осточертела жизнь с моим отцом, а я стала бы напоминанием о нём, да и обузой. Думаю, она хотела начать жизнь сначала, забыть обо всём, что трепало ей нервы и заставляло чувствовать себя униженной.
  - Твой отец издевался над ней?
  - Не совсем. Сам он считал, будто оказывает ей неоценимую услугу, постоянно делая замечания и тыкая носом в ошибки и самые маленькие оплошности – насчёт внешнего вида, хозяйства, воспитания ребёнка, то есть меня. Он очень удивлялся, что она не ценила эдакую заботу. Он упрекал жену за то, что в доме не идеально чисто, и сам постоянно мусорил где придётся, разбрасывал одежду, оставлял скоропортящуюся еду на столе. Всё в таком духе. В конце концов, мать не выдержала, собрала вещи и ушла. – Хелен поглядела Харту в глаза не затравленно или грустно, а весело.
  - Значит, сбегать от мужей - это у вас семейная традиция.
  - Получается так, - хихикнула Хелен, и впервые подумала: может, впрямь ненормально, что она настолько легко приняла и пережила уход матери? Нормальный ребёнок плакал бы, скучал и хоть ради приличия заработал душевную травму. А Хелен с детства была в чём-то бесчувственной. Не в смысле «злой», а в смысле – спокойно принимающей реальность и не слишком расстраивающейся из-за того, чего нельзя изменить. Вероятно, обыкновение не переживать из-за окружающих она унаследовала от отца. – Я понятия не имею, где мать сейчас, но надеюсь, что у неё всё благополучно.
  - И тебе никогда не хотелось её найти?
  - Зачем? Ей же никогда не хотелось меня повидать, они ни разу не пришла, не позвонила, не написала. – И опять никакой обиды, лишь практичность.
  - Может, с ней что-то случилось.
  - Тем более – к чему тратить силы на поиски, которые не увенчаются успехом, да ещё в итоге расстроят?
  Сильнее холодной логики Хелен Стивена настораживало лишь то, что иногда он эту логику понимал. Однако он не спешил проникаться солидарностью и сочувствием.
  - С отцом ты тоже не общаешься?
  - Нет. Не знаю, где он, и знать не хочу.
  - Могла бы лучше относиться к человеку, который, как бы там ни было, тебя вырастил.
  - К человеку, который меня вырастил, я отношусь прекрасно, только это не отец, а его сестра – моя тётя Синтия. Он спихнул меня ей через полмесяца после ухода матери.
  - Безумная тётя, которая всем раздаривает вышитые носовые платки?
  - Раздаривала. Сейчас она направила любовь к рукоделию в более выгодное русло – расшивает на заказ нижнее бельё, к ней очередь из клиенток выстраивает на месяц вперёд. – Хелен не удержалась от смешка, когда Стивен вопросительно-игриво воззрился на неё. Ему всегда нравилось, как «Кэт» одевается, и ещё больше – как она раздевается, о её нижнем белье он был весьма высокого мнения. – Мне, как родственнице, предоставляются скидки и внеочередное обслуживание.
  - Она знала, что ты жива?
  - Впервые вернувшись в наше время, я сразу навестила тётю.
  Стивен хмыкнул, но не стал комментировать.
  - Между прочим, когда я вернулась второй раз и приехала к ней, она нисколько не удивилась, только улыбнулась: «Давненько тебя не было, Хелен, я уже начала волноваться». Прежде, чем я сказала, кто я. Она вправду немного не от мира сего, но часто замечает то, что упускают другие. Не сочти за упрёк.
  - Не собирался. – Всё-таки ему захотелось поддеть бывшую жёнушку. – Тётя не обиделась, что ты не позвала её на нашу свадьбу?
  - Синтия терпеть не может сборища. Если б она захотела прийти на свадьбу, я бы нашла способ это устроить.
  - Не сомневаюсь. – Стивен посмотрел на неё пристальнее. – Получается, истории про зверства твоих родителей – сплошная выдумка?
  Именно это, а не упоминание о матери или отце, по-настоящему укололо Хелен. Она вздрогнула и вскинула на Харта взгляд.
  - Я ничего не выдумывала. – Рыжая нервно облизнула губы. – То есть, я выдумала конкретных приёмных братьев и сестёр, но не издевательства. Издевательства были реальными.
  Стивен подозревал, что догадывается, о чём она.
  - Даже то, с клеткой?
  Хелен кивнула.
  - Синтия живёт в деревне, недалеко от границы с Шотландией. Не беспросветная глушь, но зоозащитники туда добираются редко. По крайней мере, к нашему соседу не добрались. Он где-то раздобыл медвежонка и для забавы посадил в клетку. Медвежонок рос, а клетка – нет. К моменту, когда туда переехали мы с Синтией, зверь даже разогнуться не мог. Даже сесть, не то что встать. А соседу, видимо, нравилось ощущать власть над живым существом.
  Когда об этом говорила «Кэт», из её рассказа выходило, что она ничего не сделала, чтобы изменить ситуацию. Тогда Стивен мог в это поверить. Но не теперь. Чтоб Хелен упустила случай под благородным предлогом организовать несимпатичному ей человеку подлянку? Да никогда!
  Она легко угадала мысли Харта.
  - В один прекрасный день, точнее, ночь, я пробралась к нему на задний двор и вскрыла замок клетки.
  - И?
  - И на следующее утро медведь порвал урода в клочья. Правда, самого медведя застрелили полицейские – тут-то они примчались быстро, хотя когда мы с Синтией писали жалобы по поводу жестокого обращения с животными, никто не пошевелился.
  - Тебе жаль?
  - Безусловно.
  - Медведя?
  - А кого ещё? Не этого же выродка, он получил по заслугам, даже меньше.
  Она была монстром. Иногда Стивен об этом почти забывал, но сейчас вспомнил очень отчётливо. Хотя, сосед был гораздо хуже. Харт, как ни старался, не смог обнаружить в себе ни грамма жалости к тому человеку. Но Хелен-то от этого лучше не становилась.
  Стивен больше ничего не сказал. Он вышёл.

***

  - Какого чёрта, - ну, честно говоря, там было другое, менее цензурное слово, - ты притащилась? – нахмурился Дерек, традиционно не потрудившись достать изо рта сигарету. Он встал, прислонившись вытянутой вверх рукой к дверному косяку, будто повиснув на нём, и вряд ли собираясь приглашать Люси внутрь.
  Но Люси была девушкой стройной, а сейчас ещё рассерженной. Злость придала ей наглости и шустрости. Эртс проскользнула внутрь и заговорила, гневно уперев руки в бока.
  - А ты какого чёрта, - тут было именно слово «чёрт», надо отдать должное воспитанию Люси, - меня продинамил? Мы должны были встретиться, забыл?
  - Забыл, - без всякого подобия стыда признался Харт. В выцветших джинсах и белой майке он смотрелся непривычно для Люси.
  Эртс раскашлялась, что неудивительно – в помещении стоял такой дым, что, казалось, вот-вот из-за угла выпрыгнет какой-нибудь растрёпанный длинноволосый музыкант и примется ломать гитару о пол.
  - Я прождала тебя час, переживала – думала, что-то случилось, раз ты не отвечаешь на звонки. А ты, значит, просто решил покурить? И уйти в запой? – Она, похоже, лишь сейчас обратила внимание на стакан с янтарно-коричневой жидкостью в правой руке Дерека.
  - Хочешь? – невозмутимо предложил Харт.
  - Нет! – прорычала Люси. Рык из уст такой хрупкой девушки, обладательницы аккуратной кукольной фигурки и светлых кудряшек, воспринимался как нечто потешное. – Зачем я вообще пришла?
  - Вот и я удивляюсь. Проваливай. - Он сказал это не агрессивно, а устало. Настолько устало, что Люси сделалось конкретно не по себе.
  - Что случилось?
  - Тебе-то какое дело?
  - У меня испорчен целый вечер, и я хочу знать из-за чего.
  Он смотрел на неё слишком долго и неприлично пристально, будто просвечивал взглядом. На целую минуту Дерек задумался столь глубоко, что Люси прочувствовала это кожей. Захотелось поёжиться, вопреки тёплой куртке девушке стало прохладно. Наконец, Харт принял решение.
  - Проходи.
  Люси покосилась на него обиженно, однако сняла куртку, зашла в гостиную и оккупировала небольшое кресло. Дерек уселся на диване рядом. Кивнул на мясо с хлебом, которые, видимо, использовались в качестве закуски. Точнее, должны были бы использоваться – они покоились на теоретически журнальном столе невредимыми, рядом лежали нож и вилка.
  - Будешь?
  - Нет.
  - Зря.
  - Итак? – выдохнула Люси, когда поняла, что на горизонте вновь замаячила затяжная пауза.
  - Я знаю, кто убил Джонсон. – Дерек усмехнулся. – То есть, не конкретные имена исполнителей, а идейного вдохновителя и причину, по которой убийство демонстративно нелепо обставили.
  Серо-голубые глаза секретарши широко распахнулись, вспыхнув любопытством, хорошенький ротик приоткрылся в немом изумлении.
  - И? – кое-как выдавила она. – Кто?!!
  Дерек встал и нарочито небрежно прошёлся по комнате.
  - Ты давно смотрела новости?
  - Дерек Харт, не увиливай!
  - Я не увиливаю. – Он изобразил полупоклон. – Я красиво подвожу к разгадке. – Усмехнулся снова, отпив виски. – И повторяю свой вопрос, а это, между прочим, портит эффект: давно ли ты смотрела новости? Я имею в виду, британские и мировые, не муниципальную хрень.
  - К твоему сведению, я каждый день смотрю новости, - пробубнила Люси. – По телевизору и в Сети, иногда слушаю радио.
  - И что думаешь насчёт мировой обстановки?
  - Бардак. Но тут особой сенсации нет.
  - Сенсации нет, а изменения есть. Ты видела репортажи о ближневосточных беженцах?
  - Которых расстреливают у них же на Родинах?
  Последние месяцы эта тема всплывала постоянно. Массовые расстрелы в лагерях беженцев наперебой осуждали власти всех стран, ООН и туча других международных организаций и объединений.
  - Их самых.
  - Конечно, видела. – Люси помрачнела. Ей не нравилось, к чему всё идёт.
  - И видела скорбные лица наших политиков, порицающих сии «вопиющие действия боевиков, которые не жалеют собственный народ в угоду своим фанатичным террористическим убеждениям»? – Тон порицаний следователь изобразил очень похоже, Люси подумала мельком, что Дерек не лишён актёрского таланта.
  - Видела…
  - А затаённого облегчения в глазах не заметила?
  - О чём ты?
  Ей почудилось, что Дерек хочет сплюнуть; да уважение к чистоте собственного жилища оказалось сильнее раздражения.
  - О том, что на самом-то деле это очень выгодно: беженцев убивают пачками на их же территории, а значит, они не попадут в Европу и не будут «создавать напряжённую социальную и криминальную обстановку». – У него вновь неплохо получилось передразнить кого-то из политиканов.
  Самому Дереку не нравились беженцы, однако точно так же ему не нравились коренные британцы. Он не любил людей в принципе, но не любил демократично – всех подряд, не разделяя по расе, религии, гражданству и полу.
  - Ты хочешь сказать… - медленно начала Люси. Не договорив, она беспомощно уставилась на Харта.
  Тот кивнул.
  - Какими бы фанатиками ни были террористы, договориться можно и с ними. Скажем, ты им какую-нибудь технологию, а они тебе – сотни тысяч трупов, которые перестают быть потенциальной проблемой для твоей страны… Для твоих стран – сильно сомневаюсь, что этим промышляет только наша с тобой Родина. Руководства других европейских государств наверняка тоже сочли для себя выгодной подобную сделку. Да, милая Люси, я хочу сказать, что правительства обменивают технологии будущего на решение проблемы с беженцами.
  - Это дичь! – Люси вскочила, но осталась на месте, зачем-то озираясь по сторонам. – Бред, такого не может быть!
  - Почему? – искренне удивился Дерек.
  - Потому что… Потому что… В новостях говорили про тысячи убитых! Уж никак не про сотни тысяч!
  Харт фыркнул.
  - Вот это дичь и бред – считать, будто в новостях всегда говорят правду и никогда ничего не преувеличивают или, наоборот, не преуменьшают, если есть указания сверху.
  - Люди, принимающие такие важные решения, дослужившиеся до таких высоких постов, не могут быть идиотами! – Люси упорно не желала сдаваться. – Взять и выдать террористам технологии будущего? Любой дурак поймёт, что рано или поздно – скорее рано! – террористы направят эти технологии против западных стран, против нас!
  - Да. Любой дурак поймёт. Но дурак с практически неограниченными возможностями будет уверен, что сумеет помешать, противопоставив гораздо более мощные и совершенные системы защиты и отслеживания. Уверен не без оснований; во всяком случае, пока. И потом, вряд ли террористам дали бы что-нибудь по-настоящему опасное в глобальных масштабах.
  - Допустим, - Люси почувствовала, что больше не в состоянии спорить. – Какое отношение ко всему этому имела Кристин Джонсон?
  - Не могу сказать точно, - вынужденно признал Дерек. – У меня две основные версии, выбирай, которая тебе нравится больше. Первая: даже у Кристин Джонсон была совесть, которая возражала против массовых убийств. Вторая: Джонсон одобряла план, но считала, что ей, как человеку, участвующему в поисках выгодных покупателей, полагается некое поощрение, очевидно, не малое, раз оказалось проще убить её, чем предоставить желаемое. В обоих случаях Джонсон могла угрожать, и её угрозы наверняка не были блефом. Поэтому от неё избавились. Причем избавились максимально топорно - на первый взгляд, чтоб не возникло ни малейшей ассоциации с заоблачными технологиями. Однако Джонсон была не последним человеком в Министерстве, и понадобилось создать видимость тщательного расследования. Полагаю, попросили хорошего следователя, и моё – хочется верить, что ничего не подозревающее – начальство выдвинуло меня.
  - А потом до кого-то дошло, что ты слишком хороший следователь, и тебя велели отстранить.
  - Вероятно.
  «Слишком хороший» - слабоватое определение, подумала Люси. Следователь до мозга костей. Наркоман, только вместо наркотиков - преступления, дела, поиск улик, расследования.
  Помолчав, Харт добавил:
  - Для надёжности мне сегодня намекнули, что если я продолжу совать нос в это дело, расплачиваться будет моя семья. Невелика потеря, но опять же – вдруг мне когда-нибудь понадобится пересадка печени, - он косо глянул на свой почти пустой стакан, - а все потенциальные доноры мертвы?
  Даже не повисла, а плавно и основательно разлеглась долгая, тягучая, тяжёлая пауза. Люси снова опустилась в кресло и какое-то время сидела, уткнувшись носом в сложенные лодочкой ладони. Дерек налил себе ещё виски.
  - Значит, - наконец, заговорила Люси; она опускала руки, проведя пальцами по губам, подбородку и шее, - правительство «подкармливает» ближневосточных террористов в обмен на устранение ближневосточных же беженцев?
  - Я бы не стал категорично сужать географию до одного региона.
  - Кто? Кто этим занимается?! Министерство? Министерства? Парламент? Букингемский дворец?!
  - Ты мне льстишь. Как я могу пролезть всюду и быть уверенным? Я могу лишь подозревать. А подозреваю я обычно всех подряд.
  - И что ты теперь будешь делать?
  - Надеяться, что меня не решат убить, - криво улыбнулся следователь, - всё-таки я ценный сотрудник.
  - Я о другом. Что ты будешь делать с результатами расследования?
  Казалось, Дерека немало удивил вопрос. Харт недоумённо сдвинул брови, задрал подбородок.
  - Ничего.
  Люси вскинула на него огорошенный взгляд.
  - В каком смысле «ничего»?
  - В прямом, - Дерек пожал плечами. – А что я могу?
  Секретарша едва не задохнулась от возмущения.
  - Хоть что-нибудь! Найти порядочных людей в правительстве!
  - И?
  - Вместе придумать план…
  - А противники будут ждать? Ни я, ни эти порядочные люди и двух дней не протянем, если соберёмся что-то предпринять.
  - Тогда можно обратиться к прессе, выставить доказательства на всеобщее обозрение. Выложить в Интернет, в конце концов!
  Дерек крайне неприятно осклабился.
  - Ты не соображаешь, что за мной следят? О каждом моём шаге узнают, едва я успеваю его сделать. Ладно, допустим, я впрямь окажусь помесью Рэмбо с Терминатором и выживу, успею, как ты выразилась, выставить информацию на всеобщее обозрение. Что потом? Сколько людей обозлится на наши государства, конкретно на нашу страну? Не преступники, не злодеи - обычные добропорядочные граждане, чьи близкие оказались в числе погибших беженцев, захотят отомстить, таких мстителей наберётся очень, очень много. И они будут пострашнее террористов. На нас обрушится лавина. Если убитых беженцев сотни тысяч, то желающих поквитаться будут миллионы, кто-нибудь из них точно найдёт способ обойти нашу хвалёную защиту. Даже хорошие люди творят зло, когда им больно. Теперь вообрази, какая волна терактов прокатится по всей стране, да что там, по всему Западу. И пострадают в основном люди, которые виноваты в происходящем ничуть не больше убитых беженцев.
  - Выходит, ты будешь бездействовать?
  - Нет, - мотнул головой Харт. В его глазах появился блеск, напугавший Люси. – Я буду делать то, что в моих силах. – Он помолчал. – Спасать свою карьеру.
  У Люси в голове не укладывалось, что при подобных обстоятельствах Дерек печётся о карьере. С другой стороны, чему удивляться? Он никогда не пытался казаться лучше, чем есть на самом деле, это она почему-то думала, что он не такой плохой, каким притворяется.
  - Ты разворошил осиное гнездо, - не без злорадства напомнила Эртс, - огромное гнездо с ядовитыми осами, которые командуют твоим начальством. И как планируешь спасать карьеру?
  - Подвигом на благо Отечества.
  - Каким, позволь спросить?
  - Поимкой Обри Дэвис.
  Непроницаемая тишина стояла всего секунду, но что это была за секунда – холодная и глубокая, словно Северный Ледовитый океан.
  Люси слегка шевельнулась, но замерла, едва услышав стальной голос Дерека:
  - Не советую. Я пьян, я зол и я умею убивать.
  Эртс откинулась на спинку кресла, оглядела Харта. Возмущение и испуг из светлых глаз девушки испарились, сменившись прохладным, саркастическим любопытством:
  - И что меня выдало?
  - Не выдало, а поначалу вызвало подозрения. – Дерек не приблизился к ней ни на миллиметр, и всё-таки Люси остро осознавала, что если попробует дёрнуться, Харт окажется быстрее, даже в нынешнем состоянии. – Нормально, когда умная женщина притворяется дурой, но ты уж слишком усердствовала. Все эти «классненько» и «грустненько» не вязались с чемпионством графства по шахматам среди юниоров и с эталонной учёбой в университете. Потом я посмотрел записи в бухгалтерии ЦИА, и не удивился, обнаружив, что раньше ты частенько брала больничные – и как тебя только не уволили? – именно в те периоды, когда у нас все особенно крепко хватались за голову из-за «деятельности Обри Дэвис». Дальше я попросту начал распутывать клубок.
  - Мною и Военная прокуратура интересовалась?
  - Будто ты не знала.
  - Знала, но всё равно приятно подчеркнуть замечательный факт. – Она хищно улыбнулась, наклонив голову вбок. – А я-то думала, ты изображаешь ко мне интерес только затем, чтоб быть ближе к ЦИА и, соответственно, ТО-Четыре.
  - И за этим тоже, - «утешил» следователь. Он также наклонил голову, то ли передразнивая Люси, то ли неосознанно копируя.
  Ну разве не уморительно? Одна из самых разыскиваемых международных преступниц мало того, что сейчас преспокойно сидит в гостиной Харта, так ещё и работает в секретнейшем государственном учреждении, получает зарплату из государственного бюджета и периодически подаёт кофе всяким министрам и другим шишкам, соизволившим заглянуть в ЦИА!
  Выпрямив шею, Люси уселась поудобнее, царственно положила руки на подлокотники.
  - Что дальше?
  - Дальше ты отправишься в тюрьму, или куда там тебя определят, это уже не моя забота.
  - Дерек-Дерек, я-то полагала, что нравлюсь тебе.
  - Мне никто не нравится.
  - Слушай, а что ты сделал с молоком, которое я привезла в воскресенье?
  - Отдал соседям сверху, это ведь полезный и натуральный продукт, а у них двое славных детишек. Которые носятся по вечерам и топочут, как слоны.
  - Зря ты так, подарок был от чистого сердца. Без отравы.
  - Теперь я знаю и, признаться, разочарован. Эти малолетние поганцы меня достали.
  На мгновение Люси прищурилась, пытаясь понять, вправду ли Дерек надеялся отравить соседских детей. Он вряд ли заподозрил её в столь грубой попытке убийства, да и не исключено, что врёт – небось, отдал молоко на экспертизу, а вовсе не соседям. Хотя, кто его знает.
  Внезапно за окном оглушительно взвыла сигнализация. Дерек отвлёкся, обернулся...
  …Кухонный нож прошёл между рёбрами быстро и гладко, словно сквозь масло. Харт не успел повернуться обратно и стал живым воплощением фразеологизма «нож в спину». По крайней мере, пока живым.
  - Дерек-Дерек, - поцокала языком Эртс. – Разве можно недооценивать противника? Ты ведь тоже не дурак. Вроде. Представляешь, с какими людьми я имела дело и сколько раз меня пытались убить? Разве у них не получилось бы, будь я беззащитной куколкой?
  Харт захрипел и повалился. Он бы плюхнулся лицом на пол, если б Люси не удержала (девушка оказалась куда сильнее, чем выглядела). Она плавно уложила его на живот.
  Уж если решать проблемы, то красиво, и капелька театральности не помешает.
  - Зачем тебе надо было меня обличать? Стукнул бы тихонечко по голове или слегка подстрелил, и всё – я твоя, сдавай меня государству. Ты бы получил награду, государство – кучу сведений, технологий и, заметь, нелёгким трудом наработанных деловых контактов. А ещё говорят, что это женщины любят сцены. – Она стояла на коленях, склонившись над затихшим, но пока держащим глаза открытыми Хартом. – В общем-то, жаль. Может, у нас с тобой и получилось бы что-нибудь. Но, как любят говорить в фильмах, ты слишком много обо мне знаешь, я не могу рисковать. – Люси чмокнула Дерека в щёку, встала и отряхнула юбку.
  Затем ушла, мирно и неторопливо, не оглянувшись, не забыв забрать куртку.

***

  Было, наверное, за полночь, но домой Стивен не торопился, там его никто не ждал. Сидел в баре и пытался наслаждаться жизнью. Получалось плоховато. Пиво не лезло в горло, он заказал его лишь затем, чтоб что-нибудь взять и не расстраивать бармена. Обосновываться за столиком не хотелось, и Стивен остался подле стойки. К нему несколько раз подсаживались заигрывающие девицы, однако он деликатно давал понять, что в знакомствах не заинтересован. Может, зря?
  Мысль едва возникла в голове, а рядом уже пришвартовалась очередная барышня. Довольно красивая, надо признать. С чёрными, чуть вьющимися волосами до лопаток. Как у Кэт.
  Брюнетка заказала мартини и, не пытаясь скрыть интерес, воззрилась на Харта.
  - Тяжёлый день? – полюбопытствовала она. Звонкий голос успешно преодолевал грохочущую музыку.
  - Тяжёлая жизнь, - хмыкнул Стивен, глотнув-таки пива. Затем уточнил: - Личная жизнь.
  - Ну, раз тяжёлая, значит, скорее всего, интересная. – Получив свой бокал, брюнетка приподняла его, словно объявляя тост в честь собеседника.
  - Знаете по собственному опыту?
  - Естественно.
  Он ещё раз оглядел её. Недурна – ноги длинные, грудь высокая.
  Они поболтали минут десять, Стивен подумал: «Пропади всё пропадом!» и предложил поехать к нему.
  - За кого ты меня принимаешь? – картинно оскорбилась брюнетка. – Я порядочная девушка. – Она хихикнула. – Поэтому поехали ко мне.
  И через полчаса Харт оказался в незнакомой квартире, у владелицы которой даже не спросил имя. Ему до зелёных чертей надоело всё, в первую очередь он сам со своими дурацкими сомнениями и метаниями. Уж лучше сделать глупость, пожалеть и потом разбираться с последствиями, чем не сделать ничего и продолжать впустую мысленно ударяться из одной крайности в другую, бесясь из-за собственного бездействия.
  Он был решителен и в чём-то агрессивен, но партнёрша не возражала, она сама была отнюдь не нежным майским цветочком. Правда, после Стивен всё-таки спросил:
  - Ты в порядке?
  - Да. Останешься на ночь?
  - Почему нет? – скорее себе, чем ей сказал Харт.

***

  Странно: они взрослые, практичные люди, но каждому было не по себе ночевать в квартире другого. У Сары слишком многое напоминало об Алексе, у Беккера – о Джесс. Хотя, казалось бы, уж если вы тут занимаетесь любовью, какой смысл щепетильно относиться к ночёвке? И всё же ни Тэйлор, ни Беккер ничего не могли с собой поделать.
  Родители Сары взяли к себе Китти, потому египтолог сегодня задержалась подольше. Настолько подольше, что капитан предложил остаться до утра.
  - Нет, - положив на подушку локоть, ученая  подпёрла ладонью щёку.
  - Уверена?
  Сара кивнула и, артистично «рухнув», растянулась на постели, разрешив себе чуть-чуть расслабиться. Сейчас она немножко полежит, затем встанет, оденется…
  - Может, нам стоит съехаться? Снять новую квартиру?
  Экс-Пейдж, забыв про отдых, уставилась на капитана.
  - Ты так смотришь на меня, будто я предлагаю принести в жертву младенца.
  Растерянная Сара не придумала ничего лучше, чем придраться:
  - Ты так хорошо видишь в темноте?
  - Представь себе. Не уходи от разговора. – Он пододвинулся к ней, провел ладонью по её обнажённой спине.
  «Тебе не кажется, что ещё рано это обсуждать?» - собралась сказать Сара, да поняла, как сильно это будет смахивать на банальную отговорку.
  - Ты впрямь хочешь?
  - Да, - он кивнул, и она это почувствовала. – А ты?
  - Думаю, да, но… Хилари, ты понимаешь, что Китти будет жить с нами?
  Вопрос его ошарашил.
  - Разумеется, понимаю. Как иначе?
  - Ты вряд ли полностью представляешь, что такое жизнь с маленьким ребёнком.
  - Боишься, что я разочаруюсь и сбегу? – как-то моментально догадался капитан.
  Она промолчала.
  Беккер притянул Тэйлор к себе, и Сара охотно прижалась к военному, положив голову ему на грудь.
  - Мне казалось, я давно доказал, что не боюсь трудностей.
  - Ты доказываешь это весь период нашего знакомства, - невольно улыбнулась экс-Пейдж и тут же вновь посерьёзнела. – Но трудности бывают разные, одни другим рознь.
  - Сара, - его тон был не суровым, однако прямо-таки пугающе серьёзным. – Я люблю тебя и люблю Китти. Я не могу обещать, что всё будет идеально, но я очень хочу попытаться.
  А ведь и она этого хочет, внезапно осознала Сара.
  Тэйлор подняла голову и, потянувшись к капитану, накрыла его губы поцелуем.

***

  Проснувшись, Стивен долго таращился в потолок. Наконец, тихо поднялся, оделся по пояс и отправился на поиски кухни, которые не заняли много времени. Достал из настенного шкафчика стакан, налил себе воды из-под крана, немного попил, встал у окна и начал бесцельно разглядывать утренний городской пейзаж. Моросил дождь, и Харт подумал, что на улице должно быть неприятно и неуютно. Должно быть, но не было – он никак не мог заставить себя назвать серое серым, а унылое унылым, и оттого недовольно супился.
  Хозяйка жилища переступила кухонный порог. Стивен не стал оборачиваться, продолжив изучать заоконный вид. Она подошла к Харту и встала близко-близко, вплотную. На ней не было ничего, кроме простыни, без особой тщательности обёрнутой вокруг тела и придерживаемой на груди.
  - Мне скоро на работу, - сказал Харт.
  - Мне тоже. Подвезёшь?
  Он не ответил. Она мягко взъерошила волосы на его затылке, прислонилась щекой к голому плечу Стивена.
  - Я надеялась, что медведь просто уйдёт в лес, там от заднего двора было рукой подать – буквально треть ярда, и никаких жилищ по дороге. Распахнуть дверь клетки полностью побоялась, он мог накинуться на меня, но я считала, что зверь сообразит, как выбраться. Я открыла ему калитку. Знаешь, мне кажется, он знал, что может уйти, но предпочёл дождаться своего мучителя. – Она приподняла голову, и положила на плечо Харта подбородок. – А может, я просто успокаиваю себя этим. – Поджала губы, будто с ней уже начали спорить. - Но в любом случае, я не сожалею. Я хоть что-то сделала, а не стояла и не смотрела без толку.
  - Это чудовищно, - Стивен вздохнул и повернулся. Теперь они смотрели друг другу в глаза, и брюнетка поняла, что Харт говорит не о её поступке, хотя и от того он не в восторге. – Это чудовищно, но я всё-таки люблю тебя, Хелен. – Он погладил её по волосам, еле заметно дёрнул одну смоляную прядь. – И я рад, что ты вернула прежний цвет. – Рука экс-лаборанта скользнула по шее Каттер, поднялась к подбородку, замерла. Большой палец коснулся уголка губ.
  Хелен приложила свою ладонь к ладони Стивена, немного переместила руку Харта и поцеловала его пясть.
  - Я же помню, что брюнетки тебе нравятся гораздо больше, чем рыжие. – Она улыбнулась хитро, но хитрость была тёплой, какой-то беззащитной. – И, кстати, я тоже тебя люблю.

0

11

Глава 12
  Беккер места себе не находил – ни в переносном смысле, ни в прямом. Он расхаживал по больничному коридору, от стенки к стенке, от стенки к стенке, а в голове вертелось: «Сара. Как там Сара?»
  Анила и Аарон Пейдж застряли в пробке, звонили каждые пять минут и, честно говоря, уже не столько оказывали моральную поддержку, сколько нервировали, хотя капитан понимал, что родители Сары переживают не меньше него.
  На стульях подле окна обосновались Хелен и Китти. Девочка сидела тихо и почти не вертелась, лишь иногда поглядывала на взрослую. Наконец, со слезами на глазах и с недетской тревогой спросила:
  - Мама умрёт?
  Вопрос застал Каттер врасплох, в первую секунду она не сообразила, что ответить. И вдруг вспомнила относительно давний апрельский день.

  Хелен и Сара обедали на общей кухне в ЦИА. Экс-Пейдж растерянно перебирала принесённые из дома продукты, то кладя их в холодильник, то доставая обратно разом либо по одному. Она была на взводе из-за предстоящего переезда.
  Уже отшумела буря по поводу Люси Эртс. Кто мог подумать, что их маленькая, миленькая секретарша-хохотушка, которую все считали недалёкой, окажется не кем иным, как Обри Дэвис? Обри Дэвис, которую самые элитные спецслужбы страны пытались вычислить, выследить и выловить? Лестер особенно переживал, что не разглядел врага под самым носом, и не слишком утешался тем, что точно такую же ошибку совершили многие другие.
  Люси не поймали. Она исчезла сразу после покушения на Дерека («А Вы, Харты, крепкие ребята», - усмехалась Хелен, когда Стивен рассказывал про визит к дальнему родственнику в ближнюю больницу). Сколько высокопоставленных чиновников рвали и метали! А сколько обычных работников и служащих цокали языками, охали, ахали и отказывались верить в происходящее!
  Однако постепенно все вернулись к повседневным делам и заботам. Сейчас Сару гораздо больше беспокоило новое жильё, чем то, что когда-то она пила кофе и обменивалась маленькими новостями с Обри Дэвис.
  Взбудораженная Тэйлор, пускай и ела с охотой, почти не обращала внимания на этот процесс, сосредотачиваясь на разговоре. Оттого забавно жестикулировала ломтиками овощей или фруктов.
  - Я уже забыла, какое трудоёмкое и суетное дело – переезд! Мы с Хилари две недели не могли определиться с районом! А теперь решаем насчёт мебели и тоже спорим. – Египтолог сокрушённо покачала головой. – Иногда мне кажется, что в итоге мы разругаемся окончательно, плюнем на затею и разбежимся. – Она даже слегка шмыгнула носом, сама себя удивив.
  - Это вряд ли, - успокоила Хелен, лукаво ухмыляясь. – Больше тебе скажу: вы не только будете жить вместе, но и, скорее всего, поженитесь в ближайшее время.
  Сара оторопела, уставилась на подругу изумлённо распахнутыми глазами.
  - С чего ты взяла?!
  - С того, что ты обмакнула кусок огурца в йогурт, потом посыпала яблоко солью и всё это съела, причмокивая.

  Днём Сара сбегала в больницу, сдала кровь. Ей пообещали, что результаты подоспеют к вечеру и их можно будет узнать по телефону.
  Из-за рабочих дел Тэйлор пришлось задержаться в ЦИА, Беккер уехал пораньше, чтобы отпустить няню Китти вовремя.
  Вернувшись в свою квартиру, Сара увидела воистину восхитительную картину. Картину, за которую многие женщины отдали бы полжизни.
  На диване, вокруг хаоса из игрушек, карандашей и листов с рисунками, лежал Беккер, обнимая Китти, которая премило распласталась на его туловище. Капитан бережно придерживал девочку обеими руками, а девочка, насколько позволяли габариты, обхватывала капитана. Оба они спали.
  Сара на цыпочках подошла к дивану, присела у условного изголовья и несколько минут просто смотрела, чувствуя, что в любой момент может расплакаться, и ведь отнюдь не от горя.
  Потом учёная провела ладонью по волосам военного, приникла своим лбом к его виску, глубоко вздохнула. Поцеловала Беккера в щёку и, когда ощутила, что он начинает возвращаться в реальность, прошептала ему на ухо:
  - У нас будет ребёнок. – «Ещё один», - мысленно добавила она, бросив любящий взор на Китти.
  …Китти проснулась не от того, что её подняли, а затем аккуратно уложили снова, в этот раз на сам диван. Китти проснулась от звонкого, счастливого смеха мамы и полубезумных, но тоже счастливых, хоть и невнятных восклицаний Беккера. Беккера, который, держа Сару в объятьях, кружил по комнате.

  Ничего сверхъестественного медсестра не сказала, но челюсть у Беккера отвисла, да и Сара была ошеломлена. Наверное, у всех родителей в такой ситуации реакция одинаковая.
  - Сколько-сколько? – переспросил капитан.
  - Двое, - рассмеялась медсестра. – Сами посмотрите. – Она ткнула пальцем в монитор, на который «транслировалась» УЗИ-картинка. – Пересчитайте, если не верите.

_ _ _

  Хелен тряхнула головой, сбрасывая лёгкое оцепенение от совершенно неожиданного вопроса. Какая она не наблюдательная по части детей, не заметила, до чего Китти перепугана.
  - Нет, что ты! – Каттер погладила девочку по плечику. – У твоей мамы всё будет хорошо. Она вот-вот подарит тебе братишек. Или сестрёнок. Или братишку и сестрёнку. – Хелен хихикнула, вспомнив рассказы Сары о походах на УЗИ, которое так и не прояснило пол детей, ибо малыши, словно нарочно, каждый раз принимали самые неподходящие позы. Каттер будто вживую видела лицо Беккера, раздосадованного и восторженного одновременно.
  Беккер неоднократно заявлял, что ему всё равно, кто родится, но иногда шутки ради «требовал» двух сыновей, чем очень смешил Сару.
  - А почему тогда папа такой грустный? – не переставала беспокоиться Китти.
  Называть капитана папой она стала вскоре после свадьбы Хилари и Сары, это получилось как-то само собой. Девочка знала, что у неё есть и другой папа, тот, который ушёл не по своей воле, тот, который был бы рядом, если б мог, тот, который оставил её и маму, потому что спас их обеих, прикрыв собой. Она часто смотрела на фотографию Алекса, разглядывая пристально, с чудесной мягкой улыбкой, проводила пальчиком по лицу на блестящей бумаге. Но и Беккера Китти очень любила, он тоже её обожал.
  - Он не грустный, Китти. Он просто переживает. Когда подрастёшь, поймёшь, что это нормально. – Женщина взъерошила тёмные волосы ребёнка. – Всё будет хорошо.
  Китти внимательно посмотрела на тётю Хелен, потом на папу, ходящего туда-сюда, потом снова на тётю Хелен. Тётя Хелен подмигнула, и Китти успокоилась. Выдохнула и начала болтать ногами, доверчиво прижавшись к Каттер.
  Хелен растерянно улыбнулась, коснулась губами затылка Китти и вздохнула – хоть тяжело, но украдкой.

  Конечно, пожениться можно быстро, подав заявление и поставив пару подписей. Однако если вы хотите славную, пусть и не роскошную, свадьбу, на которую пригласите родных и близких, подготовка займёт определённое время.
  Животик Сары уже был заметен, однако удачно скрывался благодаря фасону платья – длинный и широкий, свободный, подол ниспадал переливающимися мягкими складками, начинающимися сразу под лифом. Платье было не белоснежное, а цвета слоновой кости, и фата не прилагалась, её заменяли вплетённые в распущенные волосы лилии.
  Беккер не отличался религиозностью, да и Сара тоже, они не стали венчаться в церкви, но, выражаясь бюрократическим языком, акт бракосочетания содержал традиционные элементы. Праздник проходил в загородном поместье (оно сдавалось в аренду посуточно, и свадьбы здесь проводились регулярно).
  Всё было невычурно, но очень красиво и трогательно. Под звуки «Свадебного марша» в зал, наполненный гостями, вошла Сара под руку с отцом. Беккер ждал у «алтаря». Хелен, вместе с матерью, сестрой и братом Сары, сидела в первом ряду, по другую сторону пристроились Стивен, Эбби, Коннор, Ник, Дженни, Лестер, Мэтт и Эмили. Анила Пейдж держала на руках внучку.
  У Беккера перехватило дыхание, когда он увидел женщину, которая вот-вот станет его женой. На лице военного отразилась такая тёплая, такая неподдельная любовь, что Саре показалось, будто от счастья она вот-вот вспорхнёт, как птичка.
  Слова церемонии были стандартными, но для Сары и Беккера – особенными, неповторимыми, нерушимыми. Косящий под священника работник бюро регистрации браков произнёс нетленное «Объявляю вас мужем и женой», и Хилари не стал дожидаться официального разрешения на поцелуй – обнял египтолога, прижал к себе, приник своими губами к её губам.
  Сара Тэйлор перестала существовать. Теперь была Сара Беккер. В этот миг, на глазах у десятков людей, молодожёны остались одни. Они попросту никого не замечали, ни о ком другом не думали…
  - Ох! – Сара вздрогнула и прервалась.
  - Что? – встревожился Беккер.
  Вместо ответа учёная приложила его ладонь к своему животу, немного надавив; сама при этом сияла. Через пару секунд засиял и капитан. Движения одного из детей – а может, и обоих – пока не были чрезмерно отчётливыми, однако он всё же почувствовал.
  - Они выбрали удачный момент, - зачарованно прошептал Беккер.
  - Лучший из возможных, - согласилась Сара.

_ _ _

  Предыдущая беременность Сары закончилась кесаревым сечением, да и нынешняя предполагала подобную возможность. Врачи не разрешили присутствовать при родах даже мужу пациентки, опасаясь, что возникнут осложнения и снова понадобится экстренное кесарево.
  Беккер вытаптывал замысловатые геометрические фигуры на больничном линолеуме. То не сомневался, что всё будет хорошо, то паниковал, проникаясь извечным «а вдруг?».
  Часы казались капитану годами. С приездом Аарона и Анилы лучше не стало. Военный немного успокоился, лишь когда к нему подошла Китти и обняла, без всяких слов. Необыкновенный она ребёнок, замечательный. Беккер взял девочку на руки, они немножко поговорили.
  А потом показался врач. Он шёл широким, бодрым шагом, снимая медицинскую маску. По лицу было видно, что ничего плохого не случилось, и у Беккера отлегло от сердца. Остальные ожидающие облегчённо встрепенулись, воззрившись на доктора с немым вопросом.
  - Поздравляю! – сказал врач, улыбаясь во все тридцать два зуба.

***

  - Бедняга Беккер, он же свихнётся – с четырьмя-то женщинами! – Стивен не мог не пошутить.
  - Разве что от счастья, - хмыкнула Хелен.
  Сегодня Сару с дочерьми выписывали из больницы, и встречать египтолога прибыл не только муж, но и друзья, а также, разумеется, отец, мать, сестра Хлоя (брат Ральф укатил в командировку) и старшая дочка. Вся честная компания приехала в квартиру к Беккерам. Это был не праздник, скорее, уютные посиделки, хотя младенцы требовали постоянного внимания, Сара то и дело уходила в детскую. Китти крутилась вокруг сестрёнок, изучая их с доброжелательным любопытством.
  Одну назвали Инес Александра (второе имя предложил Хилари; наверно, это было странно, но ему упорно казалось, что так будет правильно). Другую – Руби Джессика (тут на втором имени настояла Сара; всё-таки чудная у них семейка). Кстати, Джесс Паркер позвонила, поздравила бывшего мужа и его нынешнюю жену с прибавлением. Сделала это не очень ловко, однако искренне, добра и счастья пожелала от всего сердца.
  Дженни и Хелен по-прежнему не испытывали восторга, находясь в одном помещении, но ради Сары заключили перемирие, молча, лишь обменявшись взглядами. В конце концов, вцепиться друг другу в волосы они при желании всегда успеют.
  Ник со знанием дела советовал Беккеру радоваться, пока есть возможность и недосып не превратился в проклятье. Дженни подтрунивала. Эбби с Коннором сидели в обнимку, Эмили присоединилась к разговору Дженни, Сары, Анилы и Хлои, Мэтт болтал со Стивеном. Китти регулярно бегала в детскую посмотреть на сестричек. Было много смеха (разумеется, приглушённого), шуток, поздравлений.
  А Хелен тошнило от всего этого. Она стояла у окна, периодически подключаясь к беседам, улыбалась и только иногда позволяла себе отвернуться, делая вид, что любуется парком, раскинувшимся через дорогу. Хотелось либо уйти подальше и остаться одной, либо обсудить свою ситуацию с Сарой. Но ни того, ни другого она сделать не могла. Не обижать же единственную подругу внезапным уходом. И сейчас Сара едва ли поймёт. Постарается, конечно, но наверняка не сумеет.
  Вчера Хелен нашла Амелию Хэйзел, доктора медицинских наук, которая когда-то руководила исцелением и перевоплощением Каттер. Без лишних церемоний припёрла к стенке и спросила: то, что случилось с ней, с её генами в процессе изменения, влияет на потомство? Есть вероятность, что у будущего ребёнка возникнут отклонения? «Вероятность не больше, чем при любой другой беременности в наше время», - пожала плечами несколько напуганная, но уверенная Хэйзел. Хелен уточнила раз пять, но ответ не изменился.
  «А жаль», - подумала Хелен. И перестала себя обманывать. Она надеялась, что Амелия скажет про опасность, угрозу, серьёзные нарушения в развитии. Тогда можно было бы с чистой совестью сделать аборт, Стивен не имел бы права протестовать и возражать. А так… так он, вполне вероятно, обрадуется новости. Не факт, но всё-таки. Если б знать наверняка!
  После воссоединения они не поднимали вопрос о ребёнке, а с тех пор, как обсуждали это последний раз, слишком многое изменилось. «Кэти» подсознательно чувствовала вину за обман, старалась вести себя лучше, быть хорошей женой. Ей самой тогда казалось, что она вот-вот будет готова к материнству.
  Но сейчас Хелен осознавала, что не хочет ребёнка, тем более незапланированного, преодолевшего, так сказать, законы контрацепции. Она и из себя-то не смогла сделать хорошего человека, а уж воспитывать другого… Да и пробовать не желала, если честно. Становилось тошно от одной мысли о существе, которое, оккупировав её тело, будет расти, сковывать её, а потом появится на свет и станет требовать всё больше внимания, доставлять всё больше проблем, и ещё неизвестно кем вырастет. Вроде как по умолчанию она должна будет поставить его потребности выше собственных, но Хелен так не умела. И не хотела.
  В эту секунду Каттер приняла окончательное решение. Она ничего не скажет Стивену и просто сделает аборт.

Глава 13
  Очень кстати подошло время отпуска, и Хелен не понадобилось заморачиваться с отгулами или больничными. После операции, наверное, придётся притвориться заболевшей, например, гриппом, чтоб полежать в постели ну или как минимум объяснить временное нежелание заниматься сексом.
  Пока Каттер сидела в коридоре, ожидая своей очереди, некая её часть надеялась, что вот-вот проснётся материнский инстинкт, который заставит вскочить, схватиться за голову, воскликнуть: «Боже, что я делаю?!» и убежать прочь. Но подобного не наблюдалось. Хелен даже прихватила у активистов подле входа буклет с информационным посылом «Аборт – это убийство!», внимательно ознакомилась, однако в душе так ничего и не шевельнулось. Пробовала подумать о несчастных бездетных парах, которые жгуче, до слёз, до истерик позавидовали бы ей. Да ведь это всё равно что попрекать человека, не выключающего кран, тем, что в Африке люди гибнут из-за нехватки питьевой воды. Яростно радея за экологию, полностью одобряя и горячо поддерживая бережливое отношение к природным ресурсам, Хелен всё же осознавала: сколько бы ты ни закрывал кран в Англии, в Африке от этого пресная вода не появится.
  Посему, когда вышедшая медсестра позвала «мисс Роуз», Хелен встала и без колебаний пошла в кабинет. На ней был костюм, подчёркивающий стройную фигуру, - обжимающие чёрные джинсообразные брюки и тёмно-серая помесь водолазки с туникой, тоже обтягивающая, украшенная декоративной шнуровкой. Хелен нравились подобные вещи, и она не жаждала менять их на нечто мешковатое из серии «одежда для будущих мам». Сейчас Каттер волновалась лишь о квалификации медиков и о том, чтоб всё прошло без осложнений.

***

  Из кабинета, куда её снова доставили после мини-операционной, Хелен вышла расстроенная, злая и по-прежнему беременная. В последний момент обнаружилась аллергия на препарат (которой раньше не было, но видимо, надо поблагодарить Грааль Томпсона за изменения), и всё отменилось. Врач велел прийти через несколько дней, чтоб организм успел очувствоваться. «Очувствоваться? Да я в полном порядке!» «Возможно, однако не хотелось бы рисковать».
  С досады Хелен напросилась на УЗИ. Вдруг это разворошит в ней что-нибудь материнское? Она не хотела ребёнка, но хотела бы хотеть… Потому что рано или поздно у них со Стивеном встанет этот вопрос, если, конечно, Стивен прежде не сбежит или не покончит с собой. Она любила его, плохо ли, хорошо ли – уж как умела.
  Медсестра приторно ворковала, Хелен одёрнула её и попросила говорить исключительно по делу. Женщина разобиделась, да деваться было некуда.
  - Пол уже ясен?
  - Нет, пока рано.
  - Ребёнок здоров?
  - Показатели в норме.
  Каттер вглядывалась в серое пятнышко на сером же фоне монитора, ждала, что расчувствуется. Бесполезно.
  Соблазняла возможность спихнуть всё на подсознательные детские комплексы из-за раннего ухода матери, но Хелен предпочитала не обманывать себя. Она от природы эгоистична, в определённых аспектах бесчувственна, и мать тут ни при чём. В такой ситуации честнее и ответственнее прервать беременность, а не рожать в угоду общественной морали, потом смотреть на ребёнка и думать обо всём, чего из-за него лишилась, ненавидеть его и срываться на нём.
  Без всяких эмоций Хелен вернулась в коридор. И увидела выходящую из соседнего кабинета Эмили.

***

  Эмили и Хелен не общались тесно, мало что друг о друге знали, но сейчас обе были выбиты из колеи и явственно чувствовали между собой нечто общее.
  - Какой срок? – просто чтобы начать разговор, поинтересовалась Мерчант.
  Они сидели в дальнем конце приёмного отделения, через кресло друг от друга. В непосредственной близости не было посторонних.
  - Чуть больше полутора месяцев, - кисло хмыкнула Каттер. – А у тебя?
  - Примерно столько же.
  - Тоже незапланированное производство?
  - Да, - Эмили слегка покраснела. – Не запланированное…
  Хелен ухмыльнулась менее кисло:
  - Надо же, я думала, вы с Андерсоном расстались окончательно.
  Мерчант удивлённо уставилась на собеседницу, затем опустила взгляд.
  - Мэтт не имеет к этому отношения.
  Брюнетка оживилась. Занятная, однако, новость! Эх, Люси Эртс на них всех нет!
  - А кто имеет? – Хелен резво пересела на пустующее кресло между ними и, соответственно, оказалась ближе к Эмили. Та не спешила отвечать, и Хелен не отказала себе в удовольствии погадать, заодно поёрничав: - Надеюсь, не Беккер? Иначе я, как подруга Сары, обязана буду вырвать тебе пару прядей с корнем. Если причастен Стивен, у тебя есть ровно две секунды, чтоб попытаться сбежать от смерти. Или Ник? Неужто пустился во все тяжкие? – Изобразив внезапную догадку, она картинно округлила глаза. - Лестер?! Кризис среднего возраста и всё такое?.. Или Коннор? А ведь каким недотёпой прикидывался!
  - Хватит! – резко перебила Эмили.
  Хелен поняла, что впрямь перегнула палку.
  - Извини. Гормоны дурят, наверное.
  - Ну-ну. Удобная отговорка. Теперь нам несколько месяцев можно будет оправдывать что угодно.
  - Говори за себя, - посерьёзнела Хелен. – Кстати, насчёт «говори» - надеюсь, ты понимаешь, что не стоит никому рассказывать про нашу встречу здесь?
  - Даже Стивену? В смысле, когда ты сама ему всё…
  - Особенно Стивену. Он ничего не должен знать, и не узнает. Ясно?
  Эмили действительно стало ясно. Однако она всё-таки решилась заметить:
  - Это очень серьёзное решение.
  Странно, но Хелен не захотелось поставить её на место и велеть не лезть куда не просят.
  - Стать матерью – вот серьёзное решение. Я всё взвесила, тема закрыта. Между прочим, ты не ответила на мой вопрос – кто счастливый папа?
  По идее, Эмили имела полное право отплатить Хелен той же монетой в стиле «Не твоё дело». Однако Мерчант хотелось с кем-нибудь поговорить, и желательно, чтоб этот кто-то был лицом незаинтересованным, с объективным, трезвым взглядом.
  - Ты его не знаешь.
  - Я заинтригована.
  - Он не имеет отношения к ЦИА.
  - Весомый плюс. А он знает о твоей работе?
  - Нет. – Эмили быстро облизнула губы. – Не совсем. Кое о чём догадывается, но не спрашивает напролом. Ждёт, пока я сама расскажу, говорит, что не собирается выпытывать, но внимательно выслушает, когда и если я буду готова.
  - Этот парень мне уже заочно нравится. Кто он?
  Эмили рассеянно и мягко улыбнулась.
  - Мой сосед. Мы познакомились, когда я переехала в новую квартиру, после расставания с Мэттом. В первый вечер я сидела на балконе, плакала, и вдруг с соседнего балкона, из-за перегородки, ко мне протягивается рука с чашкой чая, и глубокий мужской голос произносит: «Держите, вдруг поможет». Я взяла кружку, а он продолжил: «Логичнее было бы предложить бренди, но опасаюсь толкнуть Вас на путь алкоголизма. Впрочем, у меня есть шоколадные конфеты с ликёром, хотите?»
  - Он мне определённо нравится! – В последние дни Хелен сосредотачивалась на своей проблеме, и приятно было отвлечься на чужую историю; отсюда энтузиазм, с которым Каттер воспринимала слова Эмили.
  Шатенка улыбнулась шире.
  - Да, Генри очень хороший.
  - Генри? Его зовут как твоего первого мужа? – Хелен не вникала в биографию гостьи из прошлого, однако обладала отменной памятью и запоминала мелкие детали, услышанные мимоходом.
  Эмили кивнула. Хелен хихикнула.
  - Слушай, ты же можешь величать его Генри Вторым – звучит солидно.
  Мерчант упёрла в Каттер демонстративно скептический взгляд. Та снова хихикнула, но всё же промолвила:
  - Прости. – Помолчала. – Он в курсе насчёт беременности?
  - В курсе, - снова кивнула Мерчант.
  - И раз он не пришёл с тобой, значит…
  - Нет-нет, он хотел, я сама попросила не делать этого. Не знаю почему. Наверное… Наверное… Я очень растерялась. Меня ведь воспитывали, внушая, что единственное, чего должна и может хотеть женщина, это семья. Потом мне открылся потрясающий, многогранный мир, разные эпохи, невиданные создания. Потом двадцать первый век и Мэтт. И никаких требований. Я, наконец-то, получила время, чтоб спокойно прислушаться к себе и понять - что мне когда-то было навязано, а чего я по-настоящему хочу.
  - Чего же ты хочешь? – осведомилась Хелен без нажима.
  - Не прожить жизнь зря.
  - Программа выполнена - ты поучаствовала в спасении мира.
  - Не прожить зря лично для себя. Не упустить то, о потере чего буду сожалеть.
  - Семью?
  - Семью. – Эмили прикусила губу, вздохнула. – Вы все, наверно, считаете, что я придиралась к Мэтту на пустом месте, раздувала проблему из ничего. Подумаешь, не спешит человек жениться – невелика важность. Но мне и не нужна была свадьба. Мне нужно было знать, какое будущее со мной Мэтт планирует. Будут ли у нас дети? Готов ли он поставить что-то выше работы и миссии? Я много раз пыталась обсудить это, но он неизменно говорил: «Давай позже». Это «позже» отодвигалось и отодвигалось, нервируя и меня, и его. Мэтту тоже было трудно, я понимаю.
  - Ты до сих пор любишь его?
  - Нет. Уже нет.
  - В чём тогда проблема?
  Эмили посмотрела на Хелен, и та с удивлением заметила в глазах собеседницы весёлые искорки.
  - Кто сказал, что есть проблема? Я растеряна из-за предстоящих перемен, но я счастлива.

***

  Генри Второй оказался молодым худощавым мужчиной с русыми волосами и светло-карими глазами, с короткой аккуратной бородкой, крайне интеллигентной, однако не навевающей скуку. На нём было тёмное пальто и белый шарф. А ещё он держал наготове коробочку с обручальным кольцом. И ждал Эмили у выхода из клиники.
  Каттер оставалось только мысленно присвистнуть и постоять в сторонке. Она могла бы уйти, но знала, что Эмили скоро на работу, и намеревалась отправиться вместе с ней, дабы посмотреть, как Мерчант сообщит новость.
  Иронично. В это же самое время в комнате отдыха ЦИА у Мэтта, Беккера и Харта спонтанно возник мужской разговор по душам, итогом которого стал сделанный Андерсоном вывод: он любит Эмили, хочет её вернуть, прожить с ней до конца своих дней, быть поддержкой, опорой, защитой Эмили и отцом её детей.
  Надо было видеть глаза Мэтта, когда пришедшая Мерчант, не зная, с чего начать, попросту показала Эбби и Дженни (пиарщица вернулась в трудовой строй пару недель назад) левую руку, на безымянном пальце которой блестело кольцо.
  Хелен видела. И, вопреки ожиданиям, это не показалось ей забавным. Стало непривычно грустно за постороннего человека. Ну точно, гормоны дурят. Впервые данное объяснение-оправдание в голове Каттер не сопровождалось раздражённой мыслью: «Скорей бы это закончилось».

***

  Меж тем на международной политической арене творились странные вещи. Полтора десятка видных деятелей, а заодно несколько военных командующих и пара-тройка высокопоставленных чиновников экономической сферы внезапно скончались. На это обратили не столь уж пристальное внимание, ибо ещё больше деятелей, командующих и чиновников бесследно исчезли, некоторые вместе с семьями. Ни свидетелей, ни требований выкупа - никаких сигналов и зацепок. Люди пропали, словно по мановению волшебной палочки. Официальные комментарии, многословные, витиеватые, по смыслу сводились к одному: ничего не знаем, сами в шоке. Хотя, это была неправда.
  Не сообщать же широким массам, что их политиков отдали на растерзание тем, чьи близкие были убиты в лагерях для беженцев. Иначе придётся объяснять, почему у близких возникли претензии. Рассказать, что антитеррористическая защита трещала по швам и вскоре не сумела бы предотвращать атаки, которые предпринимали обезумевшие от горя родственники убитых. Среди родственников, между прочим, были и весьма толковые учёные, и отменные тактики, и умелые контрабандисты. В иной ситуации никому из них в голову бы не пришло направить навыки против тысяч простых людей, но горе нередко меняет убеждения. Можно осуждать жажду мести, но нельзя не считаться с ней.
  Тут появилась мисс Обри Дэвис с полной базой данных, содержащей имена и неопровержимые доказательства виновности тех, по чьему указанию или под чьим покровительством велось истребление беженцев. Сами виновные до последнего были не в курсе, а их коллеги и почти-соратники банально сговорились. В конце концов, лучше пожертвовать десятками больших шишек, чем тысячами обычных граждан. Дело не в любви к народу, а в логике – разгребать и оправдываться придётся куда меньше, и никакого риска для собственной карьеры, свободы, имиджа.
  Сведения были переданы пострадавшей стороне, и родственники беженцев сами решали, с кем и как разобраться. От кого-то предпочли избавиться сразу, без затей, кому-то повезло меньше. Несправедливо, что в некоторых случаях пострадали и семьи виноватых, однако, если брать ситуацию целиком, от начала, о какой справедливости вообще может идти речь? По крайней мере, Люси успокаивала себя этим. Успокаивала, уже официально будучи гражданином, кристально чистым перед законом. Как-никак, у неё оставались связи, технологические козыри в рукаве, словом, возможности, серьёзность и масштаб которых никто не хотел проверять на себе.
  Впрочем, к прежней жизни Люси не вернулась. Пусть её простило государство, вряд ли его примеру последовали отдельные личности, у которых были индивидуальные претензии к Эртс-Дэвис.
  Что касается народа, некоторые его представители, разумеется, усмотрели в вышеупомянутых смертях и исчезновениях заговор и происки врагов (враги выбирались на усмотрение, группами по интересам), повыходили на митинги протеста, поустраивали локальные беспорядки. Но поскольку никто ничего так и не узнал доподлинно, буйства сошли на нет. К сожалению, не сразу.

***

  Сегодня смена Стивена заканчивалась в час дня, и после он предложил прогуляться. Хелен охотно согласилась при условии, что они где-нибудь перекусят. Она не ела со вчерашнего вечера и была зверски голодна.
  Бывшие супруги шли через парк, там-то Харт и не выдержал.
  - Безобразие! – Он с напускной обидой покосился на брюнетку.
  - Пардон?
  - Это ты должна спрашивать, помню ли я, какой сегодня день; а не наоборот.
  - Во-первых, ты ещё ничего не спросил, во-вторых, - во взгляде Хелен мелькнула не то чтобы нежность… хотя, чёрт её знает, может, и нежность, - я прекрасно помню, какой сегодня день. Но не думала, что стоит это озвучивать. Полагаю, годовщина свадьбы перестаёт считаться праздником после развода.
  - Скажи об этом моей матери, она уже пять раз велела мне не забыть тебя поздравить.
  - Лорен – на редкость энергичная женщина, - хихикнула Хелен.
  Оба вспомнили реакцию миссис Харт на известие о воссоединении Стивена и «Кэти». Хелен в жизни не доводилось наблюдать столь буйную радость. Взрыв счастья и цунами энтузиазма едва не сбивали с ног, Каттер чуть не задушили в объятьях.
  - Родители зовут нас в свой загородный дом на выходные, - продолжал Стивен. – Как тебе идея?
  - Неплохо. Давай в субботу с утра?
  - Давай.
  «Главное, чтоб Лорен не завела разговоры о внуках», - размышляла Хелен. Её настроение испортилось всего на секунду. В конце концов, Каттер умела прерывать неприятные ей беседы, неважно, кто их вёл; и Лорен вряд ли сразу накинется на неё с этой темой, вероятно, сего надо ожидать через пару недель.
  - Ты бы хотела снова выйти за меня замуж?
  Вопрос огорошил Хелен гораздо сильнее, чем должен был бы. Отчего-то она до сих пор не задумывалась о подобном всерьёз.
  - Это предложение? – Брюнетка удачно замаскировала растерянность под иронию.
  - Нет-нет, - спешно и не без юмора открестился Харт, - это разведка. Я пока не готов ввязываться во всё по новой.
  - Аналогично. – Странно, но его слова действительно её успокоили.
  - Вдобавок, ты сумасшедшая.
  - Но-но! Не сумасшедшая, а женщина с альтернативным мировоззрением! Надо быть толерантнее, мистер Харт.
  Мистер Харт только рассмеялся, остановился, привлёк бывшую жену к себе и поцеловал. То был долгий, страстный и в то же время лёгкий поцелуй, такие случаются, когда два человека давно знают друг друга, но до сих пор друг другу не надоели. Стивен обнимал Хелен за талию, Хелен обвивала руками шею Стивена.

***

  Кажется, она сроду не ела с таким удовольствием. Её охватывало новое, странное чувство. Непривычно и уютно было ощущать, что, просто утоляя голод, заботишься о ком-то ещё помимо себя.
  - Закажем вина? – предложил Харт.
  - Нет, - ответила Хелен машинально и сама ужаснулась. – То есть да. То есть нет.
  Стивен насмешливо-вопросительно сдвинул брови.
  - По-моему, слишком рано для спиртного, - выкрутилась Каттер.
  Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Что с ней?! С какого перепугу перемены?!
  Неужели повлияла Эмили со своим Генри Вторым? Почему? Если уж практически родная Сара с готовыми детьми и законным мужем не впечатлила Хелен своим примером, отчего вдруг фактически чужая Эмили в компании с посторонним мужиком пошатнула решение, которое дотоле было незыблемым?
  Разве только как раз оттого, что Генри посторонний и совершенно не знакомый. Не участвует в охоте на динозавров и прочих монстров, не ломает голову над тайнами времени и пространства, не нагружен ответственностью за судьбу мира. Когда Хелен смотрела на обнимающихся Генри и Эмили, для неё словно приоткрылась дверь в мир нормальных людей. В мир обычных семей. Ладно-ладно, наполовину обычных, но всё-таки. Обычность неизменно казалась Хелен чем-то отвратным, а сейчас она увидела, что там вполне может крыться счастье.
  Хотела ли она быть на месте Эмили со Стивеном вместо Генри? Хотела ли, чтоб счастливый до безумия Харт восторженно и нежно стискивал её в объятьях, кружил, целовал в губы, щёки, нос и подбородок, называл своим счастьем? От такой картинки Хелен передёргивало. Нет, конкретно этого ей не хотелось. Но она бы не отказалась от сияния, подобного тому, которое переливалось в глазах Мерчант.
  - Ты права, - беззаботно согласился Стивен, не подозревая, какие мысли одолевают экс-супругу. - Если понадобится, стать алкоголиками мы всегда успеем. Я точно – с тобой-то.
  Она кое-как улыбнулась, понимая, что на шутку надо отреагировать. Но брюнетка не в силах была полностью отключиться от раздумий.
  Потом Хелен корила, проклинала себя за это! Не будь она настолько поглощена идиотскими размышлениями, возможно, раньше Стивена заметила бы, что что-то не так. Пусть лишь на пару секунд, но этого хватило бы, чтоб остановить Харта.
  Непримечательный мужчина средних лет, несколько минут робко ёрзавший за своим столиком, внезапно сорвался, вскочил с места, вытащил пистолет и попытался что-то проорать про всемирный масонский заговор.
  Реакция Стивена сработала превосходно – бывший лаборант накинулся на мужчину прежде, чем тот закончил фразу. Это даже дракой не назовёшь. Отличная физическая форма, ловкость, сила и опыт – всё было на стороне Харта.
  Увы, есть ещё такой фактор как случайность.

***

  Хелен действовала безупречно правильно. Зажимала рану на груди Стивена; наорала на официанта, выведя его из ступора и заставив позвонить в Скорую. Периодически кидала взгляд на горе-стрелка, которого скрутили - точнее, докрутили, завершив начинание Харта, - другие посетители кафе.
  Когда приехали медики, она отошла ровно настолько, чтобы не мешать им. Шагала за тележкой-каталкой, на которой Стивена везли к машине. Он был в сознании.
  - Вы родственница?
  - Жена.
  - Бывшая, - просипел Харт, и на секунду Хелен показалось, что всё не так страшно, раз он не упустил случая вставить эдакое замечание.
  По дороге Каттер ненавидела себя за то, что, как ни старается, не может выдать ничего кроме банальнейшего «Держись!» и «Всё будет хорошо». Изобретательность, на которую Хелен отродясь не жаловалась, впервые отказала хозяйке, однозначно и жёстко.
  Впоследствии Хелен не раз гадала, лёжа без сна долгими ночами: изменилось бы что-нибудь, если б она тогда сказала Стивену, что ждёт от него ребёнка? Придало бы это ему дополнительных сил для борьбы, или, наоборот, умиротворило бы, расслабило? Ей не суждено было узнать ответ.
  Работники больницы постоянно слышали, как перед операционной, зачастую на последнем дыхании, люди говорят близким: «Я люблю тебя». Но сегодня впервые услышали, как кто-то, изо всех сил пытаясь сохранять сознание, прохрипел: «Хелен… Ты бесишь меня неимоверно… Но я бы… ни на кого… тебя… не променял».
  Родителям Стивена уже позвонили, но они ещё не приехали. Примчался Ник, затем Коннор, Эбби, Беккер. Даже Сара. Она сидела рядом с Хелен, осторожно гладила ту по плечу, иногда держала за перепачканные засохшей кровью руки, которые тряслись, пока лицо Каттер оставалось каменно спокойным. Эта маска спала, лишь когда явился хмурый врач.
  Стивен Джеймс Харт умер 16 декабря 2014 года в 17:03.

0

12

Эпилог
  Она могла без проблем купить собственный остров, но не хотелось возиться с бумажками. Её устраивал небольшой красивый домик в Новом Южном Уэльсе, на самом берегу Тасманова моря. Тепло, солнце, зелёные горы и бирюзовые воды океана, в котором можно купаться круглый год, - весьма неплохая база для счастья.
  Плавала Люси впрямь ежедневно, по нескольку раз. Вот и сейчас она возвращалась после дневного купания. Мокрый синий купальник явственно просматривался под лёгким, липшим к нему шифоновым платьишком голубого цвета. Влажные светлые волосы трепетали на ветру. Нежная кожа чуть раскраснелась от порции солнечных лучей, пока не обернувшихся полноценным загаром.
  Эртс прошлёпала босыми ступнями по горячему деревянному крыльцу, бросив у порога босоножки-шлёпанцы, которые несла в руке, и зашла в дом. Внутри было свежо, но не из-за кондиционера, коим девушка практически не пользовалась, а из-за множества открытых окон, обеспечивающих приятный сквозняк. Люси пересекла прихожую, направляясь в сторону кухни, но вдруг обернулась.
  В дверях, где полторы секунды назад никого не было, стоял Дерек, притом с таким видом, будто всегда тут был. Его силуэт резко вычерчивался на фоне дверного проёма. Сейчас, когда Харт полностью распрямил плечи, он казался очень высоким и мощным. Люси инстинктивно отступила назад. Пытаться убежать было бессмысленно.
  Гость стремительно шагнул вперёд, и девушка опять ненамного отпрянула. Харт двигался с целеустремлённостью и уверенностью тигра. Он не замедлился, приблизившись к Люси, в том же темпе обхватил её. И поцеловал.
  Она обняла его поверх плеч, отвечая на этот жадный, головокружительный поцелуй. А когда тот всё же закончился, ладонь Эртс соскользнула вниз и остановилась там, где под тканью футболки был шрам от ножа.
  - Прости, - прошептала Люси, утыкаясь лбом в подбородок Дерека, второй ладонью поглаживая тыльную сторону его шеи. – Прости меня.
  Он быстро покачал головой.
  - Ты всё сделала правильно. И очень точно. Возможно, я жив только благодаря тебе.
  Дерек не видел причин, которые могли помешать руководству избавиться от него, как от обладателя титула «Мистер «Я слишком много знаю». Он обыскал своё жильё на предмет жучков, видеокамер и других подслушивающих-подглядывающих приспособлений. Нашёл несколько, но ни на секунду не усомнился, что это далеко не всё. Наверняка в распоряжении министерств имелись устройства слежения, обнаружить которые нереально. Дерек принял факт: в собственной квартире он словно на ладони, и переезд ничего не изменит. Понимала это и Люси; да Дерек на всякий случай сам ей намекнул, сказав, что за каждым его шагом следят. Она отошла от дел, ибо заработала уже неприлично огромное состояние, но ей интересно было работать в ЦИА, заодно присматривать за делами. И дела эти беспокоили её всё сильнее. Обри Дэвис доводилось сотрудничать с террористами, но продавала она им не оружие и не маскировочные технологии, а в основном медицинские приспособления для лечения раненых. Гордиться таки нечем, однако, во всяком случае, она не играла с огнём, грозящим превратиться во всемирный пожар. Вот контрабандисты или, например, наркоторговцы – другое дело. Тоже те ещё паршивцы, но не фанатики, в большинстве своём разумные люди. Гораздо более разумные, чем многие чиновники и военные. К сожалению, противостояние такой махине, как официальная политика со всеми её возможностями и ресурсами, дело не столь лёгкое и не столь быстрое; многих проблем Люси предотвратить не сумела или не успела.
  Разумеется, тем вечером Дерек мог предложить выйти и побеседовать в другом месте, но где гарантия, что там они точно оказались бы недоступны для чужих ушей и глаз? Уж лучше знать наверняка, что тебя подслушивают, чем сомневаться, выбирая между притворством и откровенным разговором. Харт отнюдь не был уверен, что может доверять Люси на сто процентов, но другим он доверял ещё меньше. Она давным-давно не брала больничных на работе, следовательно, бросила предпринимательскую деятельность либо вела гораздо менее активно. Как бы там ни было, Обри Дэвис была разумнее правительства.
  Дерек подчеркнул, что не знает имён людей, убивших Джонсон; что, с точки зрения подслушивающих, явно стало плюсом. Мимоходом бросил молниеносный, выразительный взгляд на нож. Автомобильная сигнализация стала удачным предлогом якобы отвлечься и предоставить Люси шанс нанести удар. Не завизжи сигнализация, Дерек нашёл или организовал бы другой подходящий момент. Харт горячо надеялся, что высшие отметки на первых трёх курсах медицинского университета Люси получала не за красивые глаза. Надежды оправдались. Удар был серьёзным, но не смертельным при условии своевременной медпомощи. Люси уложила Харта на живот, раной вверх, чтоб минимизировать кровопотерю. Речь напоследок Эртс толкнула тоже неспроста. Она дала понять, что Дерек чересчур много знает о ней, может способствовать её поимке; а уж в том, что правительство хочет заполучить Обри Дэвис, её познания, имущество и список контактов, сомневаться не приходилось. Немудрено, что бригада медиков примчалась к дому Харта через две минуты после ухода Люси. Эртс точно знала время, ибо, вопреки риску, оставалась на другой стороне улицы, чтоб убедиться, что Дерека не бросят.
  - Знаешь, - после второго поцелуя, не уступавшего первому ни по одному из показателей, Люси облизнула губы и ухмыльнулась, - рядом с тобой я всегда чувствовала себя пассивной курильщицей, но теперь я, по-моему, перешла в категорию активных.
  - Нечего жаловаться, - отрезал Харт, впрочем, веселясь. – Не смей трогать мои вредные привычки, я с ними давно сроднился.
  - Давай лучше я буду твоей дурной привычкой, - лукаво улыбнулась Эртс, ероша волосы Дерека. – По вредности я не уступаю курению.
  - Не сомневаюсь, - усмехнулся брюнет и резко подхватил девушку. Девушка не растерялась и обвила его ногами. – Осталось проверить, вызываешь ли ты привыкание.
  Эртс рассмеялась в знак безоговорочного согласия на эксперимент, и Дерек понёс её в спальню. Люси не удивилась, что он знает, где эта спальня находится.

Эпилог №2
  Сара с наслаждением вдыхала аромат свежесваренного кофе, разливая напиток по чашкам – для себя и мужа. А муж подошёл сзади, обнял её за талию, поцеловал в шею.
  - Доброе утро, - майор Беккер чмокнул супругу в скулу, продолжая обнимать.
  - Доброе, - рассмеялась Сара, запустив руку в его волосы, затем повернув голову.
  Они поцеловались.
  Оба были одеты для выхода, готовы к началу нового дня.
  - Мама, Инес опять надела мою юбку!
  - Ты сама носишь мои носки!
  - Тише, обе! – шикнула старшая сестра, которая чувствовала себя не столько главной, сколько ответственной, она-то уже ходила в школу, аж во второй класс.
  - Мама, папа, Китти опять командует! – в один голос затянули Руби и Инес.
  - Успокойтесь все, - велела Сара. – Давайте завтракать.
  Девочки уселись за стол. Младшие были похожи, словно две капли воды – темноволосые, светлоглазые, смугловатые. Старшая не сильно от них отличалась, хотя в Китти Тэйлор запросто можно было разглядеть черты Алекса. Все трое частенько ссорились между собой по пустякам, но в действительности каждая готова была горой встать на защиту двух других.
  - Поскорее, Принцесса, а то опоздаем, - мягко поторопил Беккер, которому сегодня предстояло отвезти Китти в школу.
  - Я скоро, папа, - прощебетала Китти и впрямь сдержала обещание.
  - Увидимся на работе, - напоследок поцеловав Сару, Хилари ушёл вместе с Китти.
  Экс-Пейдж, не сразу закрывшая дверь, слышала, как они обсуждали школьные дела.
  Сама Сара вскоре отвезла Инес и Руби в детский сад.
  Сын Хелен ходил в этот же садик, только в другую группу, на год младше.
  Кристофер Стивен Харт был интересным ребёнком. От отца он унаследовал искреннее дружелюбие, умение располагать к себе людей, а ещё небесно-голубые глаза и привлекательную улыбку. От матери достались жгуче-чёрные волосы, малость вздёрнутый нос и залежи сарказма, который начал проявляться аномально рано. Крис не хамил, не дерзил, не задавался. Но если его раздражали, он умел раздражить в ответ. Недавно в садик явилась проверка из образовательного ведомства, сотрудники прошли по помещениям, поговорили с некоторыми детьми. Елейно доброжелательная дамочка-психолог перед самым обедом привязалась к Крису, мол, как зовут, давно ли ходишь сюда, нравится ли тебе здесь. Крис отвечал вежливо, но когда дамочке в голову взбрело поинтересоваться: «А кого ты больше любишь – маму или папу?», мальчик огрел её взглядом, которым Хелен бы гордилась, и отчеканил: «Родину. – Выдержал короткую паузу. – Ещё глупые вопросы будут, или можно уже поесть?» Психолог не то что впала в шок – едва не ударилась в запой после этой проверки. Ещё бы, подобную реплику и от взрослых трудно ожидать, а тут пятилетний ребёнок!
  Субъективно Хелен считала, что её сын лучше всех. Объективно видела, что он далеко не хуже многих – сообразительный, добрый, верный, умеющий, или, во всяком случае, не боящийся постоять за себя и за близких. Некогда Хелен хотелось баловать Криса, потакать всем детским желаниям и капризам, но Каттер задушила этот свой порыв в зачатке. И сумела не удариться в другую крайность; не стала суровой, чрезмерно строгой родительницей, воспитывающей ребёнка по спартанским канонам. Крис знал, что его любят и при необходимости поддержат, но знал также, что в случае чего сам будет отвечать за свои поступки и особенно за проступки.
  Лучшим другом Криса был Нэд (он же Эдвард) Купер, старший сын Эмили и Генри. Крис и Нэд родились в один день, с разницей в пару часов. Сын Хелен также дружил с Клодом Каттером, что вполне закономерно, если вспомнить о дружбе их отцов, но удивительно, учитывая отношения их матерей. Хотя Хелен и Дженни, так и не превратившись даже в приятельниц (к чему ни одна из них не стремилась), всё же не были врагами. С Китти Тэйлор, Руби и Инес Беккер, Лиззи Каттер, Рэйчел и Молли Темпл Крис тоже замечательно ладил. «Джентльмен растёт, - иногда думала Хелен. – Или попросту ловелас. Впрочем, когда одно мешало другому?»
  - Хорошего дня. – Хелен поправила ворот куртки Криса.
  - Спасибо, мам, - задорно улыбнулся парнишка, - и тебе тоже.
  Она поцеловала мальчика в щёку, он обнял мать, помахал рукой и вприпрыжку устремился к входным дверям.
  - Привет, - подошла Сара. – Ты сегодня без машины?
  - Привет. Да, погода недурна, мы с Крисом решили пройтись пешком.
  Они неторопливо направились к парковке, приобняв друг дружку за спины.
  - Подвезти тебя до ЦИА?
  - Было бы неплохо.
  - И что бы ты делала, если б не встретила меня тут? – хихикнула египтолог.
  - Очень сильно жалела бы об этом, - хмыкнула Каттер, и они засмеялись.
  В ТО-4 с самого утра всё шло наперекосяк, и логичным завершением перекоса стал небольшой пожар в лаборатории. Его потушили своими силами, но Лестер не упустил шанса сделать выговор:
  - Мисс Роуз, - даже через столько лет он продолжал величать её так и никак иначе, - Вы взялись за старое? Почему Вас вечно тянет взрывать или поджигать наш Центр?
  - Видимо, всё дело в неповторимом обаянии его начальника, - хлопнула ресницами Хелен.
  Когда Лестер ушёл, Каттер, уже менее беспечно, однако тоже не трагично, проворчала:
  - «Вечно тянет». Можно подумать, я каждый день устраиваю диверсии. Последний раз был лет десять назад, если не больше. Нельзя быть таким злопамятным!
  - Он не злопамятный, он бдительный, это часть его работы.
  - Ты вообще на чьей стороне?! – возмутилась брюнетка.
  - На твоей, - с широкой улыбкой ответил Стивен, привлекая её к себе и заключая в игривые, но по-настоящему тёплые объятья. – Всегда на твоей.
  - Чертовски приятно знать, - осклабилась Каттер, понимая: не стоит и пытаться изображать строгость.
  Странно, что они до сих пор не решили пожениться снова. С другой стороны, это не мешало им жить вместе и, соответственно, вместе воспитывать сына.
  Однажды учёная не утерпела и спросила Харта, видел ли, чувствовал ли он что-нибудь в момент своей клинической смерти, прежде чем врачи вытащили его с того света. Стивен напустил на себя степенный вид и преувеличенно пафосно изрёк: «Конечно. Там были пушистые белые облака, хорошенькие ангелочки с арфами, и апостол Пётр у ворот Рая. Он посмотрел на меня, на список моих грехов, который держал в руках, и сказал: «Э, нет, мистер Харт, Вы пока не всё искупили, ещё не отмучились. Поэтому возвращайтесь-ка обратно к своей Хелен».

Конец
(16 августа 2015 г. – 15 октября 2017 г.)

0


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Фанфики по сериалу Primeval - Первобытное » Семейные ценности / Макси / Завершён


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC