Plateau: fiction & art

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Ориджиналы » Кошки отменяются / Повесть / Завершена


Кошки отменяются / Повесть / Завершена

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название: "Кошки отменяются"
Описание:
  Риган Уэллер – хороший врач и довольная своей жизнью женщина. Однажды обнаруживается, что Риган по какой-то неизвестной причине забыла целый день, его события начисто стёрлись из памяти хирурга. Неприятно, конечно, но ведь не смертельно. Однако последствия этого дня оказываются намного серьёзнее, чем представлялось поначалу.
  А бывшие супруги Сноу так и не смогли воссоединиться по-настоящему, слишком уж много лет прошло после расставания. Зато мать Линтона полна решимости бесповоротно помирить сына с Кайлой и тем самым загладить свою вину.

Примечание: Является продолжением повести "Снег в Сингапуре" (http://plateau.artbb.ru/viewtopic.php?id=215).

Отредактировано Елена Бжания (2015-12-05 23:49:33)

0

2

Кошки отменяются
  Риган взбежала по ступенькам, попутно закрывая зонт. Оказавшись под навесом главного входа в клинику, врач беглым жестом стряхнула дождевые капли, успевшие попасть на волосы, оглядела свои туфли-лодочки на предмет приставшей грязи и зашла внутрь здания.
  - Привет, Мэгги, - Риган махнула рукой дежурной медсестре, стремительно проносясь мимо стойки регистрации к лифту.
  Дверцы сомкнулись перед самым носом шатенки. Можно было подождать или пойти к другому «подъёмнику», он совсем рядом, но лестница-то ближе. Добраться до четвёртого этажа пешком не проблема, ещё неизвестно, кто достигнет его первым – пассажиры лифта или опоздавшая врач.
  Риган Уэллер не рвалась к мировым спортивным рекордам, но практически ежедневно устраивала себе пробежки, не меньше двух раз в неделю посещала спортзал, была частым гостем в фитнес-центре, бассейне и школе танцев. На отсутствие энергии шатенка пожаловаться не могла и депрессивным настроем не отличалась. Давным-давно мать Риган в сердцах и с полной уверенностью заявила: «Ты повесишься в сорок лет, с твоим-то характером!» Подразумевалось, что характер у Риган слишком тяжёлый, противный, и если она не изменится, то останется в одиночестве, от которого и свихнётся. Что ж, сейчас Риган было тридцать девять лет, ни мужа, ни детей женщина действительно не завела, не жалела ни о чём и лезть в петлю однозначно не собиралась.
  Уэллер впрямь опередила лифт. Бодро стуча каблуками средней высоты, хирург добралась до ординаторской, на ходу снимая светлый пиджак.
  - Простите, что опоздала, - с порога протараторила Риган, произнеся окончание фразы удивлённо-замедленно.
  В ординаторской сидели два доктора, шатенка знала обоих, но не ожидала увидеть сегодня - согласно расписанию, её и их смены на этой неделе не должны были совпадать.
  За спиной Риган нарисовался ещё один доктор – Мэйсон, главный хирург клиники. В его-то присутствии ничего удивительного не было, рабочий график Мэйсона строился по другой схеме.
  - Опоздала? – тоном, больше подходящим для предания анафеме, переспросил старший врач у шатенки, остававшейся на пороге. – Уэллер, это не опоздание, это прогул!
  - Всего три минуты, - женщина подняла руку, демонстрируя тонкие часики на запястье. – Не в моей власти избавить город от пробок, знаете ли. – По обыкновению оправдания Риган больше смахивали на нападки. – Когда в пятницу мне пришлось задержаться на полтора часа, Вы не сильно переживали из-за несоблюдения графика.
  Но Мэйсон был настроен решительно, если не сказать агрессивно.
  - При чём тут три минуты? Ты опоздала на сутки, твоя смена была вчера!
  - Мне полагалось выйти сегодня, в среду.
  - Сегодня четверг.
  Брови Риган дёрнулись.
  - Вы что-то путаете. Сегодня среда, шестнадцатое число.
  - Сегодня четверг, семнадцатое, - поддержал Мэйсона анестезиолог.
  Уэллер нахмурилась и простояла без движения две или три секунды, после чего упрямо мотнула головой.
  - Невозможно. Вчера было пятнадцатое. А позавчера – четырнадцатое, я точно помню, потому что вечером отдавала сотовый телефон в ремонт, у меня есть квитанция с датой.
  - Не знаю насчёт пятнадцатого и четырнадцатого, но вчера твой телефон точно был отключен, да и от домашнего не было толку, мы полдня пытались дозвониться, - проговорил Мэйсон далеко не ласково, однако более мирно. Он видел неподдельную растерянность на лице шатенки.
  Лицо, надо заметить, было красивое. Именно красивое, а не хорошенькое или симпатичное. Круглое, с аккуратной, едва заметной ямочкой на подбородке. Не придерёшься ни к одной черте, всё безукоризненно, пропорционально, отточенно. Глаза вовсе потрясающие: огромные, яркие - кофейно-карие, с невероятно длинными и густыми ресницами угольного цвета. Но, несмотря ни на что, это была какая-то холодная красота, слишком правильная и  слишком спокойная, равнодушная. Впрочем, в любом случае выглядела Риган превосходно и моложе своих лет, по внешнему виду вряд ли кто-нибудь дал бы ей больше тридцати.
  - Выходит, вчера было шестнадцатое? – Риган растерянно захлопала изумительными ресницами, прислонилась плечом к стене, сложив руки за спиной. – Но куда тогда делось пятнадцатое?..

ххх

  Другие экскурсанты ушли вперёд, Линтон остался стоять подле скульптурной группы, которую не раз лицезрел во время предыдущих посещений Вестминстерского аббатства, да не уделял большого внимания, а теперь не мог оторваться. Скелет, лишь частично укутанный в подобие плаща, целился копьём в молодую женщину, тянулся к ней не занятой рукой, костлявой, мерзкой. В ужасе отпрянувшая женщина прильнула к мужу, который поддерживал её, выставив свободную ладонь вперёд в тщетной попытке преградить путь чудовищу.
  - «Нападение Смерти», - огласил название неспешно подошедший экскурсовод. В ожидании приезда своей группы он слонялся без дела и, заметив молодого человека, заинтересовавшегося одним из экспонатов, решил пообщаться. – Памятник в честь леди Элизабет Найтингейл, ставший надгробием обоим супругам.
  - Я знаю эту историю, - грустно улыбнулся Линтон. – Говорят, беременную Элизабет так напугала вспышка молнии, что бедняжка потеряла ребёнка и вскоре скончалась сама.
  Сноу впервые увидел творение и услышал о судьбе Элизабет Найтингейл во время самой первой своей экскурсии сюда. Он тогда учился в школе. С ним была Кайла. «Какие впечатлительные девицы водились в былые времена», - прокомментировала шатенка.
  Сначала экскурсоводу показалось, что посетитель хочет досказать, но тот смолк. Подождав, работник культуры продолжил сам:
  - Считается, что скульптурная группа создана по мотивам сна, привидевшегося одному из родственников Элизабет незадолго до трагедии. В том сне скелет появился у изножья кровати Найтингейлов, залез под простыню.
  - Он выглядит перепуганным, - задумчиво промолвил Линтон.
  - Вы о сэре Джозефе? – Собеседник кивнул на изваяние мужчины, силящегося уберечь жену от жуткого создания. – Ещё бы. Тем не менее, он превозмогает свой страх, видите? Будто вот-вот встанет между леди Элизабет и самой Смертью. Жаль, что при всей решимости сэр Найтингейл не сумел спасти несчастную супругу.
  - Он хотя бы пытался. – Линтон вновь замолчал, хотя ненадолго. – Как по-вашему, - вдруг обратился геолог к экскурсоводу, - что лучше: когда пытаешься защитить любимого человека и теряешь его, или когда вовсе не защищаешь, но человек спасается?
  «Зачем я подошёл?» - мельком подумал экскурсовод.
  - Вы задаёте странные вопросы, мистер.
  - Извините. Вы не обязаны отвечать.
  Окинув прощальным взглядом скульптурную группу, вызывающую и ужас, и грусть, и уважение, учёный взял курс на выход.
  Остаток той сингапурской ночи Линтон и Кайла провели вместе. Лежали на кровати, обнимаясь, как когда-то в ранней молодости; прислушиваясь друг к другу и почти не разговаривая. Оба неожиданно обнаружили, что, в общем-то, сказать могут только одно: «Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти». Линтон понимал, что формально ни в чём не виноват, потому не должен просить прощения. Кайла по-прежнему считала, что поступила правильно, и тоже не собиралась извиняться. Явственно обозначилась пустота – пропасть, возникшая между ними за минувшие годы. Сноу уже не знали друг друга как раньше, невозможно было притворяться, будто не прошло десяти лет, в течение которых каждый жил своей, отдельной, жизнью. Из Сингапура экс-супруги уезжали порознь.

ххх

  - Как Вас представить? – спросила секретарша, покосившись на накрытую чистым тонким полотенцем корзину, которую биолог держала левой рукой и придерживала правой.
  Не очень-то уместный атрибут для визита в офис. Гадать о содержимом долго не пришлось, ибо по приёмной в считанные секунды распространился аромат свежей сладкой выпечки.
  - Кайла Сноу.
  Секретарь кивнула и удалилась в кабинет начальства, откуда вышла очень скоро и с деланным прискорбием сообщила:
  - Сожалею, мистер Бейкер не сможет Вас принять, он слишком занят.
  Другого Кайла не ожидала.
  - Ничего страшного, - бодро заверила она. – Я подожду.
  Работница офиса приоткрыла рот, но сразу и не нашла, что сказать, а на долгие поиски Кайла времени не дала.
  - Угощайтесь. – Откинув полотенце, молодая женщина взяла с края корзины бумажную салфетку, «упаковала» пирожок и протянула собеседнице. – Не вздумайте отказываться, это домашняя выпечка, иногда стоит себя побаловать.
  - Спасибо, - пролепетала секретарь, беря съедобный подарок.
  Кайла присела на мягкий диванчик для посетителей. Выудив из дамской сумочки электронную книгу, шатенка принялась за чтение. Тем временем запах пирожков из открытой корзины крепчал. А до обеденного часа было так далеко… Почти столько же, сколько от среднестатистического времени буднего завтрака.
  Дверь кабинета приоткрылась, и на просторы приёмной осторожно высунулся Бейкер – крепкий темнокожий мужчина в расцвете сил. Он сразу заметил Кайлу, но прятаться было поздно, да и не в характере Бейкера. Отваживая визитёршу, бизнесмен не таился, а давал и себе, и ей возможность избежать неприятной беседы.
  - Мисс Сноу, насколько я понимаю?
  Кайла не потрудилась кивнуть, однако смотрелась доброжелательно.
  - Если уделите мне несколько минут, я Вас покормлю, - пообещала обладательница загара, определённо приобретённого где-то поюжнее Англии.
  С одной стороны, Дэвид Бейкер был афробританцем, геем, ярым борцом за расовое равенство и права секс-меньшинств; за Кайлой же прочно закрепилась незаслуженная, но, учитывая характер женщины, понятная слава ходячей дискриминации. С другой стороны, уж очень захотелось кушать.
  - Какое странное деловое предложение.
  Кайла посмотрела поверх книги на Дэвида, потом на корзинку, поставленную рядом, потом опять на Дэвида.
  - Они ещё тёплые.
  Будучи успешным предпринимателем и известным активистом, Дэвид возглавлял один из крупнейших лондонских комитетов, занимающихся распределением грантов на социально-благотворительные проекты. В этом году Кайла тоже подавала заявку, которую отклонили. С этим Сноу смирилась – до тех пор, пока не узнала об одном из проектов, прошедшем предварительный отбор. Речь шла об агитационной кампании, направленной против стереотипов. Ключевая идея заключалась в том, что некоторые люди, говоря, допустим: «Ты бегаешь, как девчонка» или «Ты бьёшь по мячу, как девчонка», принижают девочек и наносят юным созданиям женского пола непоправимый психологический ущерб, создают великолепную почву для взращивания комплексов неполноценности.
  - У Вас какие-то претензии? – осведомился Дэвид, стараясь не обращать внимания на корзинку, которую Кайла поместила в угол столешницы рядом с крохотной ёлочкой из зелёной мишуры. Мужчина поправил пиджак, отдвинувшись назад вместе с офисным креслом. Бейкера и Сноу разделял письменный стол.
  - У меня вопрос. – Шатенка слегка тряхнула локонами. – Я подавала заявку на…
  - Я в курсе.
  - Чудесно. Я не знаю, в чём заключается большинство других проектов, возможно, там сплошь гениальные идеи. Но на днях я разговаривала с Эшли Шерон, она рассказала мне о своей концепции.
  - И?
  - То есть, по-вашему, это нормально: в мире, где есть голод, издевательство над детьми и животными, глобальные экологические проблемы, бороться с тем, что девочек называют девочками?
  - К чему Вы ведёте?
  - К тому, что мой проект лучше. Я предлагаю обеспечить группе толковых студентов настоящую качественную практику, отправить их куда-нибудь в южные широты, где ребята применят теоретические знания на практике.
  - Студенты Ваши?
  - Естественно. Я веду несколько курсов в Плимуте, преподаю и вижу, у кого какой потенциал. Моя задумка не установит мир во всём мире и не решит самые острые проблемы человечества, но она подразумевает конкретные действия и конкретный результат.
  Дэвид соединил кончики пальцев и коснулся ими подбородка.
  - Мисс Сноу, Вы осознаёте ситуацию? Вы заявились ко мне, облили грязью участника нашего конкурса и требуете пересмотреть Ваш проект.
  - Вы услышали от меня хоть одно требование? Я лишь проявляю любопытство. И попробуйте пирожок, пока всё не остыло окончательно.
  - Топорное подхалимство. – Годы в бизнесе не совсем искоренили в Дэвиде привычку говорить прямо, хоть порой грубо. – Кайла, буду с Вами откровенен, боюсь, я обижу Вас.
  - Это вряд ли, но попытайтесь. – Шатенка взяла через салфетки два «образца выпечки», один вручила Бейкеру, другой взяла себе.
  Если кулинарно-отвлекающий манёвр и возымел действие, то ненадолго.
  - Вы одиозная персона.
  - Правда? Почему же?
  - Всем известно, что Вы расистка.
  - Всем, кроме меня самой. – Женщина, аккуратно придерживая пирожок, невинно воззрилась на собеседника. – Как я могу быть расисткой? Мой второй муж был этническим китайцем.
  Настолько лукавого невинного взора Бейкер ещё ни у кого не наблюдал.
  - Вы явно придерживаетесь гомофобских взглядов.
  - Как я могу быть гомофобкой? Мой третий муж был геем. – Учёная обнажила белоснежные зубки. – До встречи со мной, разумеется.
  Вообще-то, и после оной встречи Бенжамин  остался верен своим предпочтениям, третий брак Кайлы был фиктивным; но Бейкеру-то об этом знать необязательно.
  - Чего Вы хотите? – вымолвил Дэвид, испробовавший-таки принесённого угощения.
  Кайла поджала губы, немного сощурилась.
  - Пересматривать результаты отборочного тура, насколько я понимаю, никто не будет?
  - Верно.
  - В таком случае, моя единственная цель – выразить Вам своё глубочайшее негодование. – Биолог поднялась с места, быстро проведя ладонями по брюкам в области бёдер.
  - И всё? – удивился Бейкер.
  - А что ещё можно поделать? Если выиграет Эшли Шерон, пускай это останется на вашей совести. И да – если сочтёте нужным, можете передать ей мои слова. Не хочу быть той, кто тайно шипит за спиной.
  - Это такой извращённый вид честности?
  - Скорее, вид прямоты.
  Проглотив очередной кусок пирожка, Бейкер хмыкнул:
  - С Вашего позволения, я не стану расстраивать миссис Шерон в очередной раз, она и так подверглась весьма своеобразной критике.
  - Какой же?
  Если б корочка не была такой мягкой и одновременно хрустящей, а вишнёвая начинка не таяла во рту, Дэвид ни за что бы не сказал.
  - Один из членов вспомогательного совета прямым текстом спросил миссис Шерон, сколько лет женщина должна прожить без секса, чтоб додуматься до подобного проекта.
  Кайла сдержала смешок.
  - Жёстко. Даже я, пожалуй, не стала б о таком спрашивать. – «Но хотелось бы увидеть физиономию Эшли в тот момент».
  - Выходит, доктор Уэллер Вас переплюнула.
  - Уэллер? – Фамилия не самая редкая, но одного носящего её доктора, который вполне мог выдать озвученный Бейкером вопросик, Кайла как раз знала. Почему бы не сделать предположение? – Случаем, не Риган Уэллер?
  - Точно. Вы знакомы?
  - О да. – Кайла испытала смутную гордость, захотелось не то удивить Бейкера напоследок, не то поддразнить. – Уэллер – моя девичья фамилия, а Риган – моя старшая сестра.
  - Старшая? Ни за что бы не подумал. – Под ненавязчивым и как бы незлобным взглядом бизнесмен поперхнулся. – Я не то имел в виду, я вовсе не хотел… - Мужчина пристальнее всмотрелся в гостью. – А ведь у Вас с ней, в принципе, есть нечто общее.
  Ну-ну. Бывает сходство, которое заставляет людей ссориться. Нет, лучше объяснить иначе. Бывает, люди ссорятся потому, что они в чём-то слишком разные; бывает – потому, что они в чём-то слишком похожи. У Риган и Кайлы совпадали оба фактора: имелись и различия, раздражающие девушек друг в дружке, и одинаковые черты, не позволяющие примириться.
  Доктор не сомневалась, что весь семейный запас интеллекта достался только ей и Кайле (вторая часть мнения не радовала, но соображалка Кайлы была неоспоримым фактом), обойдя остальных сестёр, да и мать стороной. А их квартиру иначе как крольчатником и не величала.
  Риган была второй по счёту и первой по непримиримости дочкой Мэри. Ушла из дома в шестнадцать лет, после грандиозной ссоры с матерью. Ссоры бывали и раньше, регулярно, но эта получилась из ряда вон бурной. С чего она началась, Кайла не знала, ибо застала лишь финал. Мэри отчитывала Риган за дурацкое поведение. «Сказала женщина с шестью детьми, - без всякого почтения прокомментировала будущая врач. – Ты вообще слышала о контрацепции, а? Хоть бы презервативы покупала». «Мерзавка, нашла, что предъявить! – яростно пропыхтела Мэри, из последних сил уговаривая себя не отвешивать дочурке пощёчину покрепче. – Да тебя бы самой на свете не было!..» «Но я ведь уже есть, - спокойно проговорила Риган. – А противозачаточными ты до сих пор не пользуешься». Без пощёчины всё-таки не обошлось. В чём-то Кайла понимала мать; характер Риган впрямь имела тяжёлый и местами препакостный, и на него отнюдь не благотворно влиял подростковый период. Иногда будущая Сноу сама горячо желала влепить сестрице затрещину; увы, обычно происходило наоборот – старшей-то была Риган.
  - Это комплимент?
  - Считайте как хотите. Вы с сестрой два сапога пара.
  - Хорошо, что Вы не ляпнули это при нас обеих, мы бы взбесились.
  - Не ладите между собой? – слегка заинтересовался бизнесмен.
  - Прекрасно ладим. – «И чем дальше друг от друга, тем прекраснее. Так я тебе сейчас и расскажу об отношениях с сестрой во всех подробностях». – Но уже очень давно не виделись.
  Дэвид остро почувствовал, что одно с другим не вяжется, но не стал докапываться. В конце концов, ему-то что? Мужчина лишь полюбопытствовал, когда Кайла и Риган встречались последний раз.
  - Пару лет назад. – «И то случайно».
  - И Вы не знаете?
  - Не знаю чего?
  «Стоит ли говорить? Это не касается Сноу. Может, Уэллер попросту не хочет сообщать родственникам, и я её понимаю, если остальная родня смахивают на Кайлу». Тут мужчина распробовал второй, яблочный, пирожок.
  - Полагаю, Вы скоро станете тётей.
  Кайла плюхнулась обратно на стул.
  - Риган беременна?!
  - Я постеснялся спросить прямым текстом, но живот у доктора Уэллер обозначился более чем отчётливо.
  Кайла быстренько прикинула, какой из двух вариантов невероятнее: что сестра решила стать матерью или что мисс Уэллер обросла жирком? То и другое казалось невозможным. Риган истово следила за собой не то что с юности, а с малолетства. И всех представителей человеческой расы младше десяти лет не выносила на дух. Собственно, Риган не была филантропом по отношению к людям любого возраста, но дети её раздражали особенно.
  - Ну и новости. - Кайла замерла на секунду.
  Дэвид медленно прожевал остаток яблочного пирожка, задумчиво смерил Сноу изучающим взором.
  - Тимоти Саммерс.
  - Кто это и что с ним?
  - Это молодой человек, который некоторое время назад приходил к Вам на рабочее собеседование. А получил оскорбление по поводу сексуальной ориентации. И это только один факт, просто последний из известных нам. - Очевидно, под «нами» Дэвид подразумевал организацию по защите прав.
  - Какое счастье, что я успела доесть свой пирожок, иначе бы крепко поперхнулась, - пробормотала Кайла. – Я припоминаю мистера Саммерса, он интересовался должностью секретаря. Но с чего Вы взяли, что я оскорбила парня?
  - У нас свои источники.
  Сноу нахмурилась.
  - Сомневаюсь, что вашим источником был лично мистер Саммерс. Мы с ним замечательно пообщались, и он ушёл полностью довольный жизнью.
  - Отчего тогда он не получил должность секретаря?
  - Не устроила зарплата.
  - По моим данным, Вы позволили себе издевательский комментарий.
  - Чушь. На собеседовании Тим обмолвился о своей ориентации, спросил, не смущает ли она меня. Я ответила, что мне без разницы, поскольку я нанимаю его работать, а не заниматься сексом, но если мы подружимся, то можем иногда за чашкой чая обсуждать, как трудно найти приличного мужчину в наше время. – Кайла хмыкнула. – Сара Олдэн, да? Она тоже была кандидатом, ждала за дверью и могла слышать обрывки разговора. Маленькая паршивка.
  - Не паршивка, а сознательный гражданин, - поправил Дэвид. – Даже если мисс Олдэн что-то напутала, у неё были самые хорошие намерения.
  - Как же! Она решила напакостить мне в отместку. Обиделась, что я не взяла её на должность секретаря. Опять супитесь? Это уже за рамками Вашей деятельности по защите меньшинств, мисс Олдэн личность стандартная и до отвращения среднестатистическая. – Кайла поправила прядь у виска.
  - Вы поэтому отказали ей в месте?
  - Я имею полное право отказать без объяснения причины, я работодатель – творю что хочу, - премило хлопнула ресницами шатенка. – Достаточно было и того, что в объявлении ясно указывалось: требуется мужчина.
  - О, снова запахло дискриминацией. – Отчего-то это начало казаться Дэвиду забавным.
  - Каюсь. Не люблю женщин.
  Бейкер уставился на биолога.
  - Вы же сами женщина.
  - Именно. Зачем мне ещё одна рядом? С мужчинами гораздо интереснее.
  Дэвид прыснул.
  - Впервые вижу женщину-женоненавистницу.
  Указательный палец Кайлы два-три раза выписал в воздухе маленькую дугу.
  - Прошу не путать понятия. Я говорю то, что намереваюсь сказать, не больше и не меньше. Не любить не значит ненавидеть. Вы не пылаете любовью, например, к тому подоконнику, но и не питаете к нему жгучей ненависти. Он просто есть, Вам вряд ли захочется часто на него натыкаться, и всё. – «Грант мне, похоже, однозначно не светит. Хоть душу отведу». Кайла кокетливо подалась вперёд. – Раз уж я снова уселась, можем заодно поговорить о моих расовых предрассудках. Отродясь не понимала: что плохого в слове «негр»? О, умоляю, не делайте такое лицо. Негр он и в Африке негр, извините за каламбур. Мне ничего не стоит назвать человека чернокожим или монголоидом, но я никогда не позволю себе окрестить кого-то черномазым или узкоглазым. Почувствуйте разницу.
  - Приятно знать, что понятие «толерантность» Вам в некоторой степени всё же знакомо, - пробубнил бизнесмен.
  - Оно знакомо мне гораздо лучше, чем людям, кричащим о толерантности и политкорректности на каждом углу.
  - Заявление на грани наглости.
  - Живи сам, не мешай жить остальным, каждый имеет право делать со своей жизнью что угодно, если это никому не вредит – вот и вся моя толерантность, мистер Бейкер.
  - Простенько.
  - Зато со вкусом. Я не считаю, что человек заслуживает поблажек и превозношений только за то, что относится к сексуальному, национальному, расовому или религиозному меньшинству. Однако это и не повод для принижений, гонений, травли. Сейчас политики, общественные деятели и всяческие начальники разглагольствуют о терпимости, с пеной у рта рассказывают про толерантность. Меньше ста лет назад такие же люди осудили Алана Тьюринга за гомосексуализм, приговорили к гормональной терапии и довели до самоубийства. Довели до самоубийства человека, чьи научные и военные заслуги спасли тысячи и тысячи жизней.
  - Это Вы мне рассказываете? – Странное чувство: вроде как всё должно быть наоборот.
  - Простите, иногда я увлекаюсь, - вздохнула Кайла. – Порой раздражает, хотя в целом забавно – до чего ж люди любят набрасываться на тех, кто предпочитает называть вещи своими именами, а не прячется за цветастыми терминами.
  У Дэвида имелось по десятку возражений на любой довод Кайлы, да вот беда – спорить расхотелось.
  - Мисс Сноу, будьте любезны, покиньте мой кабинет.
  - Вас смущает моя логика? – ухмыльнулась учёная.
  - Нет. Меня смущает то, что я начинаю понимать Вашего третьего мужа. – Чтоб гостья сильно не задавалась, Бейкер дополнил: - Не в последнюю очередь из-за пирожков.
  - Ешьте на здоровье. – Ухмылка превратилась в улыбку. Молодая женщина встала. – Всего доброго, Дэвид, и счастливого Рождества.
  - Счастливого Рождества…
  …Под пирожковыми пластами на дне корзинки лежала тщательно упакованная в целлофан папка – распечатка грант-проекта вкупе с электронным вариантом на диске. Рассмотрит Бейкер заявку по новой или выбросит в мусорное ведро – это уже дело бизнесмена; а Кайла удовольствовалась мыслью, что не сдалась просто так.

ххх

  Стать толще можно не только из-за беременности либо переедания. Есть болезни, которые приводят к резкому увеличению веса сами по себе, есть лечение, вызывающее полноту. Поколебавшись, биолог отправилась навестить старшую сестру; пришлось понадеяться, что та не сменила квартиру.
  Надежды оправдались - домофонная связь донесла голос Уэллер до Сноу, стоящей у одного из входов в многоэтажный дом.
  - Да?
  - Риган, это я, Кайла.
  - Какая Кайла?
  - Сноу, твоя сестра! – «Могла бы и узнать по голосу».
  Учёной показалось, что сейчас прозвучит: «Зачем ты притащилась?» Наверное, так думала и Уэллер, однако удержалась.
  - Заходи.
  Краткое шуршащее потрескивание от возвращённой на место трубки на миг опередил писк, оповещающий об открытии двери подъезда. Вскоре открылась другая дверь, квартирная.
  На Риган помимо джинсовых бриджей была туника кофейно-кремового цвета с высоким воротом и без рукавов. Свободный покрой не позволял рассмотреть фигуру врача в подробностях, но живот определённо, хоть и не катастрофически, выдавался. Ни мешков под глазами, ни бледности, ни, наоборот, нездорового румянца – медик куда больше смахивала на беременную, нежели на больную.
  - Привет, - без тени улыбки произнесла Уэллер, - заходи.
  Другие сёстры такого приглашения навряд ли бы удостоились. Между врачом и океанологом не водилось нежностей, но существовало уважение. Чуть изменив известное юмористическое изречение, можно достаточно чётко и ёмко обрисовать взаимоотношения Риган и Кайлы: «Я тебя уважаю, но это не исключает того факта, что ты меня бесишь».
  - Привет. – Кайла переступила через порог и закрыла за собой дверь.
  - Зачем ты пришла? – Уэллер упёрлась лопатками в стену, засунув руки в передние карманы туники.
  Биолог не спешила сообщать, что её сюда не в последнюю очередь привело чувство долга. Десять лет назад Риган, будучи ординатором, случайно увидела Кайлу в онкологическом отделении. Утешитель из медика вышел слабоватый, тем не менее, она, вопреки старым обидам, отыскала номер матери, позвонила и попросила приехать в больницу. Лечение Кайлы длилось не один год, Риган успела стать полноценным и полноправным врачом. Каким бы необычным это ни казалось обеим сёстрами, старшая поддерживала младшую, пускай на собственный лад, неумело и грубовато. О своём родстве девушки не распространялись, ибо в медицинской среде не поощряется глубокая личная заинтересованность, мешающая объективно мыслить и хорошо выполнять работу (жаль, что автор правил не знал Риган – она была объективной без разбора). Трудно поверить, но когда всё закончилось, сёстры не стали ближе, они легко расстались, Уэллер устроилась в другую больницу почти сразу после того, как Кайлу признали вылечившейся и выписали. Океанолог, не без оснований чувствуя себя обязанной и пытаясь поддерживать общение, быстро поняла, что медика это не воодушевляет, и отступилась.
  Но ничто не изменит факта: именно Риган, со всеми её недостатками, была человеком, который регулярно навещал больную Сноу. Человеком, рядом с которым Кайла рыдала после несостоявшейся попытки самоубийства. Уэллер тогда ни слова не произнесла, позволив сестре плакать сколько душе угодно. Младшая шатенка тряслась и выла, свернувшись на кровати калачиком, а старшая полулежала сзади, одной рукой обнимая Сноу, другой невесомо поглаживая по плечу и спине. Это были первые и единственные объятия между сёстрами.
  - Сегодня я встречалась с Дэвидом Бейкером, он упомянул о тебе. Сказал, что ты беременна, а я помню про твоё отношение к детям. Дэвид, видимо, далёк от медицины, он мог неправильно истолковать проявления какой-нибудь болезни. Короче, я заскочила к тебе узнать всё ли в порядке.
  Риган, не вынимая кисти из карманов, оттянула тунику назад, чтоб ткань плотно облегала живот.
  - Я не больна, Кайла, я впрямь беременна.
  - …Поздравляю, - увидев кислую мину, перекосившую физиономию сестры, Сноу добавила: - или нет. А кто отец?
  Руки доктора покинули карманы, дабы выразительно двинуться в стороны.
  - Прекрасный вопрос. – Обсуждение не доставляло Риган удовольствия, с другой стороны, требовалось с кем-нибудь обстоятельно поговорить, а биолог была в числе тех немногих людей, которых Уэллер считала достойными и по-настоящему разумными собеседниками. Если уж нужно кому-то довериться, то лучше Кайлы кандидатуры не найти.
  В гостиной, на мягкой синей софе подле журнального столика, Риган поведала короткую и очень загадочную историю.
  - У меня пропал один-единственный день, в буквальном смысле выпал из памяти. Пятнадцатое июля. Я помню, как заснула в своей постели вечером четырнадцатого, и как проснулась там же утром шестнадцатого в полной уверенности, что на дворе пятнадцатое. Что было между двумя этими пунктами – не имею ни малейшего понятия. – Риган раздражённо покачала головой, передёрнула спиной. – А через пару месяцев я сообразила, что беременна.
  - Пару месяцев? Не поздновато ли? Ты всегда очень внимательно относилась к здоровью, неужели раньше не заметила изменений?
  Риган пригладила обрамляющие лицо пряди, которые были длиннее «сотоварищей» - линия причёски укорачивалась по направлению к затылку.
  - Это в кино беременность непременно обнаруживается по утренней тошноте. Меня не тошнило и не тошнит, голова не кружится, самочувствие прекрасное. Поначалу даже месячные начинались вовремя.
  Кайла слышала о таком. У некоторых женщин, особенно из южных народов, на начальном сроке беременности менструация остаётся. А у Риган южные корни имелись, её отец, согласно семейному преданию, был не то арабом, не то евреем (Мэри периодически меняла показания на сей счёт), в общем, кем-то с Ближнего Востока.
  - …Однажды вечером я внезапно с ужасом обнаружила, что сижу на диване, смотрю «Титаник», реву и ем мороженое. -  Да, для мисс Уэллер это было ненормально. – Чёртовы гормоны. Плюс грудь уже начинала побаливать, бёдра сделались шире.
  Биолог неспешно облизнула губы и ненапористо начала:
  - А ты не думала, что тебя могли…?
  - Изнасиловать? – Риган усмехнулась. – Очень маловероятно. Ты не забыла, что я когда-то была парамедиком* в Скорой помощи и полиции? Мне отлично знакомы травмы, типичные для изнасилований. Если б я сопротивлялась, остались бы хоть какие-нибудь следы. А если б меня накачали наркотиками, анализ крови это бы показал.
[*Парамедик (в широком смысле) - медработник без медицинского образования, успешно закончивший курсы оказания доврачебной помощи.]
  - Ты сделала анализ?
  - Сразу, как поняла, что потеряла сутки из жизни. В крови не нашлось ничего необычного. Меня не били, не связывали, не пичкали наркотиками или прочей дрянью.
  - Есть вещества, которые быстро распадаются.
  - Их так просто не достанешь и не сделаешь. Это чересчур трудоёмко, нужны слишком серьёзные знания, навыки или связи. Я слабо себе представляю, что на меня покусился маньяк-супер-учёный.
  Сноу выдвинула следующую теорию:
  - Гипноз?
  - Не позорься. – Медик поглубже вдохнула и плавно выдохнула. – Сплошная нелепица. – Она наклонила голову вбок и внимательно взглянула на Сноу. – Неужели не спросишь?
  Биолог прекрасно сознавала, что имеет в виду Уэллер.
  - А можно?
  - Ну это же всё равно будет у тебя на уме, так что валяй.
  - Почему ты не сделала аборт?
  - Не захотела, - коротко и без лирики ответила Уэллер, не намереваясь пускаться в подробные объяснения.
  Риган не планировала детей и обычную нежелательную беременность восприняла бы как стандартную проблему, которую несложно устранить. Но здесь была не столько проблема, сколько неожиданность, сюрприз. А сюрпризы иногда украшают жизнь. Уэллер не боялась одиночества, она умела наслаждаться всеми его прелестями, использовать каждый плюс. Не страдала, не сожалела; не сокрушалась из-за того, что нельзя вернуть время и изменить свои поступки. Однако одиночество всё равно остаётся одиночеством, даже если оно тебя не пугает и более чем устраивает. Можно попросту захотеть чего-то нового.
  «Я-то всегда считала, что когда-нибудь встречу старость в компании исключительно кошек», - пробормотала Уэллер на первом приёме у гинеколога, в процессе УЗИ, которое не стали откладывать на потом. Это была утрированная самоирония. Риган симпатизировала животным, но кошатницей вряд ли бы сделалась. Скорее уж завела б собаку; питбуля или стаффа, иными словами, псину помускулистее и позлее, чтоб пугать соседей и не бояться воров. «Но теперь кошки отменяются, - гинеколог уставился на пациентку, - я правильно понимаю?» Риган кивнула, к своему удивлению открыв, что не сильно расстроена.
  Сноу сочла, что разумнее возвратиться к предыдущей стезе беседы.
  - Итак, получается, у тебя случился секс по обоюдному согласию.
  - Да, надеюсь, мне не пришлось никого принуждать, - прыснула врач. И снова предугадала вопрос, возникший у Кайлы. – Я всегда предохраняюсь. Когда у меня есть постоянный партнёр, я принимаю таблетки. И в сумочке частенько лежит пачка презервативов.
  - А в тот день – назовём его Днём Икс – пачка была?
  - Нет. И таблеток я не принимала, потому что в этот период ни с кем не дружила телами.
  Риган относилась к сексу достаточно незатейливо. Для неё это было чем-то вроде физкультуры, приносящей гораздо больше удовольствия, нежели другие упражнения. Полезно для психологического и физического здоровья, помогает поддерживать форму, поднимает настроение; и всё же обойдёмся без ерунды про единство не только тел, но и душ – это Уэллер переросла ещё лет в двадцать. И не будем затрагивать навязываемое обществу представление о том, что по-настоящему успешная и раскрепощённая женщина резво запрыгивает на каждого, кто более-менее относится к мужскому полу. Риган не искала идеальных «принцев», однако и не спала с кем попало. Физкультурой лучше заниматься с тем, кто тебе приятен, ну и кто не заразит тебя какой-нибудь пакостью.
  - По-моему, мы с тобой впервые говорим о сексе, - хмыкнула Кайла.
  - Пользуясь случаем, можешь что-нибудь спросить, - милостиво разрешила Риган.
  Кайла театрально скуксилась. Она перегнала сестрёнку по количеству зарегистрированных браков - обыграла всухую со счётом 0:4, - но не по числу мужчин. Партнёров у Риган было значительно больше. Биолог спала только со своими, действующими или будущими, мужьями (и то не со всеми, если вспомнить о Бене), и гордилась этим. Её нервировала привычка Риган при всякой удобной возможности преподносить свою опытность в качестве неоспоримого превосходства. Речь о любой опытности – в близких отношениях, в оказании первой помощи, в умении обращаться с руководителями, в искусстве ставить нахалов на место. Риган необходимо показывать, что она успешнее.
  - Благодарю, обойдусь. Я и так кое-чему научилась в четырёх браках.
  Врач с деланным безразличием прищёлкнула языком. Сестрица не преминет похвалиться списком замужеств. Будто тут есть повод для восторга. Кайла захаживает под венец, а Риган спасает жизни; но почему-то достижениями Сноу люди обычно восхищаются сильнее. Словно выскочить замуж важнее и труднее, чем отвадить от кого-то саму смерть. Разве это справедливо?
  Кайле захотелось уйти, но было слишком любопытно. Риган захотелось выпроводить родственницу, но стоило довести разговор до логического завершения; как ни неприятно признавать, океанолога могла посетить идея,  миновавшая голову медика.
  Потерев переносицу, Сноу произнесла:
  - В продолжение темы – выходит, ты согласилась, м-м, с кем-то подружить телами без контрацептивов?
  - Я могла понадеяться на посткоитальную контрацепцию, - Риган не упустила шанса ввернуть заумный термин, - то есть я, вероятно, собиралась принять меры уже после, - она скопировала тон Кайлы, - акта дружбы, но не приняла, поскольку всё забыла.
  - Друг должен был быть неимоверно хорош, - заметила учёная. - И держать в зубах справку об отсутствии венерических заболеваний. - Кайле неприятно было озвучивать ещё одну гипотезу, но ведь сестра наверняка сама уже не раз о таком размышляла. - А если тебя попросту заставили? Допустим, угрожая пистолетом? Никаких следов – ни на теле, ни в крови, и всё же это насилие.
  - Не исключено, - вынуждена была признать Уэллер. – И изнасилование даже могло спровоцировать потерю памяти – психика не справилась со стрессом и вырезала травмирующий фактор из сознания. Но, мне сдаётся, настолько глубокая психологическая травма не могла не сказаться и физиологически, должно было что-то остаться – нервозность, выпадение волос, ночные кошмары. И потом, ты не представляешь, сколько всего я повидала за свою практику, не могу вообразить, что бы меня шокировало до потери памяти. Вряд ли этим стало бы нечто, не оставившее никаких отметин на теле. А среднестатистическое насилие не объясняет амнезии и возвращает нас к неправдоподобной версии о супер-учёном-извращенце.
  Это отрицание не было безупречным, однако в нём имелось разумное зерно. Да и незачем настаивать на худшем из вариантов.
  Кайла опёрлась локтями о столешницу, положила подбородок на соединённые ладони.
  - Когда Бейкер проболтался о твоём положении, я была уверена, что сегодня меня ничто не удивит сильнее. – Шатенка встряхнулась. – Должно же быть рациональное объяснение!
  - Безусловно, и я бы очень хотела его узнать.

ххх

  - Мне пора идти, - засобиралась Кайла в пятом часу вечера. – Но мы должны обязательно увидеться снова. – Не бросать же Риган теперь.
  - Если настаиваешь. – Уэллер не собиралась признаваться, но нынче она бы не отказалась хоть от небольшой моральной поддержки. – Ты сейчас живёшь в Лондоне?
  - Пока что осела в Плимуте, у меня контракт на исследование до конца года, формально срок ещё не истёк; и я слегка преподаю в университете. Я приехала сюда на день, а потом… - Кайла, повязывающая яркий шарф перед зеркалом в прихожей, приостановилась, сложила руки и повернулась к сестре. – Завтра сочельник.
  - Надо же, я и не догадывалась.
  Океанологу хватило выдержки и мудрости не воспринять шпильку в штыки.
  - Ты работаешь в праздники?
  - Ближайшая смена двадцать шестого числа.
  - У тебя есть планы?
  - Ничего грандиозного.
  - Хочешь съездить за город?
  - Куда именно и в честь чего?
  Кайла стянула с шеи шарф.
  - В честь Дня Рождения.
  - Чьего?
  - Деборы.
  - Кто это?
  - Моя свекровь.
  - Какая по счёту?
  - Риган, не придуривайся! Я говорю о матери Линтона. У неё завтра День Рождения, по этому поводу семья снимает коттедж в деревне; там же они отметят Рождество, но я не останусь.
  - И много будет народу? – прищурилась Уэллер, предвидя ответ.
  - Лишь ближайшие – Линтон, его брат Лиам и я. И Дебора, естественно.
  - Она тебя пригласила?
  - Чёрт, нет, я собираюсь приехать туда тайно и сделать всем сюрприз-инфаркт! – Биолог перекинула через плечо волосы. А ведь Риган задала вполне ожидаемый вопрос, учитывая, что она была в курсе особенностей первого развода сестры. И, кстати, Кайла тогда вытребовала обещание не просвещать Линтона. – Да. Дебора меня пригласила. – Молодая женщина помассировала виски. - И я подозреваю, что она пытается свести нас с Линтоном. Теперь этому, с её точки зрения, ничто не мешает.
  - Ты, наконец, созрела и объяснила парню, почему на самом деле от него ушла?
  - Не совсем.
  Не зря Кайла убрала шарф, до одевания дело впрямь дошло нескоро. Сперва пришлось рассказать сестре о событиях полуторанедельной давности - о Сингапуре и Сапфире. Риган не скупилась на дополнительные вопросы; однако, не задала того, который Сноу меньше всего хотела услышать, - не поинтересовалась, почему Линтон и Кайла сейчас не в объятьях друг друга, помирившиеся и счастливые. Биолог была благодарна.
  - Ты сама-то жаждешь поехать на сей праздник жизни?
  - Не знаю, - честно призналась океанолог.
  - Тебя никто не заставляет, - напомнила Риган.
  - Я не хочу обижать Дебору. Мне сложно ей отказать, я и так подставила её во время развода. – Младшая шатенка покачала головой. – А уж каково было Линтону…
  Риган решительно тряхнула чёлкой.
  - Кайла, душераздирающие самообвинения это, бесспорно, увлекательное занятие, но не забывай, что в той истории хуже всех пришлось тебе. Линтон страдал в добром здравии, Дебора мучилась угрызениями совести у себя дома. А в палате с другими умирающими лежала ты, кровавая рвота была у тебя, слепла от химеотерапии ты и к собственной смерти готовилась тоже ты.
  - Ни Линтон, ни Дебора в этом не виноваты, - ощетинилась биолог, рывком накидывая шарф на плечи. И потянулась к своему зимнему пальто на вешалке.
  - Разве я их обвиняю? – Хирург безобидно моргнула.
  В этот момент океанолог постигла, сколь непросто окружающим бывает общаться с ней, с Кайлой, ведь у неё, как и у Риган, есть такая черта – не придавать словам добавочного смысла, который другие люди считают неотъемлемым, и затем тыкать собеседника носом в оплошность, пускай и оправданную. Только человек заведётся из-за того что ты, например, оповестила его о своей нелюбви к женщинам, а ты ему – «Но-но-но, я не заявляла, что испытываю к ним ненависть, я сообщила, что не испытываю к ним любви, не надо путать понятия».
  Кайла задрала голову, словно ища в углу потолка дополнительную порцию терпения.
  - Просто скажи: ты поедешь со мной или нет?
  - Зачем я тебе там?
  Ухмыльнувшись, учёная упёрла руки в бока.
  - Для поддержания гармонии. С одной стороны меня будут смущать Линтон и Дебора, с другой будешь раздражать ты, и равновесие восстановится.

ххх

  Хит-Медоу была одной из тех деревенек, вся примечательность которых заключается в их традиционности и обычности. Свежий воздух, уютные мелкие улочки, узкие дороги, петляющие между небольшими аккуратными зданиями, и отсутствие суеты делали Хит-Медоу идеальным местом для кратковременного и спокойного отдыха.
  После выезда за пределы Лондона дорога заняла порядка двух часов.
  - Глубокий загород, - прокомментировала Риган, сидящая за рулём.
  - Не заблудимся?
  - Нет.
  Кайла втайне восхищалась той уверенностью, которую Риган умела вселить в окружающих. Наверно, каждый хороший врач наделён этим даром. Биолог отчётливо помнила, как её везли на решающую операцию, самую рискованную и сложную, девушка тогда дала согласие на использование экспериментальной методики удаления опухоли. Шансы представлялись призрачными, но и терять было нечего. Разумеется, ординатора не пригласили на операцию, однако Уэллер сопровождала каталку до самых дверей операционной. Образ намертво врезался в сознание Кайлы: сестра идёт рядом, не мешая коллегам, прямые волосы распущены, струятся по плечам; медицинский халат, накинутый поверх повседневной одежды, не застёгнут, руки засунуты в карманы, и даже эта полунебрежность пропитана уверенностью.  Когда каталка притормозила у дверей, Риган дотронулась до кисти сестры и сказала: «Всё будет хорошо». «Если и не будет, я уже не узнаю», - слабо усмехнулась пациентка. Ей объясняли, что операция закончится либо успехом, либо смертью, третьего не дано, а второе наиболее вероятно. «Зато я узнаю, и меня это не устроит», - проговорила Риган.
  Холод сковал землю. Он студил воздух, но не расщедривался на снег, хотя по небу плыли плотные свинцовые тучи, которые хотелось назвать упитанными.
  В поездку шатенки отправились на машине врача. Уэллер была умелым водителем и получала неподдельное удовольствие от процесса.
  - Ты не спросишь, как дела у мамы? – не утерпела, наконец, Кайла.
  - Зачем? – Риган и правда не понимала. – Думаю, если б с ней стряслось что-то серьёзное, ты бы мне уже рассказала.
  - За все эти годы тебе ни разу не хотелось её навестить?
  - Пойти в крольчатник? Нет уж, увольте.
  Биолог покачала головой. Кайла тоже не была образцовой дочерью, но не забывала о той немалой – и неожиданной - поддержке, которую получала от Мэри в годы болезни. Молодая женщина вздохнула.
  - Она сейчас в ЮАР.
  - Где-где?
  - В Южной Африке. Пару лет назад познакомилась с одним туристом, потом они общались по телефону и через Сеть, в итоге мама поехала к нему в Кейптаун.
  - Сколько времени они вместе?
  - Года полтора.
  - Самые продолжительные её отношения. А ты уверена, что Мэри всё ещё жива? Может, этот африканец давно скормил нашу маман крокодилам.
  Океанолог скрипнула зубами, что не ускользнуло от внимания хирурга. Врач хмыкнула. Риган когда-то тоже нервничала из-за Кайлы, пусть не признавалась в этом и самой себе. Сейчас Уэллер осознавала, что те её обиды были глупыми и пустыми, но тогда они отнюдь не казались таковыми. Раньше Риган считалась самой умной в их семье, и ценила это гораздо больше звания первой красавицы, потому что красота вызывала скорее раздражение у матери и сестёр, а вот за ум девочку хвалили и даже гордились ею. Пока не начала умничать Кайла, быстро – пусть и непреднамеренно – отобрав лавры у будущего медика. Теперь-то ни восхищение, ни одобрение семьи Риган и даром не были нужны, но в подростковом возрасте так хочется чувствовать себя не хуже других, знать, что тебя ценят. Впрочем, период нехватки нежностей у Риган миновал очень быстро.
  - Она ещё никого ему не родила?
  - Заткнись и веди машину.
  Ни разу не сбившись с пути, сёстры прибыли в Хит-Медоу вскоре после полудня. Нужные улица и дом отыскались без сложностей.
  Автомобиль остановился у кованых ворот, втиснутых в живую изгородь, которая по причине зимы особо живой не выглядела. Дом за воротами не отличался от других маленьких двухэтажных коттеджей, разбросанных по обе стороны от дороги; смотрелся прилично и невычурно.
  Риган посигналила, и почти сразу на крыльце появились три обладателя светлых шевелюр. Кутающая в массивную шаль женщина уже не бальзаковских лет помахала рукой, в то время как молодые мужчины отправились открывать ворота.
  Кайла осторожно улыбнулась бывшему мужу через стекло. Линтон ответил такой же улыбкой и полукивком.
  - Всем добрый день, - вымолвила биолог, вылезая из салона.
  Братья поздоровались в ответ, потом поприветствовали Риган, приезд которой неожиданностью не был - Кайла предупредила заранее.
  - Привет, Риган, давно не виделись. - Рассмотрев живот врача, подчёркнутый неширокой курткой, Линтон не удержался: - Ух ты, поздравляю! - И наткнулся на взгляд карих глаз, будто на стену. – Или нет.
  - Кайла! – Подоспевшая виновница праздника тепло обняла экс-невестку.
  Дебора была приятной женщиной среднего роста, внешне строго соответствующей своим годам. Некогда золотистые волосы с возрастом сделались практически белыми, на круглом лице наличествовали морщины, зато тонкая кожа не обвисала, линия классического подбородка оставалась безукоризненной.
  - С Днём Рождения! – искренне поздравила биолог и поцеловала блондинку в щёку.
  - Спасибо, дорогая. Я так рада тебя видеть!
  - Взаимно.
  Линтон с Лиамом закрыли ворота.
  Дебора не обделила вниманием и доктора.
  - Риган, девочка, добро пожаловать. Я тебя помню.
  - Я Вас тоже, - произнесла Уэллер, несколько обескураженная тем, что её окрестили девочкой. – С Днём Рождения.
  Зимняя стужа никуда не делась, посему компания оперативно переместилась в дом. Кайла презентовала Деборе большую алую коробку, перевязанную красным бантом, – совместный подарок шатенок, а Лиам ещё раньше взял у Риган два пакета с продуктами.
  Дебора пыталась одновременно поблагодарить, пригласить к столу и осведомиться, успели ли гостьи устать в пути.
  - Вы же останетесь на Рождество? – шёпотом спросила блондинка у Уэллер, улучив момент, когда учёная отошла.
  - Кайла убеждала меня и себя, что нет. – Полные губы скривились в ухмылке. – Но мы обе понимаем, что Вы нас отсюда так просто не отпустите. – Врач даже не стала уточнять, кто является второй составляющей «мы» - Кайла или Дебора. – Я прихватила несколько мелочей для ночлега.

ххх nk

Отредактировано Елена Бжания (2015-12-05 23:54:32)

0

3

- Понесло ботаников в глушь, - проворчал некто недовольный, наблюдая за коттеджем из машины, поставленной по другую сторону дороги.
  - Они не ботаники, они океанологи, - поправил второй мужчина, в данный момент тоже не слишком удовлетворенный жизнью, но принципиально воздерживающийся от нытья. - Скажи спасибо, что их теперь не придётся вылавливать по отдельности. Если б начальство приказало раньше, за бабой бы пришлось катить в Плимут. Сиди и не жалуйся. Можешь вздремнуть, если хочешь, времени у нас полно.
  - Не напоминай. Как подумаю, сколько ещё проторчим тут, хочется выть.
  - Так вой, а не скули.  А лучше попробуй сообразить, как проверить есть ли в доме сигнализация.

ххх

  Бывшие супруги по-прежнему не определились, как вести себя друг с другом, и пока придерживались просто вежливого общения. В Деборе попеременно становилось сильнее то чувство вины перед сыном за свою нерешительность, то активное желание поскорее загладить эту вину, энергично способствуя воссоединению Кайлы и Линтона. Лиам всячески старался быть дипломатичным. Риган в принципе не слишком легко сходилась с новыми людьми. Атмосфера получалась тяжеловатой. И к праздничному ужину – уже в честь Сочельника-Рождества, а не Дня Рождения – легче она не стала. Общая беседа клеилась плохо. Спасительными могли бы стать вопросы о будущем ребёнке, что-нибудь безобидное наподобие «Ты знаешь пол малыша?», «Ты думала об именах?»; но скоро стало понятно, что Уэллер не настроена на эдакие обсуждения.
  Обычно предрождественские трапезы бывают оживлёнными и долгими, но на сей раз люди быстро прекратили застолье и разбрелись по разным углам.
  Линтон вышел на крыльцо. Бархат темноты окутывал мир, огни, мерцающие в окнах других домов, создавали на этом  пологе точечные узоры, от которых веяло теплом и комфортом. Сноу стоял, засунув руки в карманы.
  Дверь за спиной океанолога отворилась.
  - Держи, – Лиам протянул брату куртку. – Накинь, а то тут как-то нежарко.
  Геолог взял принесённую вещь, набросил на плечи. Брат молчал, но не уходил. Верно, чувствовал: Линтон хочет о чём-то спросить.
  - Ты знал? – наконец, нарушил тишину старший блондин.
  Лиам мотнул головой.
  - Нет, конечно. Мама поделилась только на днях. Если б я раньше знал, я бы тебе рассказал. - Обладатель голубых глаз похлопал брата по плечу. – Хочешь, поговорим об этом?
  Учёный умилился. Лиам не был ни знатоком, ни любителем скрупулёзных бесед с психологическим уклоном, нынешнее предложение могло расцениваться как добровольная благородная жертва.
  - Не стоит. – Линтон возвратил ободряющее похлопывание. – Я в норме.
  - Что, никаких смешавшихся чувств, взбесившихся эмоций, путающихся мыслей? – с показным разочарованием вопросил братец.
  - Полный набор, но он уже разложен по полочкам. Осталось осмотреть панораму целиком и сделать выводы.
  Лиам почесал затылок.
  - Тогда не буду тебе мешать, да? Делай свои выводы.
  Парень ушёл, однако в следующую минуту уединение Линтона вновь нарушили. На сей раз нарушителем была Кайла.
  - Как ты тут? – тихо спросила она, выйдя и остановившись подле бывшего супруга.
  - Как видишь, - неопределённо и незлобиво ответил мужчина.
  - То есть не особенно весело, - резюмировала шатенка. – Линтон, всё-таки Рождество на подходе.
  - Я же не рыдаю. И даже не предаюсь философским раздумьям о тщетности бытия. – Блондин повернул голову в сторону Кайлы и встрепенулся. – А ты о чём думаешь? – Мужчина живо снял свою куртку, и через миг она оказалась на Кайле. – Выползла на холод без верхней одежды; лишь простуды тебе и не хватает! – Он застегнул молнию и подтянул ворот вверх, к самому подбородку шатенки.
  До чего приятно снова чувствовать его заботу,  подлинную, естественную. Линтон не  видел в этом ничего особенного и воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Так было до их развода.
  Женщина не позволила себе размышлять в данном направлении дальше.
  - Ты поссорился с матерью?
  - Мы не ругались, - буркнул блондин.
  Обходной манёвр не сработал.
  - Но ты обижен. – Кайла покусала губу. - Не сердись на Дебору.
  - Давай я сам решу, какие чувства мне испытывать. – Линтон поправил лапку молнии, чтоб та не задевала кожу шатенки.
  Биолог выдохнула, раздув щёки.
  - Зря я приехала. И тем более зря согласилась остаться на Рождество.
  Линтон забавно скосил брови.
  - Ты же имела дело с Деборой Митчелл, у тебя изначально не было шансов.
  Кайла прыснула, наклонив голову. Золотящийся в свете надкрылечного фонаря локон, уйдя в самоволку из причёски, упал на лицо женщины. Линтон лёгким бережным жестом убрал вьющуюся прядь назад.
  - Я рад, что ты здесь.
  Рукава рубашки были закатаны после недавнего мытья посуды, Кайла снова обратила внимание на левую руку геолога, «обвитую» змееобразным покраснением.
  - Ты свёл татуировку?
  - Сразу как вернулся в Лондон.

ххх

  «Вы издеваетесь?!» - отчётливо читалось в глазах сержанта, который не озвучивал свою мысль из вежливости. Мало того, что приходится дежурить в Рождество, так ещё с самого утра атакуют всякие ненормальные.
  В Хит-Медоу не было собственного полицейского участка; Риган, Лиам и Дебора предпочли не разыскивать констебля, а доехать до ближайшего городка и обратиться в полицию с заявлением об исчезновении.
  - Во сколько, говорите, они ушли? –  Для порядка сержант взял карандаш и лист бумаги.
  - Не ушли, а вышли подышать свежим воздухом, Кайла даже была без пальто, оно осталось висеть в прихожей. – Одёрнув себя, Дебора сообщила: - Около десяти часов вечера.
  - Не обижайтесь, миссис…
  - Митчелл.
  - Митчелл. Не обижайтесь, миссис Митчелл, но попробуйте взглянуть на ситуацию беспристрастно. Двое взрослых людей ушли в праздничную ночь. Если я правильно понял, они бывшие супруги. Наверняка захотели немного расслабиться, побыть наедине. В этом нет ничего удивительного.
  - Линтон бы обязательно предупредил или хотя бы позвонил позже, он знает, какое у меня богатое воображение!
  - Вы сами сказали, что Ваш сын и его спутница оставили мобильники дома.
  - Но на свете есть и другие телефоны, с которых можно позвонить, - вклинилась Риган.
  - Если нужный номер под рукой, а не в забытом сотовом, - парировал сержант.
  - Линтон помнит наши номера наизусть, - присоединился к беседе Лиам. Он не разделял панических настроений матери, а придерживался того же мнения, что и Уэллер: скорее всего, ничего страшного не стряслось, но пару моментов хотелось бы прояснить для собственного спокойствия.
  «Видимо, двое сбежали от назойливой родни, - подумал служитель закона. – И грешно их за это винить».
  В отличие от своих спутников, Риган не стояла у рабочего стола, а сидела рядом на жёстком гостевом кресле. С одной стороны, шатенка многое бы хотела высказать нерадивому сержанту, с другой, несложно было поставить себя на его место.
  - Сержант, - Риган по мере возможности изящно накренилась вбок, дабы разглядеть табличку с именем, - Коллинз. – Шатенка выпрямилась, едва Лиам отошёл на полшага. - Когда-то я сама работала в полиции, пускай медиком, а не основным сотрудником. Я отлично знаю, как много к вам прибегает параноиков, озабоченных мамаш и попросту скучающих или зловредных граждан. Поверьте, я не отношусь ни к одной из этих категорий. – Риган улыбнулась, проведя ладонью по животу. – Во всяком случае, пока. – Врач уловила мимолётную растроганность в сержантских очах. – Так вот. Я вполне допускаю, что между моей сестрой и её бывшим мужем вспыхнули прежние чувства, что сладкая парочка отправилась на романтическую прогулку, перетекающую в бурную ночь. Я очень надеюсь, что так оно и есть. Но романтика романтикой, а без пальто холодно. Кайла перенесла несколько операций на лёгких и не забывает, что должна беречься. Не ручаюсь за Линтона, но Кайла точно из тех, кто обязательно захочет иметь при себе телефон, находясь в малознакомом месте.
  Полицейский поглядел на Риган, сделал глубокий вдох.
  - Хорошо. Давайте по порядку.
  После вопросов об обстоятельствах предполагаемого исчезновения (по мнению сержанта - побега от родственников) речь зашла о внешности. Начали с Линтона. Рост, вес, телосложение, цвет волос  – с этим трудностей не возникло, тем более что Дебора всегда носила в своём кошельке фото обоих сыновей, да и у Лиама были снимки на сотовом телефоне. Зато с цветом глаз случилась заминка.
  - Фиолетовые? – переспросил Коллинз. «А я уж было решил, что эти ребята всё-таки нормальные. Странно, что от них не пахнет спиртным».
  - Фиолетовые, - добродушно повторила Дебора.
  - Если б фото на телефоне были качественнее, Вы бы сами убедились, - дружелюбно поддержал Лиам.
  - Фиолетовые. – Полицейский постучал кончиком карандаша по столу.
  - Очень удобная особая примета, - подключилась Риган, подозревая, что теперь одной очаровательной улыбкой не обойдёшься.
  - Цвет глаз не считается особой приметой, - отрезал сержант.
  - То есть, допустим, родимое пятно на правой ягодице вам бы больше помогло? – удивился блондин.
  - А оно есть?
  - Вы издеваетесь?! – вспыхнула Дебора.
  Уэллер показалось, что на лице сержанта отразилось удовлетворение.
  - А вы? – спокойно поинтересовался слуга закона. – Фиолетовые глаза!
  - Мы не врём, - опять перенял эстафету Лиам. – У Линтона действительно фиолетовый цвет глаз, это всё из-за «происхождения Александрии».
  - Александрии? Он ещё и египтянин?
  «Похоже, всё-таки придётся выйти из себя», - мысленно вздохнула Риган, однако до воплощения сего простого плана в жизнь дело не дошло. У Деборы зазвонил телефон.
  Номер оказался незнакомым, в отличие от голоса звонившего.
  - Алло, мам, это я, - по обыкновению мягко проговорил Линтон. – И Кайла со мной. Мы в Лондоне. Всё нормально, нас похитили, не волнуйтесь.

ххх

  За некоторое время до этого звонка Линтон очнулся не то просто с головной болью, не то непосредственно от данной боли, нещадно сверлящей мозг во всех направлениях. Последнее, что помнил геолог, - разговор с бывшей женой на крыльце, дальше было что-то неясное и очень быстро сменившееся пустотой.
  Темнота перед глазами чуть-чуть рассосалась, превратившись в полумрак. Не тесное помещение освещалось одним набором люминесцентных ламп, часть которых постоянно помигивала, гулко стрекоча.
  Мужчина опёрся на руки.
  - Кайла!
  Она была неподалёку. Лежала на спине, повернув голову вбок, левая ладонь покоилась на животе. Шатенка будто спала.
  - Кайла, - Линтон подобрался к ней и первым делом проверил пульс. Сердце билось нормально.
  Блондин обхватил молодую женщину, приподняв её голову и верхнюю часть туловища. Похлопал биолога по щекам, несильно растёр  её виски, шею, запястья и кисти. Попутно он осматривался и не обнаруживал ничего, что указало бы на хоть сколько-нибудь точное местонахождение. Помещение с голыми стенами и, если не брать в расчёт нескольких металлических стульев, лишённое меблировки. Стёкла в крохотных окнах, расположенных под потолком, целые, пол не захламлён, единственная дверь, похоже, в хорошем состоянии. Где бы они ни были, здание не заброшенное; вряд ли жилое, скорее, складское или относящееся к промышленности, но не соседствующее с людными секторами – кругом тихо, хотя за дверью, скорее всего, кто-нибудь есть.
  Кайла нахмурилась и медленно разомкнула веки, старательно фокусируя взгляд.
  - Линтон? – Она беззвучно пошевелила губами. – Что случилось?
  - Мне и самому интересно. Как ты себя чувствуешь? Есть головокружение, звон в ушах, в глазах двоится?
  - Ничего такого. – Кайла присела, не отстраняясь от экс-супруга. Потёрла затылок. – Но голова раскалывается.
  - Аналогично.
  Назвать окружающую обстановку уютной язык бы не повернулся, но холодно здесь не было. Кайла успела вспотеть, пока была без сознания, и теперь сняла с себя куртку Линтона, аккуратно отложив ту в сторону. Потом женщина машинально поправила волосы, проверила, не прицепился ли к ним какой-нибудь мусор. Проведя пальцами по всей длине прядей, шатенка задела плечо, небольшой участок которого отозвался неприятным покалыванием. Кайла поняла, что тут болело и прежде, только эта боль меркла в сравнении с головной. У Линтона тоже обнаружилась припухлость с крупным следом – в районе ключицы, под едва заметно продырявленной тканью рубашки. Кайла на своём рукаве также отыскала крохотное отверстие; очевидно, что-то проткнуло и куртку.
  - Дротики с транквилизатором? – то ли удивилась, то ли оскорбилась биолог.
  Линтон, казалось, не видел ничего особенного.
  - Технически это достаточно просто и, как мы с тобой сами убедились, эффективно.
  - Натянуто и далековато от здравого смысла, - пробурчала Кайла.
  - Почему? Отличное средство, если нужно бесшумно обезвредить и обездвижить жертву с дальнего расстояния; мы, стоя посреди темноты на освещённом крыльце, должно быть, представляли собой прекрасную мишень. Первый миг пытаешься сообразить, что это в тебя вонзилось и что бы это могло значить, потом несколько секунд дезориентации – и два безвольных тела поданы.
  Не без усилий блондин поднялся на ноги, для чего пришлось воспользоваться услугами ближайшей стены. Эта же стенка послужила мужчине опорой, пока он добирался до двери. Стучать Линтон не стал, лишь осторожно проверил заперто ли. Разумеется, заперто. Рано или поздно сюда всё равно войдут, возможно, уже сейчас кому-то докладывают, что пленники пришли в себя. Отголоски действия транквилизатора пока ощущались слишком хорошо, но это постепенно пройдёт. Чем больше времени будет у океанологов на восстановление, тем лучше.
  - Опустим логическую цепочку а-ля «Если мы до сих пор живы, значит, кому-то от нас что-то нужно». – Кряхтя, Кайла попыталась встать. Попытка могла и не увенчаться успехом, если б вернувшийся от двери геолог не подал руку. – Есть конкретные идеи и предположения? – Приняв вертикальное положение, женщина отпустила ладонь блондина.
  - Ты в последнее время не становилась свидетельницей убийства, не обворовывала мафию, не похищала государственные тайны? – Линтон сделал пару шагов вдоль стены, не прислоняясь к оной.
  - Нет, - кисло сообщила биолог, также решившая походить, чтоб быстрее оклематься.
  - Я тоже. – Блондин двинулся в обратную сторону. - Как скучно мы живём.
  Они прошли мимо друг друга, через несколько шагов развернулись и направились назад.
  - «Томпсон и Уэйн»? – вздохнула Кайла.
  - «Томпсон и Уэйн», - вздохнул Линтон.
  Оба океанолога сомневались, что транспортная компания будет мстить за несостоявшуюся прибыль. Но ведь владельцам не было доподлинно известно, что Сапфира просто отпустили с миром - наверняка пронырливые учёные, выкрав животное, переправили его в надёжное место и собираются использовать во имя собственной выгоды.
  - Они не посмеют вытворить ничего серьёзного, в конце концов, я учёный с мировым именем. – Мужчина успокаивал не столько себя, сколько сокамерницу.
  - Не обольщайся. Где-нибудь в лесу или на дне пруда, реки, а то и моря труп учёного с мировым именем очень скоро перестанет отличаться от любого другого трупа, попавшего в те же условия.
  - Ты умеешь поддержать.
  Кайла сама сознавала, что ведёт себя не лучшим образом. Она извинилась, когда их с Линтоном пешие пути снова сошлись.
  - Даже не бери в голову, - бегло улыбнулся учёный в ответ. Линтон хотел сказать: «Всё хорошо», но при Кайле надо быть внимательнее с формулировками. – Всё не так уж катастрофично, мы выберемся.
  Мужчина подумал о матери. Он и она не разругались, и всё же Линтон чётко давал понять, что не собирается забывать про молчаливое покровительство, которым миссис Митчелл поддержала  идею невестки. Неужели последним воспоминанием Деборы о сыне станет недовольная физиономия Линтона, угрюмые ответы и отмашки? Нет, ни за что.
  Делегация похитителей ждать себя не заставила – к Сноу по-хозяйски зашли четверо мужчин. Судя по манере поведения, двое, пышущие здоровьем, были кем-то вроде наёмников – обычной рабочей силой. Другие двое, более солидные и холёные, обладали статусом позначительнее, но если и относились к руководству компании, то не к высшему. Джеймса Уэйна и Ченнинга Томпсона Линтон лицезрел на фото ещё в Сингапуре, когда искал в Интернете сведенья о потенциальном работодателе; сейчас геолог не увидел ни одной знакомой физиономии.
  В порядке эксперимента перескажем состоявшуюся беседу, исключив из неё грубость, браваду, безграмотные и незаконченные предложения. «Здравствуйте, господа учёные, надеемся, ваше самочувствие уже позволяет вам стать полноценными участниками продуктивного разговора». «Благодарим за беспокойство, и всё же вынуждены отметить, что у нас имеются определённые претензии относительно методов, которыми вы привлекаете людей к общению». «Весьма прискорбно это слышать. Мы и сами раздосадованы тем, что праздничную ночь приходится посвящать насущным делам, а не торжеству в кругу близких. Впрочем, с вашей стороны было очень любезно самим выйти из дома, этим вы избавили нас от множества хлопот. Вы наверняка догадываетесь о причинах, побудивших нас к вам обратиться». «Да, признаться, догадываемся, однако должны огорчить: интересующее вас животное было отпущено нами на свободу, и в данный момент мы ничего не знаем о нынешнем месте пребывания тюленя». «Позвольте усомниться в искренности ваших заявлений». «Разумеется, вы вольны сомневаться сколько угодно, но факты от этого не изменятся». «Нам бы не хотелось применять грубые формы допроса». «Нам бы ещё больше не хотелось, чтобы вы их применяли, тем не менее, правда остаётся правдой».
  На интеллектуальном пике разговора Линтон схлопотал по челюсти от «наёмного работника», которому дали соответствующее распоряжение.
  Совсем не по-геройски растянувшись на полу, геолог получил отличную возможность полюбоваться тёмно-серым потолком. От удара ощутимо встряхнулось сознание, да и сам мозг тоже. Лет пятнадцать-семнадцать назад в подобной ситуации на улице Кайла, не задумываясь, бросилась бы на обидчиков. Но, на само-то деле, в уличных разборках редко участвуют профессионалы, вооружённые действительно качественным огнестрельным оружием (отнюдь не пустующие кобуры у обоих типов были красноречиво выставлены напоказ). Вдобавок, на улице есть где спрятаться или хотя бы куда попытаться убежать, это вам не помещение с закрытой дверью, за которой вполне может поджидать энное количество других неприятелей. Линтон тоже ничуть не желал ввязываться в драку с вооружёнными здоровяками в замкнутом пространстве, подобная затея имеет все шансы обернуться стрельбой, и неизвестно, кого заденет пуля.
  - Что вы натворили?! – Кайла приземлилась на колени возле первого мужа, бросая полный ненависти взгляд на четвёрку мужчин, равнодушно наблюдающих за происходящим. – Линтон… - Женщина хотела дотронуться до блондина, но отдёрнула руку, когда тот громко захрипел и задёргался в лихорадочных попытках сделать вдох. – Господи, Линтон! – Серо-зелёные глаза, теперь полные страха и слёз, опять обратились к похитителям. – Что вы натворили?..
  Линтон прерывисто закашлял, из уголка губ потекла багровая струйка.
  Не исключено, что океанологов и не собирались оставлять в живых, но их гибель до получения нужных ответов в планы не входила. Как уже говорилось, комната была богата только несколькими стульями. На один из них Линтона и водрузил тот «работник», что был чуть ниже ростом, зато выглядел умнее своего напарника.
  - Он же может умереть! – истерически повизгивала Кайла. – Осторожнее, пожалуйста, осторожнее! – Она с мольбой простёрла руки ко второму «наёмнику», вцепилась в его рукав. – Прошу, не дайте ему погибнуть! Не дайте ему погибнуть! Я ведь вижу, у Вас добрые глаза! Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Например, ведите себя тихо и воздержитесь от резких движений – я нервная, пальцы могут и дрогнуть.
  Последняя фраза однозначно удивила мужчину, но гораздо больше его удивил собственный пистолет, недвусмысленно уткнувшийся дулом в живот владельца. Коллега в это время сгибался пополам у стула, с которого уже успел вскочить разжившийся оружием геолог.

ххх

  Выданные тёплые одеяла пришлись очень кстати - океанологи успели продрогнуть, пока ждали приезда полиции, ведь ждать предпочли у самого выхода из здания. Жаль, что, покидая свою «камеру» и запирая в ней похитителей, парочка не взяла куртку Линтона.
  Взятие показаний заняло немало времени, хотя о тюлене-телепате никто из Сноу не заикнулся.
  Помимо прочего выяснилось, что двое непосредственных похитителей ранее попадались на нелегальной транспортировке – и, очевидно, предшествующей ловле – экзотических животных, это объясняло дротики с транквилизатором.
  - Я позвоню вам в ближайшее время, - под конец беседы пообещал в меру озадаченный офицер. – Сообщите, если соберётесь уезжать из города.
  - Завтра я должна быть в Плимуте.
  - Хорошо, я отмечу это. Но оставайтесь на связи и… постарайтесь быть осторожны.
  Офицер отошёл.
  - Тебе обязательно ехать?
  - Очень желательно. – Шатенка спрятала подбородок в складках одеяла.
  - Лучше подожди, хотя бы пару дней.
  - Посмотрим. - Кайла смерила мужчину внимательным взглядом. Высвободила из-под импровизированного пончо руку и поднесла ладонь к лицу геолога. Кончики пальцев замерли в сантиметре от разбитой губы. - Ты был безумно убедителен. На несколько мгновений я по-настоящему поверила. Стоило выстрелить в того подонка…
  - Глупости, - спокойно сказал блондин. Разбитая губа была далеко не на первом месте в списке травм, которыми Линтона награждала судьба, действующая руками (а также ногами) различных недружелюбных субъектов. И здоровяк наверняка бил не в полную силу, иначе геолог бы запросто удостоился перелома челюсти. Так что учёный не держал на парня зла.
  Биолог медленно опустила руку, так и не прикоснувшись к лицу экс-мужа.
  - А ты вообще умеешь стрелять? – поинтересовалась Кайла, вернувшись к привычной манере речи.
  - Представь себе. Моя вторая жена была чемпионкой Западного Суссекса по стрельбе из пневматической винтовки. – Спустя секунду Линтон признался: - На неофициальных соревнованиях.
  - Эта та жена, которая судилась с тобой за книжный гонорар?
  - Ага.
  - Тебе повезло, что она решила получить деньги через суд. Наверняка соблазн был велик: один выстрел - и … как её звали?
  - Бриджит.
  - Один выстрел – и Бриджит становится богатой вдовой.
  - Хорошо, что с тобой мы разводились, когда нам нечего было делить. Боюсь представить, какой способ придумала бы ты.
  - Надеюсь, Бриджит тебя хорошо обучила.
  - Она старалась, а я был добросовестным учеником.
  - Я к тому, что эти навыки скоро могут по-настоящему пригодиться. «Томпсон и Уэйн» вряд ли теперь оставят нас в покое, и я сильно сомневаюсь, что на них повлияет полицейское расследование.
  - Согласен. Скорее всего, сухими из воды выйдут даже прямые участники нашего с тобой похищения. И они не выдадут начальство.
  - Если и выдадут, всё равно доказать что-то будет сложно. – Кайла покачала головой. – От нас не отстанут.
  - Значит, нужно пристать самим. Телефоны ещё у тебя?
  Шатенка «прохлопала» карманы своих брюк, по которым были рассованы изъятые у четвёрки сотовые.
  - Тебе какой?
  - Любой. Не забудь потом отдать агрегаты полиции, иначе превратишься в воровку.
  - А можно я раздам их бедным?
  - Из щедрости?
  - Из вредности.

ххх

  Ченнинг Томпсон не принадлежал к числу людей, легко впадающих в уныние. И всё же есть вещи, способные подпортить настроение любому оптимисту. Например, молчание подчинённых, которые должны регулярно выходить на связь и сообщать о результатах допроса. Уэйн тоже ничего не понимал и нервничал, периодически пытаясь дозвониться до тех, кого отрядили на… кхм, беседу с океанологами.
  Следов вчерашнего многолюдного праздничного вечера в особняке уже не осталось, прислуга поработала на славу.
  После благообразного обеда, собравшего в просторной столовой всю семью - то бишь самого Ченнинга, его жену Джейн и их дочь Джулиану, - вроде как настало время для каких-нибудь милых общих занятий. Таковых занятий не придумалось, поэтому Джейн отбыла в салон красоты, Ченнинг – в свой кабинет, а трёхлетнюю Джули приговорили к дневному сну.
  Томпсон сделал ещё пару безуспешных попыток связаться с «отправленными на беседу». Затем позвонил Уэйну. Тот  тоже перестал брать трубку. Да что же творится?! Ченнинг забеспокоился всерьёз. Они с Джеймсом никогда не были настоящими друзьями, собственно, поэтому их бизнес и процветал, успешно существуя уже много лет. Но неприязни между двумя мужчинами тоже не наблюдалось, разве что недоверие, не выходящее за рамки предусмотрительности.
  Очень скоро у Томпсона появился повод для тревоги, стократно превосходящий все предыдущие.
  - Её нет в детской! - тараторила перепуганная няня. – Кроватка пуста! Ещё двадцать минут назад Джули спала там, я заходила, я проверяла!..
  - Её нет ни в особняке, ни в саду, - спустя полчаса доложил один из нескольких охранников, которых Томпсоны держали при доме для собственного успокоения.
  Трудно напугать акулу, которая больше двух десятилетий бороздит коварные воды бизнеса и до сих пор никем не съедена. Но всё меняется, когда речь идёт о потомстве. Карьере и заработку Ченнинг Томсон посвятил львиную долю жизни, положив на этот алтарь свою молодость, увлечения, мечты, а также множество друзей и принципов. Мужчина обзавёлся семьей, когда ему перевалило за сорок, причём перевалило не слегка. Джули была поздним, долгожданным, единственным ребёнком, желанным и отчаянно любимым.
  Наорав на всех и пообещав собственноручно растерзать каждого присутствующего, если Джулиана не найдётся, Ченнинг ринулся обратно в кабинет. Вызвать полицию? Позвонить начальнику корпоративной службы охраны?
  Усилием воли мужчина заставил мысли метаться по голове менее беспорядочно. Предпринимателя к этому готовили. Есть определённая грань благосостояния, после преодоления которой человек и его близкие автоматически становятся мишенью для желающих заработать на похищении и выкупе. Бизнесмен постарался сделать всё, чтоб оградить свою семью, но всегда допускал мысль, что однажды ему, возможно, придётся расстаться с внушительной суммой ради дочери или - если цена не будет запредельно огромной - жены. Надо подождать, пока похитители сами выйдут на связь. Только это не значит, что до той поры Ченнинг будет бездействовать.
  В который раз за день мужчина схватил телефонную трубку.
  Указательный палец замер в миллиметре от кнопки с цифрой, когда позади некто голосом прохладным, как утренняя роса, посоветовал:
  - Для начала оглянитесь.
  Ченнинг выполнил совет с поразительной скоростью.
  На кресле для посетителей буднично восседал человек, которого – Томпсон мог поклясться чем угодно! – десять секунд назад тут не было. На коленях у светловолосого мужчины Джули увлечённо играла с маленьким плюшевым зайцем.
  Предприниматель одновременно открыл рот, чтобы закричать, и подался вперёд, чтоб выхватить дочь, однако оба действия прервались. Посетитель не только придерживал Джули, в одной его руке было яблоко, а в другой нож. Простейший кухонный нож, который теперь представлялся Ченнингу самым ужасным оружием на свете.
  - Предлагаю никого не беспокоить. – Блондин приложил лезвие к кожуре. От острия до шеи девочки было не больше десяти сантиметров. – Зачем нам лишняя суета? Будьте добры, заприте дверь.
  - Кто Вы? – Ченнинг выполнил указание, ни на миг не прекращая сверлить второго мужчину взглядом.
  - А это даже унизительно. Неужели не удосужились хотя бы узнать, как выглядит тот, кого Вы велели похитить? – Светловолосый вопросительно поднял брови и потом небрежно усмехнулся. – Линтон Сноу, к Вашим услугам. – Ровная полоска красной кожуры выходила из-под лезвия, скользящего по яблоку словно по маслу. – Отдельное спасибо за то, что наняли людей, специализирующихся на отлове животных, это профилактика мании величия на полгода вперёд.
  - Не понимаю, о чём Вы. – Спокойствие противников не пронимало Ченнинга, он сам умел оставаться холодным в критических ситуациях. - И стоит мне лишь крикнуть, сюда ворвётся полдюжины вооружённых охранников.
  - Верно. Вопрос в том, скольких живых людей они здесь обнаружат. – Отсоединившись от наполовину оголённого плода, алая полоска упала на пол. Срезанный небольшой кусок яблока был предложен ребёнку – преподнесён ко рту прямо на лезвии. – Угощайся, Джулиана, - ласково вымолвил Линтон, и от этой ласки у другого взрослого что-то сжалось в районе диафрагмы. – Джулиана, - чуть настойчивее произнёс Сноу, и девочка взяла угощение. – Осторожно, не поранься.
  В эту секунду Ченнинг едва не сорвался. Руки и ноги холодели, наливаясь слабостью и в то же время требуя немедленных, яростных действий. Этот порыв не укрылся от внимания Линтона.
  - Притормозите, иначе я тоже что-нибудь выкину сгоряча.
  - Если ты навредишь ей…
  - То что? – Линтон вновь насмешливо поднял брови. – Что Вы сумеете сделать, чтобы исправить это? Вполне вероятно, что ничего.
  - Это похищение и угроза…
  - Забавно. Не далее как вчера я столкнулся с теми же понятиями.
  - Я не знаю…
  - Не врите мне, я этого ужасно не люблю.
  Томпсон решил надавить на сострадание. Вдруг сработает?
  - Отдайте мою дочь, прошу Вас.
  Джули, впервые уловив беспокойство отца, взглянула на Ченнинга и попыталась слезть с коленей Линтона.
  - Отдам, - по-прежнему мирно пообещал Сноу. – Но сначала кое-что объясню. Джулиана, сиди смирно.
  Последние слова не возымели действия, юная особа заёрзала сильнее и недовольно захныкала. Линтон резко притиснул её к своему туловищу, отбросил фрукт и освободившейся ладонью зажал рот мисс Томпсон, сохраняя расстояние между ножом и беззащитным хрупким существом трёх лет от роду. «Соло» катящегося по полу яблока в наступившей тишине напоминало грохот лавины.
  - Не капризничай, а то тебя придётся наказать. – Повысь геолог голос хоть немного, предпринимателю было бы менее жутко. - Мистер Томпсон, повлияйте на своего ребёнка, пока я не рассердился.
  - Джули, всё хорошо. Посиди тихо, пожалуйста. – Ченнинг даже попробовал улыбнуться, сделав полшага вперёд.
  - Назад.
  Ченнинг послушно отступил.
  - Итак, - расплылся в вежливой улыбке Линтон. Он продолжал держать ладонь на губах девочки, но уже не давил так сильно. – Видите ли, мистер Томпсон, ваша с Уэйном беда в том, что вы возомнили себя самыми главными, а ведь есть люди куда важнее, опаснее и влиятельные. Нет, я к таковым не отношусь. Зато некоторые мои хорошие знакомые – ещё как. Скоро они Вас навестят и доходчиво растолкуют, почему вредно быть злопамятным и что Вас ждёт, если не оставите нас с Кайлой в покое. Но это так, к слову. Уясните другое. – Блондин погладил по головке испуганно примолкнувшую Джули. – Я подозреваю, что вы решите отыграться на дорогих мне людях, поэтому сразу предупреждаю: если с головы даже одного из моих близких упадёт хоть волос, я найду, с кого снять целый скальп. – Пальцы мужчины прошлись по локонам ребёнка.
  Безудержный гнев, подкреплённый родительским инстинктом, ударил Ченнингу в голову. Однако этот же инстинкт заставил мужчину не бросаться на врага, ведь у того на коленях по-прежнему сидела Джулиана. И нож никуда не делся. Ченнинга потихоньку начинало трясти от злобы и бессилия.
  - Слушай, ты…
  - Я не договорил. Не перебивайте, это невежливо.
  Предприниматель смолк. Линтон продолжил:
  - Сам себе я кажусь неплохим человеком. Отношусь к окружающим с уважением, помогаю, если это  в моих силах; периодически занимаюсь благотворительностью, в общем, желаю человечеству только добра. Но всё это ровно до поры, когда на другой чаше весов вдруг оказываются те, кого я люблю. Есть люди, ради которых я готов любого задушить собственными руками, зажарить и сожрать вместе с костями, не подавившись. – Ни в лице, ни в голосе не изменилось ровным счётом ничего, но у Ченнинга на голове медленно зашевелились волосы. Линтон смотрел на предпринимателя спокойными, ясными глазами, поглаживая Джулиану по тонкой белой шее костяшками пальцев, сжимающих холодное оружие.
  - Я тебя найду, где бы ты ни прятался, - процедил Томпсон.
  - Не льстите себе, я не собираюсь прятаться. - Линтон аккуратно вытер нож о рукав Джули. - Меня пытались убить и до вас. Те люди были посмелее – они брались за дело сами, а не подсылали подчинённых. Если вольётесь в эти ряды желающих, помните, что попытка будет всего одна, не получится – пеняйте на себя. У Вас прекрасный дом. Два этажа, семнадцать комнат, не считая кухни и холла. Собственный парк с озерцом. Шестеро охранников, плюс видеонаблюдение и так называемые тревожные кнопки, к слову, перестаньте якобы незаметно наступать на ту, что под ковром, это утомляет, а она всё равно не работает. – Закончив очищать лезвие, геолог плавно поцеловал Джулиану в макушку. – А сейчас, мистер Томпсон, Вы пойдёте к охранникам, скажете, что девочка нашлась и тревога была ложной. Они разойдутся, я спокойно покину Вашу резиденцию, и все будут счастливы.
  Ченнинг на редкость убедительно изобразил покорное согласие, а едва попав в общество охранников, исчерпывающе описал ситуацию. Понадобились секунды, чтобы двое здоровяков заняли позицию снаружи, у нужного окна, а остальные ворвались в кабинет. Который оказался пуст – недаром окно было открытым.
  Девочку отыскали быстро. Она жалась в угол садовой скамейки, обнимаясь с плюшевым зайцем. А Сноу будто никогда и не было.
  Позднее, прокручивая события в памяти, глава транспортной компании не сразу разобрал,  что именно заставило его похолодеть от страха. Сам по себе спокойно-безразличный тон геолога не поразил воображение человека, привыкшего иметь дело со всеми разновидностями истинного и напускного равнодушия. Угрозы случались и раньше, пускай ни одна предыдущая не зашла столь далеко… Но в том-то и дело – здесь угрозы не было. Ни угрозы, ни желания произвести впечатление. Только сухое предупреждение, констатация фактов, непрошибаемых, как скала.
  После этого Ченнинга уже ничто не могло по-настоящему испугать, даже суровые и вопиюще официально одетые люди, которые, небрежно помахав удостоверениями перед носами охранников, попросили мистера Томпсона о беседе наедине.

ххх

  - Откуда у твоего бывшего мужа знакомые в Министерстве обороны? - осведомилась Уэллер, всматриваясь в дорогу за автомобильным стеклом.
  Риган, Кайла, Лиам и Дебора просидели в лондонской квартире Линтона целый день, по настоятельной просьбе геолога – тот объяснил, что ему требуется время, дабы всё уладить, решить, как выразился сам Линтон, вопросы безопасности. Когда вопросы были решены, врач отправилась домой, сестра вызвалась проводить.
  - Я тоже спрашивала. – Кайла неопределённо передёрнула плечами. – Он отделался банальной шуткой: мол, если расскажет, то придётся меня убить.
  Впереди вспыхнуло красное око светофора, Риган остановила машину.
  - И какова, по-твоему, в этой шутке доля правды?
  - Не представляю. О чём-то пустяковом Линтон бы рассказал, о чём-то по-настоящему серьёзном и опасном – категорично промолчал. – В разговоре с бывшей женой геолог обмолвился, что несколько лет назад очутился в нужное время и в нужном месте. Где конкретно находилось сие место, мужчина не сообщил; насколько поняла шатенка, речь шла об окрестностях военной базы в зарубежной стране. Порой при строительстве или ремонте определённых объектов геологические исследования и профессиональный анализ бесценны. Блондин искренне заверил, что в истории его недолгого сотрудничества с Министерством обороны не было ничего противоречащего Женевской конвенции. – Видимо, когда-то он оказал нашим военным услугу. Не совсем пустяковую, но и не настолько важную, чтоб люди из Министерства бросились на помощь моментально. Поэтому нам пришлось подождать.
  Риган мало знала о Министерстве обороны, однако ей казалось, что когда рядовой гражданин обращается с просьбой к такому серьёзному учреждению, десять-двенадцать часов нельзя считать долгим ожиданием.
  - Мы и ждали, - хмыкнула медик. – Интересно, что в это время делал мистер Сноу?
  Кайле не хотелось отвечать.
  - Он мне не докладывал.
  - Это не значит, что ты не догадываешься, - нарочито беспечно промолвила Уэллер. – Впрочем, я не собираюсь у  тебя выпытывать.
  И хорошо. Сформировавшийся материнский инстинкт Риган точно бы не одобрил действий её бывшего зятя.
  Несложно сообразить, что как следует напугает предпринимателей, у которых есть семья. Линтон по натуре не был даже охотником, не то что убийцей либо мучителем. Он был защитником. Случалось, причинял кому-то боль, но лишь защищаясь или защищая. Его совесть не тяготило ничего серьёзнее уличных драк, разборок с сильными противниками и, теперь, расставания с Кайлой. Если б геолога забросили на отгороженную от мира ферму, полную животных, и вручили оружие, заявив: «Мясо будешь добывать сам», Линтон в итоге скончался бы закоренелым вегетарианцем, окружённым осмелевшими и довольными жизнью хрюшками, коровками, курочками. Однако если б непостижимым образом вдруг встал страшный выбор: убей или погибнут те, кого ты любишь, шансов не было бы у любого указанного существа - хоть у безобидной несушки, хоть у нильского крокодила. Сценаристы и писатели любят порой подсунуть своему герою садистскую альтернативу: на одной чаше весов обожаемая возлюбленная, а то и всё семейство, на другой – уйма постороннего и ни в чём не повинного народу, вплоть до населения Земли в полном составе; и бедняга должен решить, кто уцелеет, кто сгинет. Линтону в голову бы не пришло рассматривать вариант, не предполагающий спасения дорогих сердцу людей. Геолог считал, что относиться к окружающим с уважением, по мере возможностей помогать нуждающимся и попросту не вести себя по-свински – обязанность каждого нормального человека, но при этом нет и быть не может ничего важнее твоих любимых. Именно о своих ты должен заботиться в первую очередь, и торг здесь неуместен. Желающие могут сколько угодно жертвовать родными во имя человечества, а Линтон Сноу ни за что не променяет близких людей на чужых. Вообще, спасать человечество – размытая задача и неблагодарное дело. Счастье, безопасность и благополучие миллиардов складывается из счастья, благополучия и безопасности единиц. Если б каждый просто никому не пакостил и прежде всего заботился о своих любимых, а не рвался облагодетельствовать сразу всё население (притом зачастую на собственный лад, который населению не всегда нужен), наш мир был бы невообразимо лучше.
  «Ты в порядке?» - вкрадчиво спросила Кайла у геолога, когда он не слишком внятно пробубнил что-то насчёт того, где пропадал до вечера. Линтон посмотрел на бывшую жену, грустно ухмыльнулся и вздохнул: «Гордиться нечем». Он действительно собой не гордился, и это ещё мягко сказано. И всё же мужчина считал, что поступил правильно. В конце концов, никто не пострадал, разве что нервные клетки отдельных личностей.
  - Кайла, приём!
  - О? – Биолог вынырнула из водоворота размышлений.
  - У тебя ведь нет своей машины?
  - Предпочитаю обходиться без неё.
  - И правильно, с твоей рассеянностью нельзя садиться за руль. Ты хотя бы слышала, о чём я говорила?
  - О том, что не собираешься у меня что-либо выпытывать.
  - С добрым утром, это было полторы минуты назад.
  Младшая шатенка подумала, что проще извиниться, чем начать препираться. И всё же запасы её терпения стремительно таяли.
  - Так о чём ты говорила?
  - Я спрашивала, что вы там обсуждали с «людьми в чёрном», когда заперлись на кухне.
  - Ничего особенного. Ребята из Министерства пытались понять, правда ли мы не знаем, где сейчас Сапфир. Клевали нам мозги больше часа.
  - Дался всем этот несчастный тюлень. Зачем вы о нём рассказали?
  - Если б не рассказали мы, проболтался бы Томпсон или Уэйн.
  - Теперь-то одержимые транспортники отстанут от вас?
  - У них нет выбора. – Шатенка вдохнула поглубже. – Лишь бы вместо этих транспортников не начали приставать министерские особи. – Она отвернулась и некоторое время наблюдала за проплывающим мимо тротуаром, едва слышно барабаня кончиками ногтей по боковому стеклу. – Риган.
  - Что?
  - Мне в голову пришла одна мысль. Насчёт твоего положения.
  Уэллер иронично покосилась на сестру и дала разрешение:
  - Излагай.
  - Скорее всего, ты не побоялась секса без презерватива, да?
  - До этого я сама давно додумалась.
  - Получается, ты была уверена, что ничем не заразишься, и уверена всерьёз.
  - Пока не слышу ничего нового.
  - Вдруг ты точно знала, что твой партнёр ничем не болен?
  - Откуда?
  - Может, ты видела результаты анализов его крови? Может, он был одним из твоих пациентов, причём недавних?
  Молчание длилось лишь несколько секунд, но ощущение затянутости было явственным. Наконец, врач разомкнула до этого плотно сжатые губы.
  - Молодец, - вздохнув, похвалила Уэллер. – Быстро додумалась. Ты догадливее меня.
  Кайла пригляделась, пытаясь понять, что у Риган на уме. Лицо хирурга было спокойным, бесстрастным.
  - Ты знаешь?.. – обалдела Сноу. – Знаешь, кто отец? Ты же говорила, что…
  - Я говорила, что «Кто отец?» - это прекрасный вопрос, - раздражённо перебила Риган, - и что совсем не помню событий 15 июля. Но я не говорила, что так ничего и не узнала о счастливом папаше потом.

  Риган зашла в кабинет и ухмыльнулась, увидев «постоянного клиента», медкарту которого держала в левой руке.
  - Давненько Вы нас не навещали, мистер Блант.
  Мужчина, поначалу сидевший на кушетке спиной к двери, обернулся и тоже послал приветственную улыбку.
  - На самом деле, я был у вас в позапрошлом месяце, меня принимал другой врач, - «оправдался» Блант, не переставая улыбаться.
  Риган глянула на последние пометки в карте и, отложив бумаги, присела на кушетку позади темноволосого пациента, который предусмотрительно снял рубашку заранее. Что тут у нас? Поверхностное ножевое ранение на боку. Не вершина коллекции Джереми Бланта, у него случались неприятности и поинтереснее. Он давно был не очень частым, зато регулярным клиентом больницы. Риган однажды спросила, где мистер Блант разживается своими травмами. «Может, я секретный агент и борюсь с международным терроризмом». «Обмельчал нынче международный терроризм, - хмыкнула Риган, осматривая повреждения на ноге брюнета, - раз кусает своих жертв за лодыжки». Следы человеческих зубов угадывались безошибочно, но, судя по разрывам кожи, нападавший испытывал звериную ярость. И смешно, и жутковато одновременно. Вздохнув, Блант проговорил: «Моя профессия указана в карте». «Да, там написано, что Вы охранник. И мне, признаться, любопытно – где. В сумасшедшем доме?» «Почти».
  - Вы прямо волшебница, - через пятнадцать минут вывел мужчина, перед маленьким зеркалом ощупывая «залатанную» Риган рану. – Лучше Вас никто не шьёт.
  - Изумительный комплимент.
  - Серьёзно, доктор Уэллер, будь моя воля, я бы нарывался на неприятности только в дни Ваших дежурств.
  - Ещё изумительнее.
  Брюнет накинул рубашку и принялся застёгивать пуговицы. Риган с нормальным женским интересом скользнула взором по фигуре мужчины, вполне соответствующей должности охранника.

  Уэллер бы удивилась и, вероятно, разочаровалась, узнав, что День Икс для неё не ознаменовался какими-либо из ряда вон выходящими событиями. Пробежка, спортзал, магазин одежды, обед в любимом ресторанчике, кинотеатр, прогулка по парку, - словом, ничего экстраординарного. Вечером на улице врач встретила знакомую, та, бегло осведомившись о делах Уэллер, начала вдохновенно рассказывать о своих. Муж получил повышение, у детей тоже всё хорошо, только младшенькая болеет – дёсны воспалились.
  - Извини, Мириам, я бы охотно с тобой поболтала, - шатенка быстро посмотрела на наручные часы, а потом на знакомую, - если б мне было интересно. Пока.
  Вот потому у Риган и не водилось закадычных друзей.
  Отдаляясь от обиженной Мириам, врач услышала смешок.
  - Я собирался просто подойти и поздороваться, но теперь побаиваюсь.
  Женщина глянула на брюнета, теперь идущего вровень с ней. Он придерживал снятый чёрный пиджак, перекинутый через плечо.
  - А, мистер Блант. Не волнуйтесь, Вам ничто не угрожает, если не собираетесь мне вещать про воспалённые детские дёсны.
  - Но тогда я и не представляю, о чём ещё мы можем поговорить!
  У Риган было недурное настроение, да и с мужчинами приятной наружности Уэллер общалась куда охотнее, чем с кудахчущими мамашами.
  - Как насчёт погоды? Это универсальная тема на все случаи жизни.
  Никуда не торопившийся Джереми также был не прочь пообщаться. Он безоговорочно признавал профессионализм Уэллер, но это не означало, что мужчина видел в ней лишь врача. На самом деле, не часто попадаются по-настоящему красивые женщины, а умение шатенки преподнести себя делало её красоту вдвойне ценной. Джереми удручали девицы, надевающие на себя что попало, растрёпанные или сооружающие причёски-развалюхи, и оправдывающие всё это безобразие эмансипацией, равноправием полов или заявлениями типа «У меня мало времени», «Мне так удобно». Труд, вложенный во внешность, уже сам по себе вызывает уважение.
  - И что Вы думаете о погоде, доктор Уэллер?
  - Я думаю, что сегодня с её стороны было очень мило для разнообразия устроить тёплый солнечный денёк. И не называйте меня доктором.
  - М-м. Мисс Уэллер?
  - Вы не помните, как меня зовут? – Повода для обиды Риган не видела и грустить не собиралась.
  - Ну, - мужчина устремил взор ввысь, - правильнее будет сказать, что я понятия не имею, как Вас зовут. Хотя, на Вашем бэйдже написано «Р. Уэллер». – Взор возвратился к шатенке, поблёскивая весельем. – Рене? Ребекка? Роуз?
  - Рододендрония.
  - Серьёзно?
  - Нет.
  Сама женщина знала о своём пациенте значительно больше, чем он о ней, вплоть до группы и резус-фактора крови. Брюнет лишь на прошлой неделе наведывался в больницу с глубокими царапинами на шее и правой руке. Царапины не всегда такое безобидное дело, как многим думается. Блант настолько затянул с визитом, что медики заподозрили заражение и взяли кровь на анализ; опасения, к счастью, не подтвердились.
  Джереми Блант был ровесником Риган, исправно делал положенные прививки, аллергией на стандартные обезболивающие и антибиотики не страдал, в детстве переболел ветрянкой и корью, в этом году перенёс на ногах грипп – вот большая часть досье из хранилища профессиональной памяти Уэллер.
  - Рэйчел?
  - Нет.
  - Робин?
  - Нет. Собираетесь перебрать все имена на «Р»?
  Блант с забавным видом поскрёб макушку; поскольку короткие волосы и так стояли торчком, беспорядка в причёске не прибавилось.
  - Пожалуй, это слишком долго. Лучше собраться пригласить Вас на чашку кофе. Или чая. Или любого другого напитка.
  За аккуратным столиком в маленьком кафе, усевшись друг напротив друга, двое разговорились по-настоящему. Риган, наконец, узнала, кого охраняет Джереми и от кого получает такие своеобразные травмы.
  - Моя служба специализируется на шоу-бизнесе.
  - Даже не знаю, что меня заинтересовало больше – словосочетание «моя служба» или упоминание о шоу-бизнесе.
  - Я имел в виду: «охранная служба, в которой я работаю», - уточнил Джереми. Он был одним из трёх основателей и, соответственно, совладельцев. Но руководящая работа его не привлекала, да и нужных организаторских, экономических и дипломатических способностей не обнаруживалось. Джереми предпочитал делать то, что у него хорошо получалось. Партнёры всё-таки настояли, чтоб его должность называлась как-нибудь по-особенному, в результате мистера Бланта окрестили начальником координационного отдела. Джереми не представлял, что конкретно координирует. Он, выражаясь официальным языком, участвовал в охранных мероприятиях, порой тренировал более молодых сотрудников, частенько вместе с партёрами решал за какой заказ браться, а за какой нет. – Она не сильно большая, но надёжная.
  - А по поводу шоу-бизнеса?
  - Тоже не очень удачно выразился. Это только одна из наших сфер, да и то «звёзд» не охраняем, у тех свои охранники. Мы чаще обеспечиваем общий порядок на шоу, концертах, приёмах, автограф-сессиях, встречах с фанатами и всём таком прочем.
  - Это благодаря фанатам ты время от времени навещаешь наше учреждение? – улыбнулась врач.
  Кивнув, брюнет наигранно закатил глаза.
  - Большинство – отличные ребята, но есть реально невменяемые. Их ещё и нельзя отделать на всю катушку, иначе схлопочешь за превышение пределов допустимой обороны. Что тебя насмешило?
  - Извини. Мне жутко интересно, чьим фанатом был тот, кто укусил тебя за ногу?
  Затем разговор зашёл о профессии Уэллер.
  - Я начинала парамедиком – окончила курсы и стала работать в Скорой помощи, потом при полицейском участке. В конце концов, накопила на учёбу.
  - Тебе нравится твоя работа?
  - Конечно, иначе бы я этим не занималась.
  Джереми подался вперёд.
  - Мне всегда казалось, что чтобы быть хорошим врачом, надо любить людей.
  Риган сдержала хохот, но чёртики в карих глазах устроили пляску.
  - Можно я не буду это комментировать?
  - То есть ты не филантроп?
  Уэллер на несколько секунд повернулась к окну. Тёплый свет люстр зажигал янтарные искорки среди каштановых прядей, играл затейливыми бликами на гладкой матовой коже.
  - Допустим, художник любит своё ремесло, - аккуратно, с полуулыбкой начала Риган, ложечкой помешивая кофе без сахара. – Это ведь не обязательно значит, что он любит холст или кисти. К тому же, трудно любить людей, насмотревшись на то, что они вытворяют друг с другом, а иногда с собой. Ты-то должен понимать. Моя задача – сделать всё возможное, а желательно и невозможное, чтобы человек выжил, поправился, но питать к нему нежные чувства я не обязана.
  - Выходит, швы мне накладывал человеконенавистник? – притворно ужаснулся брюнет.
  Риган хотела попросить его не впадать в крайности, однако в последний момент передумала и сказала:
  - Даже если так, накладывал он их превосходно, ты сам говорил.
  - Я и не отпираюсь, - широко улыбнулся Блант, поправляя рукав серой футболки. – И всё-таки, неужели никто из твоих пациентов тебе не симпатичен?
  - Ну, - Риган легонько тряхнула волосами, не отводя взгляда, - в данный момент мне вроде бы начинает нравиться один.
  Он ей впрямь понравился - не больше, однако и не меньше. Блант был дурашлив, но не глуп, привлекателен, но не смазлив, не последнюю роль сыграли тёмно-зелёные глаза с поволокой, да и попросту приятно находиться рядом с мужчиной, который в случае чего сможет тебя защитить – как минимум, подставить кусающемуся недругу свою лодыжку вместо твоей.
  Они вышли из кафе два с половиной часа и четыре чашки кофе спустя.
  Уж если тридцатидевятилетняя женщина отлично выглядит при дневном свете, то в ночное время она становится восхитительной. Ярко-красная блузка подчёркивала грудь красивой формы и тонкую талию, а белая юбка пускай и не была короткой, позволяла неплохо рассмотреть длинные ноги. Ещё в самом начале знакомства ноги Уэллер стали первым пунктом внешности, на который Джереми обратил пристальное внимание. Блант на полном серьёзе считал себя ценителем и знатоком по этой части. Его огорчало, что красивыми называют ноги любой цаплеподобной представительницы слабого пола. Костыли могут быть сколь угодно длинными, но всё равно остаются костылями. Нет, одной длины мало; по-настоящему красивы стройные, ровные, подтянутые ножки, чуть-чуть полноватые снизу, то есть без резкого сужения ближе к лодыжкам. Подобное великолепие встречается чрезвычайно редко, а Риган-то как раз обладала таким сокровищем.
  Блант и Уэллер гуляли по погружённым в ночь, но отнюдь не пустынным улицам. Люди купались в свете фонарей, сиянии вывесок, отблесках гирлянд. Развесёлые компании смеялись, одинокие прохожие в большинстве своём тоже не выглядели несчастными. В атмосферу ночной романтики удачно вписывались уличные музыканты. Поблескивали редкие звёзды, хотя на самом краю неба уже густела непроницаемая темнота от наползающих туч. Как положено, Джереми обратил внимание своей спутницы на ночные светила; обмолвился о наличии в своей квартире домашнего телескопа. Спросил, не хочет ли мисс Уэллер полюбоваться «увеличенными» звёздами.
  «Чёрт возьми, - подумала Риган. – В следующем году мне стукнет сорок, пора будет взяться за ум, вести себя солидно, завести кошку и научиться вышивать крестиком. – Женщина мысленно хихикнула, представив картинку. – А пока не грех воспользоваться подвернувшейся возможностью». Была ещё одна причина, звали её Уильям Харпер. Уэллер и Харпер встречались почти два года, расстались без упрёков и претензий. Но именно сегодня Уилл женился, как раз сейчас у него в разгаре брачная ночь. И Риган не хотелось нынешней ночью обниматься только с подушкой, если есть альтернатива.
  - С удовольствием, - шатенка обнажила ровные зубки. – А чехол для телескопа у тебя есть?
  Джереми прыснул, потом почесал затылок.
  - Где-то было несколько. Если не найду, сбегаю в аптеку.
  «К тому времени перевалит за полночь, - прикинула врач, - пока он ищет дежурную аптеку, пока возвращается в квартиру, пройдет не меньше часа, а мне завтра вставать в шесть утра».
  - Расслабься, если что – я принимаю противозачаточное. – Нет смысла забивать Бланту мозг информацией про посткоитальную контрацепцию, проще приврать. – В лечебных целях, у меня проблемы с гормонами.
  Когда парочка оказалась в квартире Джереми, хозяин жилья для приличия указал на домашний телескоп, но Уэллер даже не обернулась в ту сторону…
  - И всё-таки, а?.. – Мужчина с тёплой смешинкой смотрел в глаза возвышающейся над ним шатенки.
  Риган сидела у него на коленях, тогда как сам Джереми сидел на кровати, уже почти откинувшись на спину. Одной рукой он упёрся в постель, другая притормозила на бедре гостьи. Ладонь Бланта скользнула вверх – по боку, плечу, шее врача и остановилась под подбородком. Большой палец лёг на ямочку.
  Женщина мягко ухмыльнулась, в свою очередь тронув подбородок Джереми, ровный и немного колючий.
  - Риган.
  Губы брюнета растянулись в улыбке.
  - Приятно познакомиться, Риган.
  Скоро стало ещё приятнее.
  …Ночевать Уэллер не осталась, её не прельщала перспектива проснуться завтра раньше обычного, без зубной щетки и привычного набора косметики. Да и Джереми предлагал не слишком настойчиво, скорее, из вежливости. Не собирался же он, в самом-то деле, строить серьёзные отношения; по крайней мере, не с женщиной, вот так сразу согласившейся «полюбоваться звёздами».
  - Я тебе позвоню.
  - Интересно, как ты это сделаешь, если у тебя нет моего номера? – рассмеялась Риган, застёгивая последнюю пуговицу на блузке и попутно думая, что надо бы вызвать такси.
  Джереми растерялся лишь на миг.
  - Зато у тебя есть мой - должен быть в медкарте.
  - Знаю. Буду иметь в виду.

nk

Отредактировано Елена Бжания (2015-12-05 23:54:50)

0

4

По мозгу одиноко и тоскливо слонялся один-единственный вопрос: «Зачем я позволила себя в это втянуть?» Начальство отрядило Риган в состав вспомогательного совета при конкурсе общественно-полезных грантов; среди представленных проектов было много по-настоящему мудрых идей, но идиотские врезались в память сильнее. Отправляясь на торжественный приём, где предстояло собраться всем прошедшим предварительный отбор участникам, Уэллер надеялась на приятный вечер, особенно радовала возможность надеть красивое платье. Когда ещё представится случай пощеголять в вечернем наряде для беременных? Все атрибуты хорошего вечера действительно наличествовали: лёгкая музыка, дружелюбная атмосфера, интересные собеседники. Увы, между последними с удивительной настойчивостью вклинивались одержимые своими проектами личности, норовившие поделиться псевдогениальными замыслами. Терпение Риган закончилось на деятельнице неопределённого возраста, негодующей относительно фраз «Ты бьёшь по мячу, как девчонка» и «Ты бегаешь, как девочка».
  - Разумеется, если сказать девочке, что она бегает как мальчик, это порадует её значительно больше, - усмехнулась врач.
  Эшли Шерон прервала тираду и смерила шатенку преисполненным достоинства взглядом.
  - Вы абсолютно неправильно меня поняли, миссис…
  - Доктор, - медик вздёрнула подбородок. – Уэллер.
  - Вы неправильно понимаете суть идеи, миссис Уэллер, - Эшли сделала упор на обращении.
  - Мисс.
  Шерон выразительно покосилась на живот врача и ухмыльнулась.
  - Так вот, мисс Уэллер, - в голосе прозвучали демонстративно сочувственные нотки с оттенком снисхождения, - Вы не видите главного. Эти высказывания заставляют девочек комплексовать, чувствовать неуверенность в себе, стыдиться собственного пола. Это ненормально!
  - Ненормально раздувать проблему из такой ерунды. Уж если ребёнок от фразы типа «ты бьёшь по мячу, как девчонка» способен расстроиться настолько, что сломает себе жизнь, из него в любом случае не вырастет ничего толкового. Не стойте на пути естественного отбора.
  - Вы бесчувственная и ограниченная, - с аристократическим презрением фыркнула Шерон. – Мне остаётся лишь пожалеть Вас.
  - Занятно, - осклабилась Уэллер, - ограниченной меня ещё никто не называл.
  - Вы раскритиковали мой проект, даже не вникнув в суть, не задав ни единого вопроса.
  - Относительно Вашего проекта у меня всего один вопрос: сколько лет женщина должна прожить без секса, чтоб додуматься до подобной ереси?
  Лицо Шерон сделалось пунцовым за две секунды, на что Риган с удовольствием полюбовалась. Эшли не то задохнулась от возмущения, не то вознамерилась набрать в лёгкие как можно больше воздуха, дабы выпалить ответную реплику, но врач опередила.
  - Буквально на прошлой неделе ко мне привозили женщину, которую муж избил до сотрясения мозга и разрыва желудка. Вот бы Вас с ней познакомить, миссис Шерон. Я бы очень хотела увидеть её реакцию на Ваше представление о насущных женских проблемах. На конкурсе есть достойные проекты, которые могут реально кому-то помочь, спасти чью-то жизнь – даже если всего одну, это уже огромное достижение. И я - разумеется, в силу своей природной ограниченности - искренне считаю, что Вы со своей климакс-истерией на ровном месте здесь лишняя. Поищите другой способ привлечь к себе внимание.
  В следующие мгновения Риган всерьёз опасалась, что Эшли из оппонентки превратится в пациентку, видок у той был соответствующей. Однако Шерон – нельзя не отдать ей должное – сумела взять себя в руки, усмирила эмоции, выровняла дыхание и взглянула на доктора с прежним спокойствием.
  - Понятно, почему мужчина не захотел на Вас жениться. Бедняга, наверно, пустился вплавь до Канадской границы при одной мысли о том, что придётся жить с такой озлобленной мракобеской. Или у этого ребёнка вовсе нет нормального отца? Не удивлюсь, если в ход пошло искусственное оплодотворение – кто в здравом уме с Вами свяжется?
  Риган понимала, что сама затеяла ссору, первая пересекла допустимую границу, и Эшли имела полное право защищаться, отстаивать свою точку зрения и свои убеждения. Но пошло оно всё к чёрту. Медик ослепительно улыбнулась.
  - Осторожнее, миссис Шерон. Я врач, я знаю, куда надо ткнуть чем-нибудь острым всего один раз, чтобы человек за полминуты истёк кровью до смерти. – Было в Риган нечто артистическое, нечто, позволяющее держать публику в напряжении, не давать отреагировать моментально, заставить дождаться, пока Уэллер договорит то, что хочет сказать. – Что касается моего мужчины – да, он на мне не женился, но это не его вина. Денни погиб за неделю до нашей свадьбы. – Прелестные губы дрогнули. – Несчастный случай. – Шатенку так и подмывало добавить, что жених умер на детском футбольном матче из-за угодившего в голову мяча, который хорошенько пнула девочка-игрок.
  Уэллер не считала грехом ложь малознакомым людям. Откровенность надо заслужить; «учителя жизни», сующие свой нос в дела посторонних, уж точно не самые достойные кандидатуры. А плакать, когда это нужно, даже если у тебя отменное настроение, Риган научилась ещё в средней школе, и с тех пор совершенствовала сие умение, доведя его до уровня настоящего искусства. Самое безжалостное сердце – во всяком случае, мужское, а женские не особо важны - дрогнуло бы от вида столь очаровательного, столь хрупкого создания, чьи огромные глаза наполняются слезами и смотрят с надеждой, безмолвно умоляя о защите.
  В итоге Шерон, которой достались оскорбления и угроза, ещё и оказалась чудовищем по мнению абсолютного большинства присутствующих, включая представительниц слабого пола. Риган же стали наперебой предлагать попить воды, успокоиться, подышать свежим воздухом. Врач выбрала последний вариант. Возле дверей зала сразу несколько джентльменов ринулись помогать ей надеть пальто. Риган, всхлипнув, поблагодарила, дрожащим голоском попросила не следовать за ней, мотивируя это острой необходимостью побыть наедине с собой,  и скромно покинула помещение.
  Прохладный воздух и сглаженный шум вечернего города действовали умиротворяюще. Риган постояла несколько минут на площадке, примыкающей к музею современных искусств, в котором и проходила встреча конкурсантов. Женщина всё не могла решить – пойти домой или вернуться внутрь и продолжить развлекаться, ведь мероприятие только-только начало быть интересным.
  - Ты не замёрзла? Стоит застегнуть пальто.
  Медик с удивлением обнаружила позади себя вроде знакомого мужчину. Да, точно, один из её пациентов; Блант, кажется. Джеральд? Джаред? Джейми?
  - Не так уж холодно. – Пальто шатенка всё-таки запахнула, однако пуговицы не тронула. – Какими судьбами?
  - Я здесь работаю. – С рассеянной улыбкой Джереми ткнул пальцем на свой бэйдж с надписью «Охрана».
  - Кого от кого Вы охраняете? Здесь же сплошные пацифисты.
  - Но некоторые и с такими людьми умудряются поссориться, - многозначительно заметил брюнет.
  - Не я первая начала.
  - Да неужели?
  - Ладно, я. Но вечер хотя бы стал повеселее, а то была тотальная тоска.
  Как собеседник Джереми сейчас был не в лучшей форме, ибо опасался, что шатенка вот-вот заговорит о своём положении, параллельно пытался поточнее вспомнить, когда была их с Риган последняя встреча, и прикинуть, на сколько месяцев тянет живот Уэллер (будто что-то смыслил в беременностях).
  Риган же и не заикнулась о ребёнке. Она вела себя так, словно её с Джереми совсем ничего не связывало. Не то чтоб для самого Бланта та ночь была событием всей жизни, но он хотя бы чувствовал некое подобие ответственности.
  - Там происходит ещё что-нибудь интересное? – Риган несильно наклонила голову, потирая шею сзади.
  - Вроде нет. Обсуждают расовую терпимость, какая-то дама возмущается, что нет фильмов, где Золушку бы играла чернокожая актриса.
  Уэллер беззвучно захихикала, уткнувшись лбом в пясть. Потом, медленно отняв руку от лица, лукаво поглядела на охранника.
  - Можно я пойду и присоединюсь к этой даме в её возмущении? Расскажу, как глубоко меня задевает и огорчает тот факт, что не снято ни одного фильма, где бы роль Мартина Лютера Кинга или Нельсона Манделы исполнял белокожий актёр? В конце концов, что за дискриминация?!
  Джереми рассмеялся, но, тут же устыдившись своей неполиткорректности, постарался вести себя серьёзнее и ответил, что не считает идею Риган удачной.
  - Пожалуй, Вы правы, - признала врач и парой озорных движений взъерошила чёлку. – Пойду домой.
  - Мне жаль, что так вышло с твоим женихом...
  - А? – Риган замерла на полушаге. – Ах да. Бедный Донни.
  Брюнет нахмурился.
  - Разве не Денни?
  Хирург лишь хохотнула и легонько похлопала охранника по плечу.
  - Приятного вечера, мистер Блант. – После чего неторопливо ушла, ни разу не оглянувшись.
  Джереми долго смотрел ей вслед, с новой силой пытаясь одолеть хронологически-математические подсчёты.


 
  Не успела Уэллер дойти до ординаторской, как навстречу вырулила медсестра и сообщила:
  - Риган, тебя уже ждёт пациент.
  Врач машинально протянула ладонь, ожидая, что Элли подаст карточку, но медсестра развела руками.
  - Кто?
  Элли принялась сосредоточенно тереть переносицу.
  - Этот… как же его… - Отбросив условности, женщина объяснила неформально: - Такой высокий, брюнет. Которого в прошлом году покусали за ногу.
  Когда Риган переступила порог кабинета, Джереми, вопреки обыкновению, не сидел на кушетке, а стоял у окна.
  - Мистер Блант, Вас опять покусали или только побили?
  Мужчина не оценил шутку. Не успела Риган спросить, что его беспокоит, как он сам сообщил:
  - У тебя не было никакого жениха, да?
  Брови шатенки взметнулись на лоб, она недоумённо покосилась на визитёра.
  - Допустим. У тебя, подозреваю, тоже, но я же по этому поводу не заявляюсь к тебе на работу.
  - Это моё?
  - Что «это»?
  - Это. – Джереми кивнул.
  Шатенка поначалу не взяла в толк, что кивком мужчина указывает на её живот. А потом в голове взорвался фейерверк из дурацких вопросов и спутавшихся мыслей.
  - Разве между нами что-то было? – Мозг врача, навёрстывая упущенное, начал соображать с удвоенной скоростью. – Пятнадцатого июля?!
  Сердитая растерянность Джереми была неподдельной и абсолютно непроходимой. Риган собиралась кинуться на него и негодующе воскликнуть: «Что ты со мной сделал?! Почему я напрочь забыла целый день из своей жизни? Чёртов ты извращенец!» Но охранник явно понимал ещё меньше, нежели сама Уэллер. Если он отменный актёр, Риган из него всё равно ничего не вытянет, а если Блант впрямь ни в чём не виноват, не стоит нападать, лучше выяснить, что ему известно.
  - Так, спокойно. – Помотав головой, женщина выставила вперед ладонь, будто прося собеседника притормозить, хотя тот пока и не разгонялся по-настоящему. – Спокойно. Без паники, без обалдения. У меня случаются провалы в памяти. Долго объяснять. В общем, я совершенно не помню, что происходило пятнадцатого июля этого года. В тот день мы с тобой были вместе?
  - Думаешь, я отметил дату на календаре? – пропыхтел брюнет. Легко сказать: «Спокойно, без паники». Как насчёт нормальных объяснений? Они бы его скорее успокоили. – Но это точно было летом. И ты говорила, что пьёшь таблетки!
  - Таблетки иногда не действуют. – «Особенно, если их не принимать. Интересно, зачем я солгала? Или лжёт он?» На Риган накатило странное состояние. С одной стороны она отлично осознавала, что происходит, с другой – всё казалось глубоко нереальным, и от этого резкого чувства нереальности голова плавно шла кругом. – Ладно, давай попробуем поговорить спокойно.
  Спокойного разговора не вышло, главным образом потому, что каждый из собеседников сомневался в словах другого. Джереми вообще не поверил нелепому рассказу о потере памяти и решительно заявил: Риган не получит ни гроша.
  - Пардон, когда мы успели заговорить о деньгах?
  - Типа, ты не собираешься требовать денег на ребёнка?
  Он считал её мошенницей, решившей не то подзаработать, не то окрутить подходящего мужчину самым радикальным способом. Эта мысль во взгляде и на лице Бланта отражалось настолько явственно, что её не прочёл бы лишь слепой. Что ж, Риган было не привыкать к «лестному» мнению окружающих.
  - Ясно. Я - подлая аферистка, беспринципно воспользовавшаяся твоей наивностью. – Врач тоже была на взводе, однако артистизм остался при ней. – Позволь, я угадаю, как это случилось. Стоял тёплый летний день, сияло солнце, и пели птицы. Ты, ни о чём плохом не подозревая, шёл по улице и насвистывал песенку. В одной руке у тебя было мороженое, в другой – воздушный шарик. И вдруг – ах! – солнце скрывается за внезапно наползшей тучей, а из-за угла выглядываю я. Наверно, с биноклем. Примечаю тебя и коварно подкрадываюсь, заранее задрав юбку. Хватаю тебя, тяну в ближайший безлюдный переулок, и всё – так закончилось детство. Отпущенный воздушный шарик одиноко поднимается в небо.
  Джереми понимал: если он расхохочется, да хотя бы улыбнётся, это будет проигрышем. Мужчина принял убедительно свирепый вид.
  - Не вздумай меня шантажировать, - отчеканил охранник, прежде чем выйти из кабинета.
 
ххх

  - Это было за день до того, как ты ко мне пришла. – Риган немного помолчала, побарабанив мизинцами по рулю. – Я звонила Джереми несколько раз, он сбрасывал. Дам ему ещё пару дней, потом приду в гости.
  - Время на моральную реабилитацию?
  - Вроде того. Если Блант не врёт, получается, я его подставила. И он уверен, что я вынашиваю злостные планы по захвату его банковского счёта, а может быть, и холостяцкой свободы.
  Сноу достаточно знала сестру, чтобы спрашивать, имеют ли такие опасения хоть что-то общее с реальностью. Риган нужно было выяснить, что произошло в День Икс, выспросить у Бланта всё до мельчайших подробностей, понять, обманывает мужчина или нет.
  - А если не было ничего такого? – пробормотала Кайла, заставив врача непонимающе нахмуриться. – Мы придумали столько версий, а вдруг ничего особенного с тобой в День Икс не случалось?
  - То есть?
  - Вы с Джереми переспали, наутро ты собиралась провернуть эту свою посткоитальную процедуру. Может… Может, где-то глубоко в душе ты хотела стать матерью? Хотела завести ребёнка. И эта часть твоей психики повлияла на память, заставила тебя забыть весь тот день, чтоб избежать посткоитальной контрацепции и оставить шанс на беременность.
  - В жизни не слышала большей чуши, - отрезала Риган, едва сестра успела договорить. Резко крутанула руль, заставляя машину повернуть на нужную улицу. – Если бы я хотела детей, я бы их завела, без всяких вывертов психики. Мне не нужен был ребёнок.
  - А когда стал нужен? – Не очень-то приятный вопрос, да и задать его лучше было бы в более мирных обстоятельствах.
  - Как раз собиралась перед тобой отчитаться. Оставь мои заморочки мне, лучше разберись со своими.
  Сноу решила сделать вид, что не поняла намёка, но Риган не собиралась останавливаться.
  - Не передумала возвращаться в Плимут? – поинтересовалась врач.
  - Нет, - пробурчала океанолог. - Еду завтра утром.
  - Зачем?
  - В смысле «зачем»? – Недоумение Кайлы вряд ли было искренним, однако смотрелось убедительно. – У меня там работа.
  - Кому нужна твоя работа в последние дни года? В университете не будет никого, кроме тебя. Ты попросту не хочешь оставаться рядом с Линтоном. Точнее, хочешь, только есть куча «но», которые не дают тебе покоя. – Женщина помолчала, ей даже не нужно было смотреть на сестру, чтоб понять, что на лице у той сейчас плохо скрываемое выражение обиды. – Зачем всё усложнять по принципу третьесортной мыльной оперы? Вы с Линтоном были отличной парой, и сейчас ничто не мешает вам стать ею вновь.
  - Ты не поймёшь.
  - А ты всё же попробуй мне объяснить.
  Неплохо было бы для начала объяснить всё самой себе. Не то чтоб Кайла не понимала собственных чувств, нет, - понимала. Просто их было чересчур много, столько всего наслоилось и смешалось. Вина, раздражение, неуверенность, послевкусие былого отчаяния и злости, сомнения в Линтоне и в самой себе – вот лишь малая часть. Допустим, Сноу воссоединяться, но ведь они уже не те, что раньше. Может, эти два «новых» человека не уживутся друг с другом, решат расстаться. И тогда всё замечательное, что было в прошлом, что согревало Кайлу долгие годы, что поддерживало перед лицом смерти и помогало не сдаться, когда этого хотелось больше всего на свете, окажется пустым и бесполезным воспоминанием. Или вдруг Линтон не перестанет спрашивать себя, чем всё-таки тот поступок Кайлы был в первую очередь – самопожертвованием или превентивной мерой? Глупо отрицать, что девушка тогда боялась, что муж не выдержит и бросит её, больную, беспомощную. Линтон не дал ни единого повода сомневаться в своей верности, но Кайла всё-таки усомнилась – испугалась и усомнилась.
  Биолог поджала губы, запустила в волосы пальцы, быстро проведя пятернёй ото лба до затылка.
  - Я не собираюсь обсуждать то, что касается только меня и моего мужа, пускай бывшего, - отчеканила океанолог. – Тем более с женщиной, которая сама ни разу не была замужем. – Шатенка пожалела об этих словах прежде, чем произнесла до конца, и всё-таки было уже поздно.
  Первые секунд пять казалось, будто Риган вовсе не расслышала реплику, и биолог понадеялась, что сестра впрямь решила притвориться временно оглохшей. Но потом Уэллер произнесла:
  - Ага. – Коротко, чётко, холодно. –  И впрямь. Глупо и бессмысленно говорить о браке с официальной старой девой.
  - Риган, я…
  - Нет-нет, ты совершенно права. О теории могут разглагольствовать все подряд, советоваться надо с теми, у кого за плечами есть практика. Это логично.  Только одно не понятно. Я-то тогда зачем обсуждаю свою беременность и своего ребёнка с бездетной женщиной?

ххх

  Лиам с Деборой в один голос призвали Линтона не быть параноиком, когда геолог предложил матери и брату уехать из Лондона на некоторое время. В принципе, учёный не сомневался, что Томпсона и Уэйна прижали крепко, однако предпочёл бы перестраховаться. Обладатель фиолетовых глаз подробно обговорил с родственниками график обязательных телефонных звонков и кодовые слова, которые должны незаметно для потенциального недоброжелателя дать  Линтону понять, что собеседник в опасности.
  - Ты точно параноик, - заключил Лиам.
  Океанолог сначала доставил домой брата, потом мать.
  - Первый звонок через полтора часа, не забудь, - напомнил писатель, когда женщина собиралась вылезать из автомобиля.
  Дебора, улыбнувшись, покачала головой, мол, что с тобой поделаешь? Улыбка ослабла под натиском беспокойства и давно мучавшего не заданного вопроса.
  - Ты меня ненавидишь? За то, что я тогда не рассказала о Кайле?
  Линтон опешил.
  - Ненавижу? Тебя? Как тебе такое в голову пришло? – Геолог моргнул. - Признаю, я был зол, обижен, но не больше. - Мужчина взял руку Деборы, обхватил кисть обеими ладонями. – Кем бы я был без тебя? Ты вкалывала на трёх работах в том числе для того, чтоб не пришлось подрабатывать мне и я мог не отвлекаться от учёбы. А ведь имела полное право сказать: «Линтон, милый, у меня больше нет сил, ты тоже должен зарабатывать».
  Дебора высвободила ладонь, провела пальцами по лбу сына, якобы поправляя чёлку. В голубых глазах стояли слёзы. Линтон подался вперёд и поцеловал мать в висок.
  - Я ведь неплох, правда? И таким, какой я есть, меня сделала ты.
  - И Кайла.
  Возражать было бессмысленно. Вдобавок, Дебора, скорее всего, имела в виду не уход больной от мужа, а другие поступки. Кайла была рядом с Линтоном с детских лет, безоговорочно верила в него, поддерживала и подбадривала. Двое привыкли защищать друг друга. Не будь Кайлы, юный Сноу, возможно, предпочитал бы смиренно терпеть все обиды от других ребят, убегать, прятаться, трусить. Но Кайла была, и Линтон не мог её подвести, не мог думать только о себе, сталкиваясь с реальной опасностью. Поэтому если спасались бегством, то оба, если приходилось драться, то обоим, и проигрыш либо победу тоже делили на двоих.
  Видимо, Дебора находилась примерно на той же волне, что и сын, – всматривалась в прошлое.
  - Вы с ней были такие… Даже не знаю, как лучше сказать. Такие правильные, что ли.
  - Правильные?
  - Правильные, - кивнула Дебора, уверившись, что удачно подобрала определение, - на фоне всего того бардака, которым была наша жизнь. Нет смысла тебе напоминать, в каком районе мы жили, что видели вокруг себя. Преступники, лодыри, разборки, алкоголь, наркотики. Кто-то кого-то бил, кто-то кого-то поливал грязью, предавал, подставлял. Кто-то старался выкарабкаться, сдавался, падал. Кто-то унижал и высмеивал. Я очень сильно переживала, что тебе приходится расти среди всего этого, что я не могу дать тебе ничего лучше. А потом появилась Кайла. Я помню, как ты рассказал о ней после школьных занятий. Скоро я сама её увидела и подумала: девочка как девочка, совсем не особенная. Но я ошиблась. Вы с Кайлой как будто отгородились от всего плохого. Ну… Не то чтоб совсем отгородились, но… это плохое вас не портило, потому что вы есть друг у друга. Вы были прямо как принц и принцесса из сказки.
  - Скорее уж как пастух и пастушка.
  - Пусть так, оно не хуже. – Дебора раскрыла свою сумку. – Я не знала, стоит ли отдавать это тебе, но на всякий случай взяла с собой, ещё когда собиралась в Хит-Медоу.
  Линтон уставился на старую, склеенную скотчем фотографию, поданную матерью. Тот свадебный снимок, который геолог после развода разорвал, да так и не выкинул. Но гораздо больше мужчину изумило появившееся следом обручальное кольцо, тоже не новое и уж точно не дорогое.
  - Я достала его из мусорного ведра, вымыла, - промолвила Дебора. – Подумала, ты пожалеешь о выброшенном кольце, когда узнаешь… - Женщина растерянно покусала губу. - …Когда придётся сказать тебе, что…
  - Что Кайла не махнула на поиски богатой жизни, а заболела раком?
  Дебора выдохнула, кивая.
  - Я так боялась, что мне придётся рассказывать тебе о смерти Кайлы.

ххх

  - Ты ещё в Лондоне?
  - Да. – Кайла встрепала влажные после душа волосы и присела на не расправленную постель. Обстановка гостиничного номера не представляла собой ровным счётом ничего особенного, однако здесь было безукоризненно чисто и аккуратно. – Уеду завтра днём, но прежде хочу поговорить с Риган.
  - Вы не наговорились за сегодняшний день? – удивился Линтон. Обычно этим сёстрам с лихвой хватало часов двух-трёх, чтобы рассердить друг друга и поругаться в пух и прах.
  - Наговорились, - усмехнулась биолог, отнимая телефон от одного уха и прикладывая к другому. – Мы поссорились.
  - Какая неожиданность! – не удержался Линтон. Кайла представила, как он сейчас пытается не ухмыляться. – Поссорились как обычно или по-настоящему серьёзно? – спросил мужчина менее весело.
  - Сначала язвили, потом препирались, потом я назвала её Медузой Горгоной, а она меня – недоделанной Джульеттой. – «Что ж, у нас хотя бы не банальные оскорбления».
  - Значит, как обычно, - заключил геолог. -  Что ж, у вас хотя бы не банальные оскорбления.
  Шатенка сдавленно хихикнула. Через миг пришла мысль: может, вот оно – главное различие между Кайлой и Риган? У Кайлы с детства был человек, которому она верила больше, чем самой себе, и он стал её спутником жизни – тем, кто поддерживал, заботился, утешал и смешил, кому попросту можно было выговориться. Риган приходилось полагаться только на себя, всегда и во всём.
  - Итак, завтра ты намерена рассориться с Риган окончательно или попытаешься помириться?
  - Пока не решила. Куплю цветы, заскочу в больницу, дальше по обстоятельствам – либо подарю букет, либо побью им сестрицу.
  - Сколько агрессии.
  - Имею право.
  - Припоминаешь детские подзатыльники?
  - Мне их перепало предостаточно, Риган нагло пользовалась тем, что она старше. И, что самое обидное, ушла из дома до того, как наши весовые категории сравнялись. Я не смогла отомстить!
  - Понимаю твою глубокую досаду, но всё-таки лупить букетом беременную женщину – не лучшая идея.
  - Ты прав. Букет не сгодится, куплю кактус.
  - Кайла! – У мужчины не получилось солидное восклицание, он расхохотался.
  - Представил себе сценку?
  - О да. - Блондин отсмеялся. - Во сколько ты собираешься к Риган?
  - Часов в десять утра. Желаешь составить компанию?
  - Если нет возражений.
  Кайла знала, что бывший муж просто хочет увидеть её. А он знал, что она это знает.
  - Ни единого.

ххх

  - Там опять твой покусанный.
  - Спасибо, что предупредила, Элли. – Уэллер, помрачнев, замерла на пару секунд, морально готовясь к предстоящим распрям. Даже интересно, обвинит ли её Джереми в чём-нибудь новеньком.
  Однако вид у Бланта оказался вполне спокойный. Брюнет, не то по привычке, не то в знак мирных намерений, восседал на кушетке, глазами не сверкал, руками не махал, ногами не топал.
  - Здравствуй.
  - Здравствуй. – Риган приостановилась в центре кабинета, ожидая, что вот-вот придётся отражать словесную атаку.
  - Здесь в больнице тоже все думают, что у тебя был жених, который погиб?
  Брови Уэллер удивлённо выгнулись. Нашёл, о чём спросить. Наверно, не знает, с чего лучше начать.
  - Считаешь, я использовала ту легенду всерьёз? – Женщина двинулась к пациенту. – У меня на работе все давно понимают, что не стоит лезть ко мне с расспросами. Я выдумываю что-нибудь про отца ребёнка, когда надо кого-то поставить на место или поскорее отвязаться. Если отец действительно ты, то я тебя убила уже пятью или шестью разными способами.
  - Лестно, - бесцветно выдохнул Джереми.
  Риган уселась рядом с ним.
  - Не расстраивайся раньше времени. Я ведь не помню целый день, кто знает, что было до встречи с тобой? Может, я пошла в ближайшее университетское общежитие и отдалась пяти кенийским студентам.
  Джереми осклабился, уронив голову на грудь. В этом движении не было раздражения и усталости, была растерянность.
  - После родов надо сделать ДНК-тест, - продолжила врач. – И даже если он окажется положительным, я не стану от тебя чего-либо требовать, даю слово. – «Разумеется, если не выяснится, что ты врёшь и на самом деле знаешь, что произошло с моей памятью».
  Вроде бы Джереми это порадовало. Он повернулся к Риган, взгляд скользнул от макушки хирурга к её ногам и обратно, оба раза задерживавшись на животе.
  - Так значит, пятью или шестью способами? – вяло улыбнулся брюнет.
  - Да. Один раз тебя даже переехала газонокосилка.
  - Класс. – Улыбка всё равно была вымученной.
  - Джереми, я же сказала, что тебе не о чём беспокоиться. Можешь вообще не соглашаться ни на какие тесты. Всё, джинн, отныне ты не раб лампы, я дарую тебе свободу.
  - Дело не в этом.
  - В чём тогда?
  - Какой твой любимый ресторан?
  - Что?..
  - Твой любимый ресторан. Есть место, куда ты регулярно ходишь поесть?
  - Предположим.
  - Как оно называется?
  - Какая тебе разница?
  - Это важно.
  Женщина закатила глаза.
  - «Три Н», ресторанчик недалеко от моего дома. Доволен? Теперь объясни, что происходит.

ххх

  Уэллер вылетела из кабинета, так хлопнув дверью, что та едва не расквасила нос Джереми.
  - Риган!
  Разозлённая шатенка не ответила, она на ходу застёгивала пальто, которым заменила медицинский халат. Женщина понятия не имела, куда направится, но нужно было куда-то шагать, что-то быстро делать, чтобы бушующая внутри злоба поскорей рассосалась.
  Мужчина упрямо шагал следом, однако не спешил нагонять, не зная, будет от этого лучше или хуже.
  - Куда тебя понесло?
  Врач, не сбавляя скорость, обернулась на пару мгновений, завязывая пояс.
  - Пойду психану где-нибудь в укромном месте! – и вновь нацелилась на выход, при обороте задев плечом проходившего мимо доктора Мэйсона.
  - Уэллер, куда ты собралась? Рабочий день едва начался.
  Но ему не ответила ни шатенка, ни пронёсшийся следом Блант.
  - Остановись и успокойся! – строго гаркнул брюнет, «вспомнив», что сильные и независимые женщины на самом деле мечтают, чтобы ими командовал ещё более сильный и независимый мужчина.
  - Да пошёл ты! – Риган яростно кинулась к замаячившим впереди главным дверям. Она не сразу распознала знакомые лица прямо по курсу.
  - Что стряслось? – Кайла придержала сестру за предплечья, секундой ранее отдав на попечение Линтона небольшой кактус в повязанном бантом керамическом горшке. Разумеется,  биолог не собиралась использовать растение как оружие, даже если встреча опять обернётся ссорой,  просто идея насчёт такого подарка показалась забавной и удачной. – Риган!
  Подоспел Джереми, образовался кружок из четырёх человек. Раздражение Уэллер нашло другой путь для самовыражения, и женщина сменила быстрый шаг на быстрые слова. Она заговорила энергично, запальчиво:
  - Привет, а у  меня интересные новости. Хотя, о чём я, где же мои манеры? Знакомьтесь, - она дёрганно указала на Бланта, - это тот самый Джереми. Джереми, это Кайла, это Линтон, это кактус – понятия не имею, что он тут делает, но факт остаётся фактом.
  - Вообще-то, я купила его тебе в подарок.
  - Мило! – Врач моментально изъяла растение у геолога, чтобы занять руки. – А у нас происходит кое-что поинтереснее кактусов. Представь себе, оказывается, я не одинока – ещё минимум у семи человек случился такой же провал  в памяти, стёрся тот же день. Чувствую себя подопытным кроликом! – «И это страшно бесит!»
  - Кто тебе рассказал? – Догадаться было несложно, Кайла бросила взгляд на Джереми.
  - У меня есть друзья и связи в полиции, специалисты двух участков бились над этой загадкой.
   Биолог вновь посмотрела на Риган.
  - Во-первых, отцепись от кактуса, не то уколешься. – Кайла, не встретив сопротивления, отняла растение и резво вручила Бланту. –  Во-вторых, пострадавших не восемь, а минимум пятнадцать.
  «Не бывает таких совпадений!.. Во что я вляпалась и, главное, как?!!» Эти мысли секундным тайфуном пронеслись по разуму, однако с языка сорвался иной вопрос.
  - Откуда ты знаешь? – Риган прищурилась, словно взяв сестру на прицел.
  Кайла обменялась взглядами с Линтоном, и ответил блондин:
  - Сегодня утром мне звонил мой знакомый. Из Министерства.
  - Вчера после допроса я поинтересовалась у тех ребят насчёт потери памяти, - подключилась Кайла. – Я не называла твоего имени, лишь описала ситуацию, не особо надеясь на что-то. Это был вопрос в стиле «А вы, часом, не в курсе…». На всякий случай, только и всего.
  - И работники Министерства обороны радостно поделились с вами информацией? – скептически фыркнула хирург.
  Джереми хлопал глазами, по очереди взирая на участников разговора.
  - Это была неофициальная передача данных, по старой дружбе, - опять вступил геолог, - и естественно, мне рассказали исключительно то, что разрешалось рассказывать.
  Врач сдула со лба прядь волос. Женщина по-прежнему мало что понимала, волнение не утихло, но приобрело чёткое направление.
  - Объясните мне внятно, в чём дело, и каким образом сюда приплелось Министерство обороны.
  - Мы не говорили с теми, кто непосредственно занимается расследованием, им передадут или, скорее всего, уже передали наш рассказ, если понадобится уточнить что-то ещё, с нами свяжутся. – Линтон осмотрелся и предложил: - Может, обсудим в другом месте?
  Риган кивнула, пригладила чёлку, взяла у Бланта кактус и скомандовала:
  - Идёмте в мой кабинет.

ххх

  Колючий подарок пристроили в углу письменного стола. Хозяйка кабинета стояла рядом, остальные тоже не стали присаживаться.
  - Резюмирую, - по окончании десятиминутной беседы вывела Уэллер, опираясь на столешницу ладонями. – Приятели Джереми рассказали, что зарегистрировано несколько обращений в полицию по поводу странной потери памяти, когда амнезия забрала один день – с момента пробуждения до момента засыпания. В жизни бы не подумала, что с такими проблемами идут в полицию, ну да ладно. Между пострадавшими - мне это слово не нравится, но не стану привередничать - не нашли ничего общего, за исключением того, что все семеро пятнадцатого июля заходили в «Три Н». – Пересказ был нужен самой Риган, чтобы разложить полученные знания по полочкам. Шатенка посмотрела на Бланта. – Я что-нибудь упустила?
  - Ничего важного.
  - Прекрасно. Приятели Линтона дополняют картину, поскольку Министерство обороны тоже заинтересовалось таинственной, относительно массовой амнезией. – Поначалу у неё возник вопрос: при чём тут оборона? Было бы ещё понятно, если б забеспокоилось какое-то сугубо внутреннее ведомство, навряд ли горстка бедняг с отшибленной памятью представляет опасность для государства. Ага. Опасность – нет, потенциальную выгоду – да. То же самое, что с тюленем Сапфиром. Кто откажется заполучить средство, способное выборочно стирать память? – В результате мы знаем о пятнадцати пострадавших, включая меня. – Пятнадцать. Ровное число. Недурно подходит для количества подопытных. – Между собой они знакомы не были, разве что пара-тройка человек, и то не близко. Их объединяет только посещение «Три Н» - все были регулярными клиентами. И, если я правильно поняла, ни с кем из них в День Икс не происходило чего-то экстраординарного, многие провели его с коллегами, родственниками, друзьями, а на следующее утро напрочь забыли. Теперь давайте делать выводы. Признайтесь, кто подумал об эксперименте? – Врач первая подняла руку, остальные повторили этот жест. – Возникает не ряд, а целый хоровод вопросов. Что за эксперимент? С какой целью? Кто его проводил и каким конкретно образом?
  Наблюдая за Уэллер, Блант восхищался. Да, поначалу она вспылила, но сейчас-то крепко держит себя в руках. Словно обсуждает детективный роман, а не разбирает события, имеющие к ней непосредственное отношение.
  - Кто бы это ни был, он наверняка имел возможность наблюдать за вами после, - отметила Кайла. – Иначе какой смысл в эксперименте? Причём простого наблюдения недостаточно, надо было как-то понять, что вы впрямь потеряли воспоминания о том дне. – Океанолог подумала, что Риган единственная умудрилась не заметить перескока дат благодаря стечению обстоятельств, остальные наверняка гораздо раньше обнаружили пробел.
  - Линтон, они проверяли работников ресторана? – тем временем спросила Риган.
  - Думаю, да, но мне не докладывали.
  - Вряд ли в штат поваров и официантов затесался сумасшедший учёный, - вставила биолог.
  - Не факт, что сумасшедший, - возразил бывший муж. – Отвратительно, но рационально: применить своё изобретение так, чтоб ни перед кем официально не отчитываться, особенно в случае неудачи. Как ни противно, я сильно сомневаюсь, что это первый эпизод в истории, когда для отработки новшества используются ничего не подозревающие люди. А постоянных клиентов, очевидно, выбрали потому, что известны их имена и нетрудно выяснить адреса и другие данные.
  - Всё равно слабо верится, что среди ресторанных работников есть специалист по нейробиологии или прочей заковыристой дисциплине,  - не уступала Кайла. – Хотя кого-то могли подкупить просто для того, чтоб он добавил препарат в еду.
  - Мы уже решили, что это был препарат? – подняла брови Риган.
  - А ты подозреваешь, что в тебя незаметно вживили навороченный биомеханический имплант? Или оттащили за угол и быстренько загипнотизировали? Теперь мы знаем, что ты одна из многих, следовательно, куда логичнее говорить о «невидимом» для экспертизы веществе, над которым пришлось покорпеть профессионалу.
  - Версия с препаратом правдоподобна, - спешно вмешался Линтон, дабы не дать зачаткам ссоры перерасти в настоящий конфликт. – Это могло быть как внутреннее применение, так и наружное или инъекция.
  - То есть укол? – Джереми покачал головой. – Я, конечно, не спец, но разве реально не заметить, что тебе сделали укол? А если заметят, без шума не обойтись. И вообще, человека, который ходит по ресторану и тыкает в посетителей, быстро засекут.
  Сложно было возразить, хотя каких только трюкачей (и технологий) нет на свете. В любом случае, человек без навыков подобное не провернёт.
  - Короче говоря, мы можем сидеть и гадать до конца года, - пробормотала Кайла.
  - Точно, - согласился Линтон. – Мы даже не уверены на сто процентов, что речь об эксперименте. А если это всё-таки эксперимент, не факт, что целью была память, амнезия могла стать побочным эффектом.
  Брюнет собрался оповестить всех, что с него теорий достаточно и за последние минут пятнадцать по-настоящему ничего не прояснилось. Высказаться не удалось, поскольку возникла запыхавшаяся медсестра и выпалила, что поступил мужчина с ножевыми ранениями.
  Риган, ранее вернувшая пальто на вешалку, молча взяла свой халат.
  - Ты справишься? – В голосе Кайлы угадывалась тревога, а то и забота. – В таком состоянии?
  - Предлагаешь попросить пациента перестать истекать кровью, пока ему будут искать другого хирурга?
  После ухода Риган в кабинете повисло молчание.
  Джереми не привык обсуждать свои дела с посторонними людьми, а между собой эти посторонние люди обсудили ситуацию ещё по дороге к больнице. Оба Сноу понимали: маловероятно, что какой-нибудь учёный-одиночка ни с того ни с сего решил создать средство «Потеряй целый день»; для подобного нужны основания. Основанием вполне может быть заказ, но от кого – остаётся гадать, вариантов предостаточно. Кайла не сомневалась, что к тем же выводам придёт и Риган, если уже не пришла. Самое обидное: больше никто ничего не расскажет ни Сноу, ни Уэллер. Им даже вряд ли доложат о «поимке злоумышленника», если таковая случится. А в том, что организатора или организаторов эксперимента ищут, а то и уже нашли, Линтон не сомневался. Уж точно не стоит спрашивать, как Министерство станет использовать «памятную» технологию, если всё-таки заполучит её. Ни одно государство на свете не ведёт кристально-честную игру и никогда не вело, интриги всегда были и, наверное, всегда будут частью политики как внутренней, так и международной. Британия в этом плане не сильно отличается от прочих стран. А значит, даже если «на вооружении» появится средство, стирающее память (либо обладающее подкорректированными свойствами после должной доработки), оно станет просто одним из многих-многих секретных методов в мировом круговороте пакостей. Думать об этом противно, но что-то изменить нереально. Давно есть «невидимые» средства куда вредоноснее и разрушительнее, на их фоне вырванный из памяти день кажется милейшей шалостью.
  Хотя эти размышления не высказывались вслух, они ощутимо отяжеляли атмосферу.
  - Кстати, классные линзы, - бросил Джереми Линтону, чтобы нарушить натянутую тишину.
  - Это не линзы, - привычно поведал геолог.
  Все трое собирались дождаться Риган, но дождались Элли, которая оповестила, что доктор Уэллер надолго застряла в операционной и лучше бы визитёрам зайти в другой раз.

ххх

  Вопреки подозрениям Риган, Кайле правда нужно было в плимутский университет. Там ждали полтора десятка нерадивых студентов, оставленных на дополнительные занятия, и биолог намеревалась устроить тиранию в воспитательных целях. Занятиям предстояло начаться завтра, Кайла и так откладывала отъезд до последнего.
  Линтон отвёз её на вокзал.
  Прошлым вечером, в одиночестве у себя дома, блондин долго рассматривал отданное Деборой кольцо. Даже надел на безымянный палец, чтобы проверить, воскреснут ли какие-нибудь забытые ощущения. Это кольцо не отличалось формой или размером от двух других, которые Линтону доводилось носить после, каких откровений он ожидал? Перед океанологом не вспыхнул с новой яркостью день свадьбы или первая брачная ночь, не появилось личико Кайлы, произносившей торжественное обещание. Кольцо. Это просто украшение, само по себе оно не значит ровным счётом ничего. У молодых людей было нечто куда более ценное, причём ещё задолго до свадьбы.
  - Сколько времени понадобится на тиранию? – справился геолог, когда они с экс-женой стояли неподалёку от платформы в ожидании автобуса.
  - На репрессии мне отвели три дня подряд. – Шатенка придержала волосы, которые норовил растрепать зимний ветер.
  У геолога тоже было полно работы, и впереди ждала парочка бессонных ночей, в течение коих следовало доделать годовые отчёты; похищали тебя или не похищали – начальство это не волнует, раз ты жив-здоров, будь любезен закончить дело в срок.
  - Я смотрел твой проект, по-моему, стоящая затея.
  - Какой проект?
  - Тот, с которым ты участвовала в конкурсе грантов.
  - Ты тоже участвовал?
  - Нет, я в главном жюри.
  - Умоляю, не говори, что вы там всерьёз рассматриваете Эшли Шерон как одного из кандидатов на победу!
  - Эшли Шерон? Дама с пунктиком насчёт гендерных сравнений? Не смеши меня.
  Кайла выдохнула с демонстративным облегчением.
  - Так что по поводу моего проекта? У нас со студентами есть шанс махнуть в южные моря?
  - В рамках этой программы – нет. – Линтон ухмыльнулся, наблюдая за бывшей женой. Она не ожидала победы, потому не огорчилась, лишь состроила скорбную рожицу. – Но есть другие гранты, и, что ещё важнее, есть налоговые послабления для компаний, оказывающих поддержку одарённым студентам.
  - К чему ты клонишь?
  - Тридцатого числа я снова улетаю на Виргинские острова и беру с собой небольшую группу своих студентов, несколько твоих тоже могут присоединиться. Отбери четверых-пятерых.
  Кайла не растерялась, а скорее, не решила, как правильно среагировать.
  - Тридцатого числа этого месяца?
  Мужчин кивнул.
  Молодая женщина могла бы сказать, что у её студентов наверняка уже есть новогодние планы. Подобные экспедиции надо целиком организовывать заранее, а не звать на них чуть ли не в последний момент. С другой стороны, нельзя же вечно жить по расписанию, особенно, если внезапно возникают хорошие перспективы. Тот, кто действительно захочет поехать, найдёт способ уладить свои дела, а не заинтересованные студенты в таком «вояже» и не нужны.
  - Предполагается, что я должна поехать вместе со своими ребятами?
  Линтон коварно улыбнулся, подступив ближе.
  - Больше тебе скажу: если ты не поедешь, то и твои ребята тоже.
  - Смахивает на шантаж, - отнюдь не опечаленно заметила шатенка.
  - Это он и есть, - беззастенчиво подтвердил блондин.
  Не скажешь, что всё вдруг сделалось кристально ясно и просто.  Но у учёных было достаточно времени, чтобы подумать о своих отношениях, и особенно продуктивной стала вчерашняя ночь – первая ночь после похищения, когда эмоции ещё очень сильны, и не на что переключиться, нет дел и хлопот, отвлекавших днём. Оба океанолога пришли к одинаковому выводу: уж лучше потом жалеть о своих действиях, чем о своём бездействии.
  - Ты поедешь? – спросил Линтон серьёзным тоном, который резко контрастировал с игривыми нотками трёхсекундной давности.
  - А ты не будешь ко мне приставать?
  - Конечно, буду. – К геологу вернулась весёлость, по крайней мере, внешняя. – Я, знаешь ли, намерен пользоваться своим служебным положением.
  Кайла изобразила праведный ужас.
  - Тогда я категорически, - биолог отвела от лица встрёпанные ветром локоны, - согласна.

ххх

  Смена выдалась тяжелая, мужчина с ножевыми ранениями оказался лишь первой ласточкой. Вдобавок, были ещё две запланированные операции. К вечеру привезли миссис Бёрнсдейл; старушка главным образом страдала одним недугом – ипохондрией и регулярно грозилась умереть по любому поводу. Обычно дежурные врачи давали даме витамины и, чтобы избежать слёзного скандала, оставляли её на ночь в палате, в конечном итоге так выходило спокойнее и для медперсонала, и для родни миссис Бёрнсдейл.
  Уэллер и пообедать бы не успела, если б сердобольная Элли не принесла еду из столовой в кабинет хирурга, куда та забежала сменить халат. Разделываясь с овощным салатом и варёной рыбой, шатенка обратила внимание на подарок сестры, только сейчас заметив, что из-под пышного банта торчит бумажный уголок. Записка гласила: «Быть замужем не такое уж больше счастье, поверь трижды разведённой вдове». Уэллер быстро настрочила Кайле СМС: «Химиотерапия не обязательно приводит к безоговорочному бесплодию, поверь опытному врачу».
  Ночь тоже не побаловала спокойствием. Передохнуть врач смогла ближе к утру. За окнами уже светлело, когда шатенка свернулась в свой кабинет, сначала уселась, а потом улеглась на кушетку.
  Гинеколог Риган говорил, что за все годы работы не видел более резвой беременной даже среди тех, кому ещё не исполнилось двадцати лет. Коллеги тоже удивлялись её подвижности и энергичности. Уэллер сама понимала, что у неё беременность проходит значительно легче, чем у большинства женщин, не в последнюю очередь благодаря изначальной заботе о здоровье. Но это не значит, что Риган не ощущала побочных эффектов своего положения. И голова порой кружилась, и ноги опухали, и спина болела, и слабость накатывала, и изжога мучила, а уж размышления о незавидной доле матери-одиночки - вовсе отдельный разговор. Просто Уэллер не видела смысла в охах-вздохах и жалобах, тем более при отсутствии людей, для которых самочувствие Риган действительно имело бы значение.
  Вчера, точнее, уже позавчера шатенка впервые в жизни испугалась за кого-то больше, чем за саму себя. После ссоры Риган высадила сестру из машины, поехала домой и по пути едва не врезалась в автомобиль, неожиданно вылетевший из-за угла на бешеной скорости. Хирург успела среагировать и вовремя затормозила.  А в мозгу промелькнуло: если сейчас умрёт она, умрёт и её ребёнок – именно от этой мысли руки похолодели и задрожали.
  Ещё пугало влияние, которое неизвестный препарат мог оказать на развитие плода. Но ни одно из УЗИ не выявило патологий, у малыша был правильный размер тела и головы, наличествовало по пять пальцев на каждой руке и ноге, все показатели соответствовали норме.
  Вдруг организаторов предполагаемого эксперимента не удастся остановить, и сами они не остановятся? Вдруг они не останавливались всё это время? Вдруг им опять зачем-то понадобится Риган или, того хуже, ребёнок? Правда, уже почти полгода прошло совершенно спокойно.
  Страхи ничего не меняли. Если уж берёшься за что-то, делай это хорошо. Риган собиралась стать хорошей матерью, а с проблемами она будет разбираться по мере их поступления.
  Уэллер уснула на левом богу, одну руку положив под голову, другой как бы придерживая живот.
  В десятом часу утра шатенку деликатно разбудил Джереми.
  Проморгавшись, врач внимательно поглядела на Бланта и приглушённо спросила:
  - Кто Вы?
  Брюнет приоткрыл рот, но Риган рассмеялась прежде, чем визитёр успел всерьёз насторожиться. Охранник тоже улыбнулся.
  - Что ты здесь делаешь? – Поднявшись, женщина аккуратно провела пальцами по нижним векам, надеясь, что дорогая тушь не подвела и не осыпалась самым неприглядным образом.
  - Мне показалось, мы вчера не договорили.
  Риган раздумчиво пригладила тёмно-каштановые пряди. Пожалуй, впрямь надо окончательно решить, что делать, как себя вести друг с другом.
  Джереми был настроен расставить точки над «i», но, видимо, опять не придумал, с чего начать.
  - Хочешь о чём-нибудь спросить? – помогла Уэллер.
  - Вроде нет… Ты знаешь, мальчик это или девочка?
  Медик покачала головой.
  - На УЗИ рассмотреть не удалось. В первый раз малыш повернулся спиной, во второй – демонстративно закинул ногу на ногу… - Выражение лица Джереми сработало лучше любого стоп-крана. Ужас мужчины увеличивался пропорционально воодушевлению в голосе шатенки. Риган осеклась, а через миг хмыкнула. – Тебе ведь это не интересно, да? – Она увидела облегчение в зелёных глазах и осклабилась.
  - Извини, - виновато поморщился брюнет. – Я не хочу детей. Никогда не хотел.
  - Понятно. Тогда повторю то, что уже говорила: можешь идти, я не собираюсь ничего от тебя требовать.
  - Совсем ничего? – не сразу поверил своему счастью Блант.
  - Совсем ничего, - подтвердила Уэллер, в эту самую секунду по-настоящему почувствовав себя одинокой. Ведь Риган почти показалось, что через несколько лет не придётся объяснять ребёнку, почему у него нет папы, что она может рассчитывать хоть на маленькую поддержку Бланта; и эти чаяния растворились. Словно Риган ступила на мостик, а тот исчез прямо у неё под ногами. Вряд ли её лицо выдавало переживания, Джереми, во всяком случае, не заметил тревожных признаков. – Ты думал, я ударюсь в слёзы или начну прикладывать твои руки к своему животу и нести какую-нибудь чушь про то, что ты обязательно должен почувствовать, как толкается плод нашей любви? Ты меня не знаешь, такая ерунда не в моём стиле. Мне только интересно: если тебе не нужен ребёнок, зачем ты вообще пришёл выяснять, твой ли он?
  Джереми растерялся сильнее, и Риган без труда угадала ответ.
  - Упреждающий удар? Нагрянуть к потенциальной аферистке прежде, чем она сама нагрянет к тебе? Застать врасплох, деморализовать, заодно разведать обстановку?
  - Звучит как-то чересчур по-военному.
  Риган усмехнулась.
  - Иди, тебе пора. – «Да и моя смена закончилась».
  Блант лихо кивнул и не стал задерживаться. Правда, у самого порога, уже взявшись за дверную ручку, мужчина, помявшись, выдал:
  - Всё-таки надо бы сделать этот ДНК-тест. Сообщи мне, когда ребёнок родится.
  - Скину СМС-ку, - пообещала Риган.
 
ххх

  Элли тоже пока не покинула рабочее место – сменщица задерживалась. Врач и медсестра встретились в коридоре.
  - Я что-нибудь проспала?
  - Ничего такого. Доктор О’Нилл уже заступил, но не стал тебя будить.
  - Любезно с его стороны. – Риган подавила зевок.
  - Восемнадцатая палата снова свободна.
  - Миссис Бёрнсдейл в очередной раз разочаровала родственников?
  - Да, её только что забрали домой, - хихикнула Элли.
  - «Домой» - прекрасное направление, мне тоже стоит… ох. – Риган сначала резко выпрямилась, а потом чуть наклонила туловище вбок, застыв в не очень естественной позе.
  - Опять? – сочувственно-понимающе вопросила Элли, мать двоих детей.
  - Ага, - покивала хирург. – Почему во всякой сентиментальной литературе пишут, как чудесно, когда ребёнок шевелится у тебя под сердцем, но умалчивают, что он может ещё и упереться тебе в рёбра? – И стой теперь, жди, пока «отпустит».
  - Тогда это была бы не совсем сентиментальная литература. Я вообще не подозревала, что ты такое читаешь.
  - Две тысячи десятый год. Эйяфьядлайёкудль. Почти двенадцать часов в аэропорту Белфаста. Я собиралась купить пару газет, но потом в порядке эксперимента решила взять какой-нибудь любовный роман.
  - Эксперимент прошёл успешно?
  - Затрудняюсь сказать. По крайней мере, конец книжки был счастливым – все переженились. Сплошные ликования и радость, всё так слащаво хорошо, что аж противно. – Но жаль, что в жизни нечасто случаются подобные безоблачные финалы.
  - Не обязательно, чтобы всё и всегда заканчивалось идеально хорошо, иногда достаточно, чтобы не заканчивалось плохо.
  Риган уставилась на Элли широко открытыми глазами, испугавшись, что нечаянно произнесла свою невесёлую мысль вслух. Однако медсестра смотрела бесхитростно и доброжелательно, как обычно. Чересчур обычно. Некоторые люди гораздо проницательнее, чем кажутся в повседневной жизни; особенно славно, когда они ещё и достаточно умны, чтобы не лезть со своей проницательностью в чужие дела – Элли относилась к этой благословенной категории.
  Обитатель живота перестал испытывать мамины рёбра на прочность, Риган расслабилась.
  - До встречи, - врач улыбнулась напоследок.
  - Пока.
  Перед выходом Риган притормозила, глядя на своё отражение в толстом стекле двери. «Итак, мне скоро сорок лет, я мать-одиночка и, вдобавок, подопытный кролик. Ну и плевать». Шатенка пожала плечами и двинулась дальше.
  Доктор Мэйсон, приметивший подчинённую с другого конца коридора, не успел поздороваться. Не велико упущение, они скоро опять увидятся. Мужчина понял, что Риган теперь стала привлекать больше его внимания. Не в любовном смысле; Мэйсон был давно и счастливо женат, однако кольцо на пальце не умаляло наблюдательности. Главный хирург отметил: за последние месяцы изменилось не только тело Уэллер. Её лицо уже не было холодным и бесчувственным эталоном классической красоты, выражение стало более живым. «Неудивительно, она же скоро будет матерью».
  Не подозревая о размышлениях начальства, Риган выбралась на улицу и вдохнула полной грудью. Воздух был по-зимнему холодным, как за городом. Вскоре пошёл снег.

Конец
(19 августа 2014 г. – 4 августа 2015 г.)

Отредактировано Елена Бжания (2015-12-05 23:57:16)

0


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Ориджиналы » Кошки отменяются / Повесть / Завершена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC