Вверх страницы
Вниз страницы

АДМИНИСТРАЦИЯ

ICQ 575577363 Николь

vk|лс|профиль

ICQ 436082416 Ольга

vk|лс|профиль


ГОРДОСТЬ ПЛАТО

имя участника имя участника имя участника имя участника имя участника имя участника

"7 вечеров с ..."

выбор жертвы для 7 вечеров

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ


Обновления от авторов форума (читать)

***

Друзья! Записываемся играть в "Мафию", на дуэли, принимаем участие в ролевых играх, активно выкладываем свои произведения и не забываем приглашать друзей! Зарабатываем баллы и получаем подарки (настоящие)! С/л, АМС!

Мы ВКонтакте

Plateau: fiction & art

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Ориджиналы » Снег в Сингапуре / Повесть / Завершена


Снег в Сингапуре / Повесть / Завершена

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название: «Снег в Сингапуре» (повесть)
Описание:
На международную океанографическую конференцию в Сингапур приезжает молодая женщина, опытный морской биолог. У дамочки есть несколько бывших мужей, и надо ж умудриться встретить двоих из них здесь! Причём один считает биолога воплощением корысти и вообще ужасом, летящим на крыльях ночи, а другой не имеет никаких претензий и даже готов опять жениться. Хорошо хоть, последний супруг однозначно не появится – по той простой причине, что он трагически скончался полгода назад; посему точно не будет мозолить глаза и играть на нервах. Хотя, кто его знает…

Примечание: Имеется продолжение - повесть "Кошки отменяются" (http://plateau.artbb.ru/viewtopic.php?id=305#p3887).

Отредактировано Елена Бжания (2015-12-05 23:49:46)

0

2

Снег в Сингапуре
  Есть детективные или фантастические произведения, которые начинаются с того, что у главного героя таинственным образом исчезает жена. И вот он, герой, лихо берётся за поиски и попутное раскрытие мыслимых и немыслимых секретов. Смотря подобное кино либо читая такие книги, Линтон недоумевал: почему эти парни не ценят собственного везения?! Лично он был бы на седьмом небе, если б хоть одна из его жён соизволила таинственно исчезнуть. Увы, они не пропадали, приходилось с ними разводиться.
  За тридцать три года жизни Линтон Сноу трижды женился. Третий брак был прощальной попыткой на всякий случай, мол, а вдруг семейное счастье всё-таки есть, попробую-ка снова, напоследок, для чистоты эксперимента. Вторые узы Гименея Сноу примерил, дабы не превратиться в женоненавистника и гамофоба* после первого брака. А первый брак заслуживает отдельного абзаца.
[Гамофобия – боязнь официального брака, семейной жизни]
  Линтон и Кайла подружились ещё в школе, они были единственными заучками в классе, и сперва, наверное, держались поближе друг к другу из чувства самосохранения – умников и в обычных-то школах не жалуют, а эта находилась не в самом благополучном районе Лондона. Поженились, едва поступив в университет, вплоть до окончания которого жили счастливо. Пока Кайла не начала капать благоверному на мозг. «Пора взрослеть, дорогой, сам понимаешь, что наукой много не заработаешь. Нет, я говорю о теперешних заработках, а не о перспективе. Я не хочу годами ждать того, что могу получить в ближайшее время. Океан – хорошая штука, но на нём не разбогатеешь, если, конечно, не качать оттуда нефть. Так что либо переквалифицируйся в нефтяника, либо бросай свою геологическую океанографию к чёрту, займись настоящим делом. Мои сверстницы выскакивают замуж по расчету и не прогадывают, они будут жить, как королевы. Чем я хуже?» День ото дня придирки и поучения становились невыносимее, очень скоро ни один семейный вечер не обходился без скандалов. Линтон смотрел на жену и спрашивал себя: куда подевалась его Кайла и была ли вообще та Кайла настоящей? Может, он нафантазировал высокие качества возлюбленной, а теперь сквозь его фантазии начинают проступать её реальные черты? От требований срочно начать зарабатывать пятизначные суммы молодая миссис Сноу быстро перескочила к обвинениям в никчёмности и оскорблениям. Линтон понял, что брак не спасти, что незачем продолжать заставлять себя всё это терпеть, и подал на развод. Девушка, гордо фыркнув напоследок, отправилась на поиски лучшей жизни. Взять с экс-мужа было нечего, и Кайла удовольствовалась тем, что оставила себе его фамилию. Бывшая жёнушка, заполнив необходимые документы, уехала из города, видимо, охотиться на по-настоящему состоятельного и, разумеется, щедрого мужчину. Через несколько лет учёный узнал, что Кайла снова вышла замуж.
  В итоге Линтон не стал ярым противником супружеской жизни, он лишь решил, что эта жизнь не для него. Чем плохи свободные отношения? Ничем, они даже значительно лучше по целому ряду показателей.

ххх

  Освещение в просторной, откровенно нежилой комнате было мощным, хоть и холодным. Оно придавало без того маловыразительной обстановке совершенно сухой вид.
  Человек в белом халате, накинутом поверх повседневной одежды, крючился в углу, барабаня кончиками пальцев по вискам. По мере того, как ритм дроби становился размереннее, очи мужчины приобретали всё более внятное  выражение. Наконец, он остановился, осознав, что сидит на полу и раскачивается из стороны в сторону.
  Девушка, сидящая подле на корточках, с облегчением распознала признаки просветления.
  - Моррис, ты в порядке? – Она поднялась и подалась вперёд, склонившись над товарищем.
  Взгляд Морриса из растерянного стал взбешённым.
  - Нет! – гаркнул шатен, вскакивая на ноги. – Нет, нет, нет, и снова нет! – Он кинул быстрый взор на мощную металлическую дверь и затряс пальцем, грозя и ей, и собеседнице. – С меня хватит, я на такое не подписывался!
  Остальные мужчины, в количестве трёх штук, взирали на сотоварища с лёгкой опаской и полным пониманием. На этих людях, как и на девушке, тоже были халаты. Сама комната не представляла собой ничего особенного, внимание привлекала только дверь, ведущая в смежное помещение, и соседствующая с ней прозрачная вставка, являющаяся значительной частью стены. Вставка  напоминала обычное стекло, однако обладала невиданной прочностью; для удобства назовём сию конструкцию окном. Через окно было видно другую комнату (откуда пять минут назад и вывалился Моррис), добрую половину которой занимала наполненная водой ёмкость, слишком большая для аквариума и довольно маленькая для бассейна.
  - Я на такое не подписывался! – гневно повторил Моррис, его палец задёргался ещё возмущённее. Взгляд сфокусировался на девушке. – Сколько раз повторять, что я не морской биолог! Пусть этим занимаются специалисты! Немедленно найди специалистов! Ты меня хорошо расслышала, Ивлин? Я сказал: не-мед-лен-но!
  Один из сотрудников кашлянул, вежливо привлекая к себе внимание, и напомнил:
  - И эти специалисты не должны являться гражданами Сингапура.
  - Как я, по-вашему, не-мед-лен-но найду в Сингапуре учёных не-сингапурцев? – Обладательница русых волос подняла тёмные брови.
  Ещё один мужчина прибегнул к покашливанию.
  - В «Марина Бэй Сэндс» проходит международная океанографическая конференция, вчера был первый день.
  Ивлин чопорно сжала губы, маскируя досаду и преграждая путь рвущемуся наружу вопросу: «Почему я не знала?!» Это ведь часть её работы – знать, а то, чего не знаешь, выяснять.
  - Немедленно, - произнёс Моррис, уже не столько требовательно, сколько умоляюще. – Ты же тоже понимаешь, что сами мы не справимся, а ждать, пока кого-то выберут и отрядят из Британии... Это займёт слишком много времени.
  Ив вздохнула. Она не любила, когда чужие идеи оказывались лучше её собственных. Однако Моррис прав.
  - Кстати, - оживился тот, кто сообщил о мероприятии. – Насколько я знаю, на конференции будет Кайла Сноу, она отличный морской биолог.

ххх

  Они приехали в отель вчера утром, но сразу навалилось столько дел, что нечего было и помышлять об отдыхе. Теперь образовался перерыв между мероприятиями конференции, вместе с ним появилась возможность отдохнуть. Многие участники отправились на крышу, к одному из самых знаменитых бассейнов в мире – бассейну с открытой перспективой, который иногда ещё называют «бесконечным». Среди «паломников» был и Линтон с очаровательной спутницей.
  - Вот это да! – От восторга Синди понизила голос до благоговейного шёпота. – С ума сойти!
  Непередаваемо – знать, что под тобой больше пятидесяти этажей, смотреть на бассейн и не видеть его конца, словно вода устремляется с крыши вниз, прямиком в город.
  Перевалило за четыре часа дня. Стояла экваториальная жара, но всё же зной постепенно спадал. Немного, хотя, нет, лучше много защитного крема, и можно понежиться на солнышке.
  Что касается Синди, то она некогда была студенткой Линтона, потом они не виделись пару лет, а полгода назад снова встретились, тогда-то отношения вышли за учебно-педагогические рамки. И Сноу не мог не признать, что это были довольно счастливые полгода. Если б потребовалось охарактеризовать Синди Рид двумя словами, оптимальными стали бы «милая» и «сообразительная». В белокурой головке притаился незаурядный интеллект, большие голубые глаза в окаймлении пушистых ресниц неизменно вызывали восхищение у окружающих; длинные стройные ноги заставляли оборачиваться вслед многих мужчин. Синди приходилась Линтону и коллегой, и помощницей, и любовницей.
  На лице девушки играла мягкая, блаженная полуулыбка, делающая круглое личико ещё более прелестным. Ветерок поигрывал с едва достигающими плеч мокрыми волосами. Рид только-только вылезла из бассейна на «сушу», гибкое тело было усыпано крошечными бриллиантами водных капель, многие из которых плавно стекали вниз, поблескивая в солнечных лучах, образуя стремительные сверкающие дорожки. Раздельный красный купальник, балансирующий на грани приличия и ни на миллиметр не пересекающий оную, служил завершающим штрихом для великолепной картины. В такие моменты Линтон сам себе завидовал.
  Он обнял Рид, пробежался пальцами по её волосам, слипшимся с толстые острые пряди.
  - Какая красота, - по-детски счастливо протянула Синди, приникая к Сноу.
  То была чудесная минута.
  Однако она закончилась. Синди ощутила: что-то изменилось. Повернула голову, проследила за взглядом мужчины.
  Учёный не напрягся и не удивился. Это случалось не впервые. По сути, он и Кайла были коллегами, хоть её специализация отличалась от его. После развода бывшие супруги не раз сталкивались на профессиональных встречах, в том числе международных. Фразу «То, что у нас одна фамилия, не означает, что мы хотим быть поселенными поближе друг к другу» Линтон знал уже на четырёх языках.
  Кайла шествовала вдоль ближней кромки бассейна, задрав подбородок. Первое и практически единственное, что бросалось в глаза, - голубой купальник. Это была не просто окраска, это была атака на зрение. Цвет самый голубой из всех голубых, кислотно-яркий, приковывающий к себе внимание помимо вашей воли, вопреки тому, что купальник не отличался вызывающей открытостью. На таком фоне вся остальная внешность как-то терялась.
  - Линтон.
  - Кайла.
  С обеих сторон обращения сопровождались лёгкой смешинкой. Экс-супруги вели себя, как обычные знакомые, которых забавляли недостатки друг друга. Линтон давно решил, что не даст ненависти отравить разум. На таких, как Кайла, бесполезно злиться. С ними можно спокойно общаться, шутить, неплохо проводить время, главное – не забывать, на что способны подобные люди; вовсе не обязательно тратить нервы, их без того уже вымотано немало.
  Удивления тоже не было, со вчерашнего дня Сноу повидались мельком два или три раза, правда, до разговоров не доходило.
  - Мне понравился твой утренний доклад. – Кайла смотрела на мужчину, игнорируя существование Синди.
  Линтон тоже успел искупаться, короткие волосы, пропитанные водой, выглядели гораздо темнее, чем в сухом состоянии. Учёный относился к самой распространённой категории блондинов – в «блондинистости» которых окружающие не совсем уверены и раздумывают, не назвать ли человека русоволосым. В юности Сноу был светлее, особенно когда попадал под солнечный свет – тогда вечно взъерошенные куцые лохмы превращались в золото.
  - С нетерпением жду твоего. - Вежливость за вежливость. – Это Синди, моя помощница. – Он не поведал, кем ещё является Рид, но его объятья говорили понятнее всяких слов. – Синди, это Кайла, моя коллега, я о ней упоминал.
  Конечно, упоминал; объяснил без утаек.
  Дамы обменялись холодными корректными кивками и ужимкообразными улыбками.
  - Как твои дела? – продолжала Кайла, поправляя тёмные пряди, доходящие до лопаток. Локоны были её гордостью, потому что шатенка сама сделала их красивыми, ещё в юности превратив посредственные волосёнки в шевелюру, играющую всеми оттенками каштанового – от янтарного до горько-шоколадного. Особенно эффектно это смотрелось при солнечном свете. Как сейчас.
  - Замечательно. А твои? Слышал, ты опять вышла замуж. – Линтон надавил пальцами на тыльную сторону шеи, слегка разминая её. Подняв руку, он непреднамеренно дал возможность рассмотреть татуировку, «оплетающую» его левое предплечье. Татуировка была не синяя, а чёрная - верёвка, порванная на запястье.
  - Пф, устаревшая информация. Я уже успела овдоветь.
  - Мои соболезнования. Самоубийство?
  - Несчастный случай. Аккурат по сценарию Вудхауза*. Генри был заядлым охотником, на сафари захотел сфотографироваться рядом с подстреленным им львом. Тут-то и выявилось трагическое расхождение во взглядах: Генри считал, что лев мёртв, а лев считал, что нет.
[* П.Г. Вудхауз «Не позвать ли нам Дживса?»]
  - Боже, какой кошмар! – Синди не знала, что её ужасает больше – факт гибели человека, или манера изложения событий. Пожалуй, второе. – Бедный мистер Генри!
  - Почему никто не жалеет льва? – картинно подивилась безутешная вдова.
  - Бедный лев, - с ухмылкой исправил несправедливость мужчина. Ухмылка не означала отсутствия искренности. В таких ситуациях Линтон всегда был на стороне зверей, он категорически не одобрял охоту во имя развлечений. – А ты, как вижу, не очень-то убиваешься.
  - Я не планировала жить с Генри долго и счастливо. – Наверное, сама себе она казалась утончённо-саркастичной, смотрелась же нелепо иронизирующей.
  - Собиралась выскочить за него и отсудить половину имущества?
  Кайла весело оскалилась.
  - Это бы не помешало, но основной мотив был другой. Генри сделал мне предложение в своём кабинете, увешанном головами зверей, уставленном чучелами птиц, на полу лежала шкура медведя. Я поглядела на все эти охотничьи трофеи, подумала, что зло должно быть наказано, и согласилась.
  Природа не обделила Кайлу голосом, по крайне мере, в плане громкости. Окружающие слышали слова вдовы, которые мало кто воспринял одобрительно. Кайла сего не замечала, а если б и заметила, вряд ли бы придала значение.
  - Выходит, вместо половины ты получила всё – по наследству? – Линтону надоел трёп, однако некоторое любопытство заставило поинтересоваться.
  - Если бы, - Кайла испустила фальшивый вздох. – Он завещал имущество этим спиногрызам - своим детям, а мне по наследству достался только секретарь Крис. Впрочем, я не жалуюсь. – Сверкающую улыбку Сноу адресовала кому-то, находившемуся позади бывшего мужа. Помахала рукой. – Крис, милый, принеси-ка и мне коктейль!
  Крисом оказался недурно сложенный молодой человек, прохлаждающийся на задворках площадки. Он держал в руке бокал с украшением-зонтиком, наполненный жидкостью аппетитного красного цвета. Примерно того же цвета были плавки Криса – единственная имеющаяся на нём в данный момент одежда.

ххх

  Неплохо нынче живут океанологи, раз могут себе позволить международную встречу в одном из известнейших отелей планеты, размышляла Ивлин по пути на крышу.
  - Прошу Вас, - служащий нешироким жестом вежливо пригласил девушку пройти вперёд.
  Сам мужчина не ушёл, а остался стоять и неприметно наблюдать за ситуацией. Это входило в его обязанности – убеждаться, что незапланированные посетители не причинят беспокойства постояльцам.
  Ив огляделась по сторонам. Сколько людей, и ведь ни у одного на лбу не написано «Я океанолог». Ладно, раз администратор несколько минут назад подтвердил присутствие Кайлы Сноу, с этой Кайлы и начнём.
  - Простите, Вы Кайла Сноу?
  - Нет.
  - Кайла Сноу?
  - Нет, извините.
  - Не подскажете, Кайла Сноу здесь?
  - По-моему, да. Я видел её пару минут назад. Вот же она, у самого бассейна. В голубом купальнике. Вон.
  - Благодарю!
  Ивлин быстро подошла к женщине, на которую указал последний мимолётный собеседник. Женщина стояла рядом с двумя мужчинами и девушкой.
  - Кайла Сноу?
  Светлые серо-зелёные глаза обратились на Ивлин, и та почувствовала себя сканируемой. Сканирование плодов не принесло – её не вспомнили.
  - Мы знакомы?
  - Пока что нет, - Ив перевела дух. – Но мне требуется Ваша помощь. Давайте обо всём по порядку. – Она обвела обеспокоенным взглядом маленькое окружение учёной. – Мы можем отойти?
  - Можем, но не будем. Это мой секретарь, при нём говорите спокойно. А этих двоих здесь никто не держит.
  «Эти двое», очевидно, не собирались уходить в отместку за пренебрежительный тон.
  - Вы океанологи?
  - Мисс, Вы сами-то кто такая? – осадил Линтон.
  Проклятье. Вечно она забывает, что вначале нужно представиться.
  - Прошу прощения. Ивлин Мэйпл, логист компании «Томпсон и Уэйн». – Девушка попыталась вручить свою визитку биологу, но карточку перехватил геолог.
  Кайла проигнорировала манёвр бывшего мужа.
  - Никогда о такой не слышала.
  - Можно подумать, ты знаток транспортных компаний, - вставил Линтон, изучая текст на визитке, и уточнил у Ив: - Британская контора?
  Мисс Мэйпл не была ярой фанаткой своих работодателей, но её задели слова Линтона.
  - Не контора, а крупная международная транспортно-экспедиционная компания, мистер…
  - Сноу. – Он без труда предугадал вопрос, который не мог не последовать. – Мы не родственники.
  - Теперь, - добавила Кайла.
  - Мистер Сноу, Вы тоже учёный?
  «Тоже»?! В океанографических кругах он был гораздо известнее Кайлы. Когда-то она выпалила ему в лицо: «Отлично, прозябай со своей наукой, будешь очередным затюканным учёным! Чем ты себя тешишь? Ты ничего не добьёшься!» А он стал одним из самых востребованных морских геологов во всей Европе, написал три книги, которые, что особенно примечательно, имели успех не только среди его коллег, но и у простых читателей, одна даже стала бестселлером. К счастью, не в характере Линтона было переживать из-за своей популярности или её отсутствия.
  - Я морской геолог.
  «Геолог, геолог, - прикинула Ивлин. – Всякие горы, впадины, полезные ископаемые, плиты. Не по нашей части. С другой стороны, лишняя умная голова не помешает». Прежде чем девушка успела высказаться вслух, голос снова подала Кайла:
  - Зачем транспортному логисту понадобились океанологи?
  Ивлин была довольно молодым и следовательно не очень опытным работником, но всё-таки в ней имелись нужные задатки, и сейчас они подсказали: лучше напирать не на авторитет организации, а на профессиональное любопытство учёных.
  - Понимаете, у нашей компании, разумеется, весьма большой штат, но, как выяснилось, нет специального сотрудника на случай обнаружения необычной живности в ходе одного из рейсов. Поэтому отрядили логиста головного офиса.
  - Младшего логиста, - дополнил Линтон, сверившись с визиткой.
  - Какая живность? – Шатенка, прежде стоявшая вполоборота к Мэйпл, полностью развернулась лицом к Ивлин.
  - Животное, которое не упоминается ни в одном из справочников.
  - Не надо громких слов, мисс Мэйпл. Сильно сомневаюсь, что вы пересмотрели абсолютно все справочники мира.
  Ив начала раздражать эта женщина. А с виду такая приятная: овальное лицо, губы «бантиком», ямочка на подбородке. И ямочки на щеках, проявляющиеся при усмешке (при настоящей улыбке, наверное, тоже, но оной логист пока не удостоилась). Черты не безупречны – прямой нос грубоват, скулы широковаты, но в целом мордочка интересная и отнюдь не дурная.
  Откажись Кайла от сотрудничества, Ивлин не расстроится, значит, можно особо не распинаться.
  - Во всяком случае, никто из учёных, к которым мы обращались ранее, не сумел сказать ничего определённого. Миссис Сноу…
  - Мисс – почти полгода, как снова. – После безвременной кончины четвёртого супруга Кайла могла оставаться «миссис» пожизненно, но захотела вернуть девичье звание.
  - …Мисс Сноу, мы предоставим Вам все сведения, если согласитесь помочь на наших условиях. Если нет – я не имею права Вас заставлять, но и объяснять ничего не обязана.
  Кайла немного выпятила плотно сжатые губы и внимательно, размеренно изучила Ивлин.
  - Каковы условия?
  - Их не много, главное из них – строгое неразглашение. К слову. – Ну вот, Ив опять забыла о важном; хорошо хоть, вспомнила до ухода. – Майкл Вонг передавал Вам привет. Мистер Вонг тоже в нашей группе учёных.
  Ямочки на щеках шатенки «объявили» об очередной ухмылке.
  - С этого надо было начинать. Я ваша. Одна загвоздка: через два с половиной часа я должна представить свой доклад, и мне нужно присутствовать на последующих обсуждениях.  Великая тайна подождёт до утра?
  - Вполне. А если хотите, можете взглянуть до своего выступления, затем мы отвезём Вас обратно на конференцию; завтра утром вернётесь к нам.
  - Мотаться туда-сюда по Сингапуру? – Кайла глянула на Криса, загорелый брюнет пожал широкими плечами. – Ладно, будем считать это активным отдыхом. Или активной работой. Между прочим, за работу полагается плата.
  «Интересно, это вопрос принципа или она банально мелочная?» Вслух Ив произнесла:
  - Без проблем.
  - Отлично. Мы с Крисом будем готовы через десять минут, да, дорогой?
  Не успел Крис кивнуть, как Ивлин оповестила:
  - Приглашение распространяется лишь на Вас, мисс Сноу.
  - Вы считаете, что я в одиночку поеду чёрт-те куда с незнакомой девицей, рассказывающей невнятные истории?
  «Терпение, только терпение», - уговаривала себя Мэйпл.
  - Я ведь объяснила: мы пока не хотим огласки, чем меньше человек знают подробности, тем лучше. Если хотите, я сделаю исключение для мистера Сноу, поскольку он, как я понимаю, также крупный учёный.
  - Зачем вам геолог?
  - А зачем нам секретарь биолога? Мистер Сноу, желаете присоединиться?
  Линтон не желал, у него были другие планы. Однако его одолевало любопытство, вдобавок, случись что-нибудь с Кайлой, геолога загрызёт совесть. Так уж получилось, что в своих бывших узаконенных пассиях блондин видел в первую очередь не экс-жён, а женщин, то есть существ теоретически более беззащитных, чем он сам.
  Светловолосый без слов обратился к Синди. Ответом стала не упоённая, но понимающая ужимка девушки. Настоящий учёный не упустит возможность приподнять завесу тайны, зачем лишать Линтона этого удовольствия?
  - Кто такой Майкл Вонг? – полюбопытствовал Линтон у Кайлы, когда вся компания направилась к выходу. Мужчина держал Синди за руку.
  - Специалист по эволюционной физиологии и мой второй муж.
  - Опять учёный.
  - Ничего не могу с собой поделать, люблю умных мужчин.
  Они как будто болтали о погоде.
  - Особым умом, судя по всему, блистал покойный Генри.
  - Сам понимаешь, что нет; но Генри, мир его праху, очень искусно притворялся. Майкл же впрямь башковит.
  - Видимо, потому ты не осталась миссис Вонг навсегда.
  - Я ею и не была. После первого брака я больше не брала фамилии мужей, чересчур хлопотное дело. Проще сменить мужчину, чем фамилию.
  - Опять Вудхауз?
  - Пратчетт*.
[*Терри Пратчетт «Вор времени»]
  - Когда ты успела пристраститься к художественной юмористической литературе?
  - Другими словами, с каких пор я её знаю лучше тебя?

ххх

  - Кошмарная женщина. – Синди мотнула головой, как бы стряхивая с себя осадок общения с Кайлой. Присела на кровать. – Она постоянно так хамит?
  Из ванной частично высунулся Линтон, у которого в самом разгаре был процесс переодевания.
  - Что ты, Кайла никогда не хамит, - усмехнулся мужчина, быстро надев кремовую футболку. – Она говорит гадости вежливо и с исключительно милым выражением лица.
  - Ещё отвратительнее.
  Линтон не стал ни спорить, ни развивать тему. Натянув просторные песочно-коричневые шорты, он зашёл в комнату.
  - Ты правда не расстроишься? – далеко не впервые спросил мужчина у помощницы, усаживаясь рядом.
  Синди придвинулась ближе к геологу, взяла под руку, взглянула на него своими кристально-голубыми глазами, такими красивыми, такими преданными.
  - Прошу, не дай ей испортить тебе жизнь снова, Линтон. Ты мало рассказывал о браке с Кайлой, но я знаю – чувствую, как всё было тяжело для тебя. Не хочу, чтоб эта женщина снова сделала тебе больно.
  Линтон улыбнулся, нежно коснулся виска девушки.
  - Не переживай. – Улыбка стала более широкой и беззаботной, совсем мальчишеской. – И не сгущай краски.
  Блондинка провела ладонями по гладко выбритым щекам мужчины, любуясь удивительными глазами Линтона. Глаза были реально удивительные – фиолетовые. Это одна из наиболее редких окрасок радужной оболочки, если не самая редкая. Цвет объясняется мутацией «происхождение Александрии». Сноу иногда в шутку называл себя мутантом и сожалел, что к фиолетовым глазам не прилагаются настоящие суперспособности. Впрочем, если считать суперспособностью недюжинный ум, то ею геолог был награждён и награждён щедро. На физиономию жаловаться также не приходилось, его лицо представляло собой прямо-таки образец классики: классические пропорции, классическое расположение глаз, посаженных не близко и не далеко, классический прямой и ничуть не длинный нос, классические скулы, классический рот, классический подбородок.
  - Будь осторожен. – Синди притихла, прижалась к геологу. – И помни: я очень люблю тебя.

ххх
 
  У Кайлы Сноу имелось несколько жизненных принципов:
. Не знаешь чем заняться - сходи замуж. Не хочешь замуж – займись делом;
. Если дашь человеку рыбу, он будет сыт один день. Если дашь человеку удочку, он будет сыт всю жизнь. Если дашь человеку хороший пинок, этот бездельник, наконец, перестанет попрошайничать и начнёт заботиться о себе сам;
. Совсем не обязательно переживать из-за чужих проблем;
. Нечего водиться с бабьём.
  Женское общество шатенка не жаловала отродясь, она куда комфортнее ощущала себя в мужском коллективе. Большинство особ слабого пола не представляли для учёной ни малейшего интереса, многие раздражали. Кайла изначально жила с матерью и тремя старшими сёстрами, кто-нибудь из которых периодически в кого-нибудь втюривался, с кем-нибудь сходился, с кем-нибудь расставался и кого-нибудь рожал. К совершеннолетию у Кайлы наличествовало не только три старших сестры, но и две младших (почему-то рождались сплошь девочки), причём ни к одной не прилагался полноценный отец. Две «младшеньких» сами стали матерями в пятнадцать и шестнадцать лет, а о «старшеньких» и говорить нечего, тут семейный рекорд побила Джоанна, обзаведшаяся тремя чадами к девятнадцати годам. Посему дети всегда представлялись Кайле не какими-то там абстрактными цветами жизни, а очень конкретными маленькими вредоносными созданиями, орущими по ночам и мешающими готовиться к урокам. Далеко не все сёстры жили с матерью, но большинство так или иначе, надолго или нет, после очередной размолвки с очередным любовником возвращались в родную трёхкомнатную квартирку.
  Кайла не могла назвать свою родительницу плохим человеком. Мэри была не злой, а бестолковой, органически не переносила серьёзных обязательств; мать из неё вышла соответствующая. С отцом будущая миссис-мисс Сноу виделась в раннем детстве, и он ей не слишком-то  запомнился. Типичный мамин хахаль: красивая улыбка, много громких слов и мало настоящих поступков. Однажды он пообещал отвести Кайлу в зоопарк, она собралась в мгновенье ока, папа попросил подождать десять минут, побежал в магазин за сигаретами. Четырёхлетняя девочка ждала весь день, весь вечер, даже ночью, просыпаясь, прислушивалась. На следующий день тоже сидела у входной двери, сжимая в руках листовку-рекламку с ярким, сказочно красивым тигром на лицевой стороне. Отец вернулся спустя месяц, но Кайла демонстративно ушла играть на улицу. Больше папаша не приходил.
  Отец Линтона умер, когда мальчику было пять лет, через три года мама снова вышла замуж, появился ещё один сын - Лиам. Наверное, Деборе хотелось надёжности и поддержки. Поддержка второго супруга выражалась главным образом в том, что он целыми днями душил диван, попивая пиво, время от времени устраивался на какую-нибудь работу, откуда вскоре вылетал. Сама Дебора пахала на трёх работах. Линтон часто гадал: знает ли она, что Карл его поколачивает? Может, старается не замечать, чтоб избежать скандала и не лишиться какого-никакого, а мужа? Или настолько устаёт, что ничего не видит, когда еле-еле приползает домой? Бил отчим без фанатизма и не так уж часто, но радости от этого всё равно было мало. Доставалось и Линтону, и Лиаму, хотя старший брат всегда старался выгородить младшего и принять огонь на себя. Иногда удавалось своевременно сбежать из квартиры, прихватив с собой «мелкого», тогда они до ночи шатались по улицам, пока домой не возвращалась мама; в таких случаях Карл делал вид, будто ничего не произошло.
  Благодаря родимой школе Линтон твёрдо знал: терпя унижения, ты не спасаешься, а опускаешься в ещё более глубокую яму, ведь твои мучители начинают чувствовать себя сильнее и решают, что им вовсе всё дозволено. Поэтому надо бороться. Только в школе приходилось противостоять главным образом ровесникам или ребятам на пару лет старше, а Карл был здоровенным взрослым дядькой. Матери Линтон не жаловался не из-за страха перед отцом брата. Парень боялся, что мама не захочет верить и станет сознательно закрывать глаза, потому что это удобнее. Такого разочарования в родном человеке Линтон бы не вынес. Надо было терпеть, защищать Лиама и оперативно спасаться бегством.
  Но время потихоньку шло. И в один прекрасный день подросший пасынок вышвырнул разбушевавшегося Карла из квартиры и нежно спустил с лестницы, после чего заботливо уложил отчима в ближайшие дворовые кусты.
  Линтон и Кайла учились в одном классе. Сначала их считали несколько более способными, нежели основная масса учеников, приходившая в школу за чем угодно, только не за знаниями. Затем выяснилось, что эти двое необычайно умны для своего возраста, имеют незаурядные способности и по-настоящему хотят учиться. Как будто на мусорной куче расцвели две неведомо откуда взявшиеся розы. Заметьте, сие сравнение использовали – естественно, между собой - сами педагоги, давно не питавшие любви к воспитанникам своего учреждения, одного из самых бедственных в городе по части дисциплины и успеваемости.
  «Розы» занимали призовые места на различных ученических конкурсах, об участии в которых школа раньше и мечтать не смела. Постепенно на перспективных учеников начали обращать внимание другие руководители, самородкам стали предлагать перейти в учреждения попрестижнее. Ребята отказывались. Во-первых, в нынешней школе всё уже было устроено и налажено, а в новой пришлось бы опять приспосабливаться, не известно, с чем там предстояло столкнуться. Во-вторых, подростки чувствовали себя в долгу перед учителями и директором за помощь и поддержку. Кайле с Линтоном даже выделили «отдельное помещение» - бывшую кладовку в школьном здании. В отличие от дома, здесь можно было спокойно делать домашние задания, читать, готовиться к соревнованиям.
  Прочим школьникам не нравилось наличие «ботаников», которых педагоги ставили в пример. Отличников мало кто любит. Выход нашёлся в лице одного из главных начинающих бандитов и по совместительству безнадёжно отстающего ученика. Матёрый и неоднократный второгодник любезно предоставил защиту в обмен на выполнение его домашних заданий и в целом помощь с учёбой. Помощь предполагала минимальное участие самого субъекта и приемлемые отметки. Поскольку будущая чета прекрасно справилась с задачей, в школе их теперь никто не смел и пальцем тронуть. Правда, опасность драки не всегда была связана с однокашниками, нередко она подстерегала далеко за стенами учреждения, райончик-то был о-го-го, и вообще, сделка со школьным криминалом свершилась далеко не в первом классе. Драться Линтону и Кайле доводилось регулярно. Они отнюдь не всегда побеждали, но за себя и друг за друга стояли настолько отчаянно, что районная шпана в конце концов уяснила: связываться с этой парочкой себе дороже, они ж если взбесятся, то обязательно оставят кого-нибудь с нехило расквашенной физиономией (также возможны бонусы в виде, например, переломанного носа или порванного уха); ладно, раз ботаники первые ни на кого не лезут, пускай чешут своей дорогой.
  Линтон по жизни считал: решать проблему силой – последнее дело. Беда в том, что иной раз не остаётся другого выхода. Если затеваешь драку или ввязываешься в неё, будь готов получить по полной программе, не смей думать, что ты, такой крутой, сейчас махнёшь кулаками, и противники разлетятся в разные стороны. Нечего мнить себя круче других, это свойственно идиотам. Сноу никогда не начинал первым, до последнего силясь погасить конфликт словом.
  В средней, а тем более в старшей школе никто не сомневался, что Линтон и Кайла – пара. Что ж, общественность не ошиблась. Вряд ли кто-то из дуэта отличников припомнил бы конкретный момент, когда стало ясно, что они не просто друзья. С другой стороны, такого момента не могло не быть, раз уж двое вместе развлекались, гуляли по набережным и другим романтическим местам, обнимались, целовались и т. д.
  Секс в «и т. д.» не входил. Насмотревшись на мать с сёстрами и досыта их наслушавшись, Кайла сделала два вывода. Первый: беременность может нагрянуть, даже если ты будешь предохраняться. Второй: обещания позаботиться о своём потомстве, в том числе незапланированном, делают мужчине честь, однако гораздо надёжнее, если они закреплены официально, лучше всего законным браком. Кайла не имела права требовать от кавалера ни обета целомудрия до свадьбы, ни самой свадьбы; не заставлять же парня носить мужской вариант пояса верности. Шатенка только попробовала объяснить: наверное, ты считаешь меня дурой, прости, я пойму, если ты захочешь меня бросить, сама знаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать… Они решили, что поженятся, как только Кайле, которая была младше Линтона на несколько месяцев, исполнится восемнадцать лет. Девушка оценила эту жертву. Окружающие ребята давно всё попробовали и, если б узнали о договоре влюблённых, именно будущего геолога бы осмеяли и объявили полным неудачником. Но кому как, а лично Линтону трудно было чувствовать себя ущербным в сравнении с теми, кто считает Рио-де-Жанейро столицей Бразилии, Северный полюс родиной пингвинов и не способен запомнить, как пишется «хламидомонада».
  Задолго до окончания школы двое определилась насчёт будущих специальностей. Молодые люди хотели связать профессиональную жизнь с океанологией, Кайлу занимали живые организмы, Линтона больше интересовали тектоника плит и минеральные ресурсы. Школу ребята окончили на пару месяцев скорее сверстников, сдав экзамены заранее. Пара собиралась оформить университетское обучение в долг, но удачно наткнулась на конкурс-программу, целью которого являлась грантовая поддержка одарённой молодежи, а поскольку у обоих одарённости было хоть отбавляй, они выиграли гранты, пускай не без труда, ведь пришлось соревноваться с не менее достойными противниками. В результате жених и невеста смогли себе позволить университетское обучение в Плимуте, их приняли даже до начала официальной кампании.
  Им предстояло вскоре уехать из Лондона, но пока оставалось свободное время – большая часть лета. Ребята не передумали насчёт свадьбы, дату которой назначили на День Рождения Кайлы. Родным долго не сообщали, не желая преждевременной суеты, к тому же, влюблённые до последнего момента опасались, как бы предприятие не провалилось из-за того, что невесте исполнится восемнадцать лишь в день бракосочетания. И только накануне, держась за руки, жених и невеста рассказали всё семье Линтона, потом семье Кайлы. Дебора не поразилась. Мэри тоже не удивилась, но, абсолютно неожиданно, пришла в дикую ярость, и вместо поздравлений «Ромео» и «Джульетте» достались ругань и обвинения в безголовости, выпаленные с таким жаром и ненавистью, будто будущие молодожёны кого-то убили. Линтон увёл невесту из отчего, то есть материнского дома, и она провела ночь перед свадьбой в квартире Сноу, в одной комнате с Деборой.
  Семейно-студенческая жизнь была не безупречно гладкой, но интересной. Сперва новоиспечённые супруги обитали в общежитии, к концу второго курса сумели снять небольшую квартиру. Друзья, знакомые и однокашники удивлялись, как это Линтон и Кайла, столько времени проводя вместе, не надоедали друг другу. Благоверные обычно встречались в перерывах между занятиями, присаживались где-нибудь и начинали разговаривать взахлёб, увлечённо и оживлённо, будто не виделись год. Они могли болтать всю ночь, лёжа в обнимку. Это, однако, не означает, что по ночам ребята лишь беседовали. Молодая кровь есть молодая кровь, и у них после секса, как в анекдоте, покурить выходили даже соседи. Собственно, только соседи и выходили, ибо Линтон, будучи убеждённым противником сигарет, боролся с вредной привычкой жены столь же рьяно, сколь и безрезультатно. Кайла не курила при муже много, этим уступки ограничивались. Девушка отлично понимала, как опасна её привычка, но вы попробуйте пожить в тесной квартире, вечно битком набитой недовольными разновозрастными женщинами и постоянно вопящими детишками, - либо закурите, либо запьёте, либо подсядете на наркотики. Вопреки хроническому бронхиту к двадцати годам, Кайла считала, что выбрала меньшее из зол.
  Если Линтон в университете нравился всем, то к Кайле относились неоднозначно. Даже любящий муж признавал, что его вторая половинка не самый лёгкий и приятный человек, а руководителей поведение миссис Сноу порой возмущало. Кайла была чудовищно неполиткорректна - величала негров неграми, индейцев индейцами, а военные вторжения военными вторжениями; и ужасно нетолерантна – называла толстяков толстяками, придурков придурками, а идиотизм идиотизмом. Соотечественников формулировки не слишком напрягали, но когда приехала американская делегация, при которой Кайла походя произнесла слово «чернокожий», еле-еле удалось замять международный скандал. Начинающего биолога вызвали в кабинет пред светлые очи первых лиц университета и почётных гостей из-за океана и обвинили в злостных расовых предрассудках. Девушка обиделась сильнее, чем испугалась. Двадцатилетняя мелюзга не постеснялась заявить почтенным учёным мужам: она абсолютно свободна от предрассудков и может спокойно презирать любого человека вне зависимости от его расы. И вообще, по глубокому убеждению Кайлы, только ограниченные люди страдают подобными предубеждениями, а она способна придумать кучу гораздо более интересных и оригинальных причин для ненависти, нежели национальность, вероисповедание или сексуальная ориентация. Однако Кайла приносит глубокие извинения, если её недавние слова оскорбили кого-нибудь в лучших чувствах. Обвинения в свой адрес Сноу свела к простенькому вопросу: «Разве вы считаете чёрный плохим цветом?»
  - Бог мой, ну и девица! – охнул один почётный гость после ухода шатенки.
  - О да, - поддержал коренной обитатель университета.
  - Прошу вас, не подумайте, будто мы собираемся вмешиваться в ваши дела, - чистосердечно начал второй гость, - но, как я понимаю, у вас нет обязательств перед этой девушкой. И не подумайте, будто мы на что-то намекаем, но вы не размышляли о том, чтоб её исключить?
  - Нет. Она не просто лучшая на курсе, у неё самые высокие студенческие показатели по этой специальности за последние пятнадцать лет.
  - К тому же, у неё есть муж.
  - И что?
  - Если исключить её, он уйдёт следом и не оглянется. А мы не можем позволить себе потерять Линтона Сноу.
  - Настолько хорош?
  - Как бы выразиться. Кайла очень умна, но Линтон - гений. Из неё выйдет первоклассный спец по биологической океанографии, а ему не обязательно останавливаться на чём-то одном, он способен достичь поразительных успехов и в геологии, и в других океанографических дисциплинах. Да в чём угодно. Понятия не имею, где мистер Сноу хранит свои награды, грамоты и дипломы, ему для этого наверняка нужен отдельный шкаф.
  После непродолжительной паузы ещё один гость хмыкнул:
  - Удивительно, такие молодые, а уже в браке. Давно они поженились?
  - Насколько знаю, сразу после школы.
  - Эта Кайла всё-таки молодец, вовремя разглядела перспективного парня.
  - И ухватила.
  - Вряд ли в юном возрасте девушки мыслят настолько прагматично.
  - Вы плохо знаете девушек.
  Видимо, Линтон тоже плохо их знал, по крайней мере, ту единственную, которую всегда считал самым близким человеком. Линтона обещали зачислить в крупное учреждение, занимающееся геологической разведкой, после завершения учёбы. В последний момент что-то сорвалось, и парню предложили место в исследовательской экспедиции – по сути, разовое мероприятие, без гарантий последующего трудоустройства, однако это пришлось Линтону по душе намного больше. А Кайла не оценила. Как вытянулось её лицо, когда муж сообщил о замене!
  Тогда-то девушка и показала свою истинную сущность. Всего за две недели жёнушка превратила жизнь Линтона в полубредовый кошмар, настаивая, чтоб муж плюнул на науку и пошёл в более прибыльную отрасль; сама при этом не собиралась менять профессию.
  - Мне нравится моя специальность, я не буду ею жертвовать. Приносить в дом деньги – обязанность мужчины, женщине достаточно зарабатывать себе на приличную косметику. И если ты не способен справиться, может, нам не стоит дальше отнимать друг у друга время? В конце концов, я не клялась тебе в вечной любви.
  Её правда. Кайла действительно не клялась, больше того, и просто не говорила Линтону, что любит его, ни разу. У неё были свои понятия о честности.

ххх

  Майкл Вонг был уроженцем Гонконга. Худощавый, но, несомненно, крепкий мужчина в принципе не отличался хмуростью, а уж при появлении мисс Сноу улыбка растянулась до немыслимых размеров, грозя задеть уши.
  - Кайла, отлично выглядишь!
  Не успев ответить, шатенка оказалась в объятьях. Всё происходило внутри лишённого традиционных окон, зато богатого на люминесцентные лампы помещения.
  Брови Линтона дёрнулись. Он и не представлял, что есть хоть один мужчина, способный так радоваться появлению своей бывшей жены, тем более, если эта бывшая жена – Кайла.
  - Ты тоже по обыкновению чертовски хорош. – Молодая женщина звучно чмокнула физиолога в щёку, ладонь шатенки скользнула по белой ткани халата, накрывающей плечо жгучего брюнета. – Давно в Сингапуре?
  - Со вторника. Ты прилетела вчера?
  - Как и планировалось.
  После настойчивого покашливания Ивлин все были отрекомендованы друг другу. Двух новоприбывших пригласили пройти в следующее помещение, располагающееся за дверью, соседствующей с большим внутренним окном.
  - Что здесь такое? – Кайла внимательно оглядела комнату, значительную часть которой занимал прозрачный резервуар с водой.
  В воде плавали ошмётки водорослей и мелкая грязь, ничего особенного. Напротив резервуара, в пяти-шести метрах от него, стояла закреплённая на штативе любительская видеокамера. Она располагалась на высоте среднего роста взрослого человека.
  - Зачем здесь это? – опередил Кайлу Линтон.
  - Подойдите и взгляните, - Майкл легонько подтолкнул вдову.
  Сноу подступили к работающей камере. Картинка, которую «видел» объектив, полностью передавалась на встроенный экран.
  Блондин широко открыл глаза, шатенка нахмурилась. Двое синхронно уставились на резервуар, потом снова на экран.
  - Это не сиюминутная запись? – предположил склонившийся над камерой Линтон.
  - Нет-нет, прямой эфир, - блеснул зубами Майкл, становясь между Кайлой и Линтоном. – Камера записывает то, что происходит именно сейчас.
   То же помещение, тот же резервуар, те же водоросли, но также в ёмкости плавало юркое животное - Сноу наблюдали это на экране, а, переводя взоры на «оригинал», не замечали создания, резервуар виделся необитаемым. Разве что вода плескалась.
  - Как такое возможно? – пробормотала Кайла.
  Майкл с удовольствием объяснил:
  - Вы новенькие, и у него опять сработала первая защитная реакция. Оно заставляет вас думать, что его здесь нет, но с камерой трюк провернуть сложнее.
  - Мы говорим о телепатии? – смекнул геолог.
  - Что-то вроде того, - кивнул Майкл. – Разные телепатические теории нынче популярны даже в высших научных кругах.
  - И эволюционная физиология не осталась в стороне.
  - Естественно. Разве не логично предположить, что телепатия развилась из-за необходимости передавать ту или иную информацию с максимальной точностью без помощи звука? По идее, именно животным, особенно обитающим в водной среде, такая способность нужнее всего, у людей-то есть традиционная речь.
  - Я знаком со многими учёными и их теориями в той области, но ни одна не имеет практического подтверждения.
  - Вот оно, это практическое подтверждение, прямо перед вами… Кайла, нет!
  Пока мужчины разговаривали, женщина следила за животным, которое в буквальном смысле проявилось в резервуаре – видимо, ощутило, что в «маскировке» больше нет смысла. Учёная зачарованно смотрела на движения сильных ластов, на пластику гибкого тела. Неведомый зверь здорово смахивал на тюленя: окрас как у морского леопарда, даже синее, но формой головы и в целом телом особь больше напоминает нерпу. Движимая истинно научным любопытством, Кайла направилась к резервуару.
  - Стой! – закричал Майкл.
  Поздно.
  Раньше в помещении было три человека, остальной персонал предпочёл остаться за порогом. Сейчас людей стало четверо, откуда взялся четвёртый – огромная загадка. Он словно всегда тут был и ждал удобного момента, чтобы очутиться подле Кайлы. Внешняя мужественность субъекта зашкаливала, и дело было не только в росте и мускулах, просматривающихся под расстёгнутой на две верхние пуговицы рубашкой с закатанными рукавами. Что-то в правильных чертах лица наводило на мысли о первобытных инстинктах и вместе с тем о точёном чувстве собственности.
  - Генри? – глазам своим не поверила шатенка.
  Тонкие губы мужчины скривились.
  - Я научу тебя уважать своего мужа, сука!
  Удар. Крепкий, меткий, наотмашь. Биолог с коротким вскриком упала на пол.
  - Линтон, не вздумай! – попытался предупредить Майкл, однако снова опоздал.
  Блондин в два шага оказался между бывшей женой и её последним – по имеющейся на данный момент информации – мужем.
  Помещение с резервуаром сменилось школьной кладовкой.
  …
  Сколько хлама, расчищать и расчищать. Но теперь это их место, оно принадлежит только им, остальное не очень-то важно.
  Кайла плюхнулась на старое офисное кресло на колёсиках.
  - Гляди. – Девочка, упираясь стопами в пол, «подтянула» себя вместе с креслом на более свободное пространство. – Оно ещё крутится. – Она подтвердила теорию практикой, приподняв ноги и сделав оборот вокруг оси.
  Одиннадцатительний Линтон ухватился за спинку кресла, остановив вращение.
  - Предлагаешь играть в космонавтов, когда будет скучно? – улыбнулся мальчик.
  - Можно просто кататься.
  - Конечно. – Линтон изобразил широкий жест. – По таким необъятным просторам.
  - Не будь букой. Садись на моё место, я тебя прокачу.
  - Сначала я тебя. Готова? – Юный блондин крепче взялся за спинку. – Поехали!
  …
  Мелькающие за окном кусочки ночного города постепенно замедлились. Автобус полностью остановился. Линтон выскочил первым, ещё из салона приметив одинокую фигурку, пристроившуюся подле фонарного столба на платформе. Кайла тоже не осталась на месте. Парень подхватил её и закружил под умилёнными взорами других пассажиров. Она обнимала так крепко. В это мгновение Линтон точно знал, что он любим.
  - Я ведь говорил, не нужно меня встречать, - прошептал парень. – Уже ночь, тебе завтра рано вставать.
  - И тебе.
  Что тут скажешь, школьные уроки никто не отменял, даже если ты вернулся в город ночью из-за междугородней конференции, на которую школа же тебя и отрядила.
  - Хорошо хоть, живём рядом, а то пришлось бы провожать тебя чёрт-те куда.
  - Не ворчи, ты слишком молод для этого, тебе всего шестнадцать.

  - Они всегда должны быть у тебя с собой, - наказала Кайла, вручая Линтону пузырёк с таблетками.
  На днях девушка где-то вычитала, что у людей с «происхождением Александрии» повышенный риск развития сердечных заболеваний. Вопреки возражениям Линтона, у которого не было никаких тревожных признаков, шатенка вместе с ним проштудировала гору материалов, касающихся оказания первой медицинской помощи, а также самолично купила в аптеке лекарство на случай сердечного приступа.
  …
  Линтон схватил Карла за руку прежде, как кулак того достиг перепуганного Лиама; удар должен был прийтись на плечо или подбородок мальчика. Глаза Карла стоило видеть! Мужчина не сразу сообразил, что стряслось.
  - Лиам, выйди, - без особых эмоций сказал Линтон, не отпуская запястье отчима.
  Брат выбежал из комнаты. Линтон вновь повернулся к Карлу, не собираясь ослаблять хватку. Наоборот, она с каждой секундой становилась сильнее и очень скоро достигла определения «стальная». Карл сдавленно зашипел и согнулся, невольно повинуясь этой силе.
  - Ты больше никогда, подчёркиваю – никогда не тронешь ни Лиама, ни меня, - говорил Линтон всё так же безмятежно и ровно. Он продолжал медленно отводить скрючившуюся руку оторопевшего отчима в сторону. – Твоё счастье, что ты не бил маму, иначе вылетел бы из окна. Но если снова замахнёшься на кого-нибудь из нас, я спущу тебя с лестницы, и больше ноги твоей не будет в этой квартире. Спасибо за внимание. – Линтон продемонстрировал ту же улыбку, которой обычно заканчивал свои выступления на ученических конференциях.
  Напоследок стиснув запястье помощнее, парень разжал пальцы и отошёл.
  Очи Карла приняли идеально круглую форму. Почему-то он и не думал, что настанет день, когда Линтон сумеет дать сдачи. Отчим в принципе редко утруждал мозг. До последнего момента ничто в Линтоне не настораживало. Мальчишке только семнадцать, Карл раза в два шире (во все три, а то и четыре, если говорить об области живота) и пока даже выше ростом.
  Всё верно, Карл был крупным мужчиной, однако он не развивался физически, не занимался спортом, не «качался» в спортзале, а лишь накачивался пивом.
  Папаша Лиама не соизволил подумать о вышеперечисленном, он предпочёл действовать. Линтон отвернулся к выходу, Карл схватил стул, которым незамедлительно шандарахнул пасынка по спине. Это не принесло ожидаемого результата, мужчина переоценил прочность дешёвой мебели и теперь держал лишь ножки от стула.
  Будущий геолог вздохнул и повернулся, упирая руки в бока.
  …
  Мэри прищурилась, окинула дочь недоверчивым взглядом, будто подозревая Кайлу во всех смертных грехах разом.
  - Ты беременна?
  - Что? – хлопнула ресницами шатенка. – Нет, нет.
  - Тогда зачем вам жениться?
  - Затем, что мы любим друг друга, - ответил за невесту Линтон, делая шаг вперёд и продолжая ласково сжимать в своей ладони ладонь шатенки.
  И началось!.. Мэри захлёбывалась от злости, оскорбляя и дочь и кандидата в зятья, кричала, что оба они придурки, молокососы, которые собираются загубить свою жизнь.
  - То-то у тебя всё гладко и замечательно, - не выдержала Кайла. Линтон ощущал её дрожь, которая понемногу передавалась голосу. – Ты ни разу не была замужем и при этом нарожала шестерых детей! Я думала, ты порадуешься, что я не наделаю тех же ошибок.
  Пара-тройка сестёр Кайлы и несколько племянников следили за ситуацией из межкомнатного дверного проёма.
  Мэри заорала на «непутёвую» дочь, обозвала ту неблагодарной идиоткой, полной кретинкой, шлюхой, дальше в ход пошли совсем нецензурные словечки.
  Кайла таращилась на мать и едва заметно покачивала головой, словно пытаясь прогнать кошмарное видение. Они с Мэри не были по-настоящему близки, но между ними установились неплохие отношения – приятельские, добрососедские. Девушка представить себе не могла, что Мэри так воспримет новость, которая самой Кайле казалась безоблачно радостной.
  - Мама…
  Линтон понял, что невеста вот-вот заплачет. Он дёрнул рукой, заставляя девушку повернуться к нему.
  - Не слушай её. Разве ты не понимаешь? Она уже всё решила за тебя: ты должна учиться, строить карьеру и хорошо зарабатывать, чтоб тобой можно было гордиться и хвастаться. Наш брак не вписывается в планы Мэри, она считает, что он помешает твоему «пути наверх», вот и бесится. Иди собери свои вещи.
  …
  В тот год весна и начало лето выдались по-настоящему холодными, и яблони зацвели удивительно поздно. Когда цветы стали осыпаться, было уже тепло, и чудно смотрелись кружащиеся в воздухе белые лепестки, похожие на хлопья снега.
  Затяжной порыв ветра всколыхнул ветви деревьев, обрушив густой лепестковый «снегопад» на всех, кто проходил по яблоневой аллее.
  Молочные лепестки, запутавшиеся в каштановых волосах, ярко выделялись на фоне этой тёмной шевелюры, кокетливо перекинутой через плечо. А те, что налипали на платье, становились малозаметными, потому что платье тоже было белым. Пусть фасон обыкновенный и наряд скромный, без украшений. Это всё равно свадебное платье. И оно на девушке, которая полчаса назад стала законной женой Линтона.
  …
  Кайла объявила обои верхом безвкусицы. На этом внимание молодожёнов к обстановке гостиничного номера, снятого специально по случаю первой брачной ночи, иссякло. Ни у одного из них не было комплексов насчёт секса, сомнений типа «А вдруг я не смогу?» или «А если что-то будет не так?» Толики самоиронии и одного огромного, пылающего чувства на двоих оказалось больше чем достаточно. Не стало «я» и «она», по-настоящему появились «мы», одно целое, во всех смыслах. И это волшебно. Хотя обои впрямь были ужасные.
  …
  Готовить Кайла не любила, но умела. Вопреки прогрессивным взглядам, девушка считала кормление мужа своей непосредственной обязанностью. Тем более, вершиной кулинарного искусства самого Линтона была яичница-глазунья, в редких случаях не подгорелая. А шатенка превращала в неимоверную вкуснотищу обыкновеннейшие продукты.
  - Мы завели слона? – хихикнул блондин, увидев накрытый к ужину стол. – Это единственное разумное объяснение для такого количества еды.
  Кайла показала язык, доставая из холодильника домашний соус.
  - У меня есть коварный план.
  - Какой?
  - Хочу раскормить тебя, и буду очень благодарна, если ты притом ещё полысеешь.
  - Полысеть в двадцать лет? Мило. – Линтон примостился за столом, приглядываясь к картофельной запеканке. - Зачем это тебе, о коварная?
  - Ну как же. – Кайла присела к мужу на колени. – Чтобы на тебя не заглядывались другие девицы.
  - Тогда, - Линтон, обняв девушку за талию, растянул губы в по-кошачьи довольной улыбке, - и ты будь любезна отъесться по полной программе, потому что мне тоже не нравится, когда на тебя глазеют другие парни.
  …
  Они часто читали вдвоём газеты или интернет-новости, не скупясь на комментарии.
  - Подумать только. - Находящаяся за монитором Кайла торжественно прочла заголовок: - «Овощи умеют говорить!»
  - Вот это поворот, - заинтересовался Линтон, передвинув свой стул поближе к компьютеру. – Что пишут?
  - Что-то о предположениях учёных и о том, что некоторые растения могут обмениваться сигналами, выделяя специальные вещества. Сейчас щёлкну на ссылку. Ха.
  Произошла техническая накладка, и на открывшейся странице вместо обычного текста появились ряды кодов, которые непосвящённым в тонкости компьютерного дела виделись бессмысленным набором непонятных символов.
  - Хм. – Линтон оценивающе прищурился. – Видимо, это то, что наговорил помидор.
  - Или интервью с капустой.
  Молодые люди расхохотались.
  …
  У них было немало друзей, приятелей, знакомых. Один из товарищей даже доверил чете своих хомячков на лето, отправляясь путешествовать по континентальной Европе. В целом оформилась компания молодежи, собиравшаяся порой в общежитии, порой в квартире Сноу, порой в каком-нибудь кафе. Обсуждали и личные дела, и чужие новости, и учебу, поэтому разговор запросто мог скакнуть от ссоры соседки с ревнивым парнем к теории эволюции.
  - Который час? – опомнилась Кайла.
  - Почти полночь.
  У шатенки утром должен был быть семинар, не помешало бы выспаться.
  - Нам пора домой, завтра рано вставать, - Линтон, поднявшись, подал руку жене. – К тому же, кое-кто забыл покормить хомяков перед уходом. Небось, они там уже вовсю эволюционируют. Придём, а хомячки человеческим голосом просят есть.
  Из кафе пара ушла в обнимку, тихонько болтая о чём-то своём и смеясь.
  nk

Отредактировано Елена Бжания (2014-08-13 23:14:35)

0

3


  На тот момент Линтон понятия не имел, из-за чего вышла ссора; позднее узнал, что Кайла вступилась за сокурсника, которого задирали ребята, относившиеся к студенческой элите. Любые элиты миссис Сноу презирала, поскольку никогда ни к одной из них не принадлежала.
  - Считаешь себя самой умной? – фыркнул Джереми, негласный лидер компании студентов, родители коих обладали достаточными средствами и связями, чтобы детки возомнили себя пупами Земли.
  - Если сравнивать с вами, то однозначно да, - улыбнулась шатенка, сложив руки.
  Джереми Брэдфорд пока не дал ни единой причины заподозрить в нём джентльмена, однако девушку это не заботило.
  - Кайла, не стоит, - попытался погасить конфликт Зак, первоначальный объект нападок. Чернокожий парень встал вровень с союзницей. – Это не твоя проблема. Уходи.
  Вряд ли бы вышла драка. В университетском фойе было полно народу, большинство с неподдельным любопытством наблюдали.
  - Слушай своего приятеля, - посоветовал Джереми. – Вали в ту дыру, откуда выползла.
  Левая бровь Кайлы элегантно приподнялась.
  - Не хочешь попробовать сам меня туда отправить? Давай, попытайся, раз так крут. – Во взгляде серо-зелёных глаз явственно читалось: «Вперёд, дай мне повод!» - Или кишка тонка?
  Неизвестно, сделал ли бы Джереми что-нибудь, но если он и собирался, то помешал Линтон, материализовавшийся между ним и Кайлой.
  Публика затаила дыхание.
  - Всем привет, - поздоровался блондин. – Что происходит?
  - Твоя девчонка лезет не в своё дело, - угрожающе поведал Джереми.
  - Ты хотел сказать, «твоя жена»? Да, это в её стиле. Но мы ведь не будем ссориться? – Сноу доброжелательно похлопал Брэдфорда по плечу. – Глупо портить отношения из-за всяких размолвок, не считаешь?
  Именно так Джереми внезапно и стал считать. Возможно, причина была в том, что жутко странно себя чувствуешь, когда на тебя пристально смотрит человек с фиолетовыми глазами. А может, вся штука заключалась в руке Линтона, по-прежнему лежащей на плече Брэдфорда и сдавливающей оное незаметно для окружающих. Возникло явственное ощущение, что при желании Сноу способен сломать плечо или просто-напросто выдрать «с корнем». Угрожай блондин во всеуслышание, нельзя было бы стерпеть, но раз уж остальные ни о чём не догадываются, к чему заваривать кашу? Об этих Сноу разное болтают...
  У Линтона было исключительно интеллигентное лицо, на лбу прямо-таки написано: «умник», «романтик», «джентльмен», «скромняга», «мухи не обидит». Отчего-то считается, что такие люди обделены физической силой; и подсознание окружающих подстраивало реальность под стереотип. Другими словами, Линтона обычно воспринимали более хлипким и хрупким, чем он являлся на самом деле. Сноу действительно обладал мягким характером, но ведь и вода тоже мягкая, а творит то, что не под силу ни одной скале. Да и с мухами у блондина разногласия возникали куда менее острые, чем с некоторыми людьми.  Когда же зарождался настоящий конфликт или серьёзные предпосылки для него, потенциальный противник неожиданно с изумлением осознавал, что Линтон довольно-таки крепок, среди множества надписей на лбу очень ярко вспыхивала одна-единственная, ранее не замеченная: «Опасно для здоровья».
  - Пожалуй, - выдавил Брэдфорд.
  - Славно, - душевно подмигнул блондин.
  В эпизоде не было ничего особенного, Линтону не единожды приходилось вставать между Кайлой и теми, кого она довела до белого каления. Но именно в тот раз геолог впервые уловил на лице жены выражение, которого прежде не замечал. Кайла взирала на Джереми и его приятелей с затаённой завистью. Девушка будто спрашивала саму вселенную: почему у них есть то, чего никогда не было у меня? Чем я хуже? Отчего я не могу иметь то же самое или даже больше? Нет, могу и буду!
  …
  На университетском выпускном вечере Кайла, характер которой порядком подпортился за последнее время, вела себя спокойно, благосклонно, улыбалась направо-налево, не огрызалась на безобидные шутки и не раздражалась по поводу и без. Не прожигала обеспеченных однокашников полным ненависти взглядом. Не ёрничала над торжественно-напутственной речью профессора Дейтона, одного из самых уважаемых и любимых преподавателей. Он впрямь говорил хорошо, грамотно, но не заученно, от всего сердца. Желал успехов, признавался, как сильно гордится выпускниками, напоминал им, что впереди у них вся жизнь, большая и интересная.
  Тем вечером Линтон и Кайла танцевали только под медленную музыку, и шатенка снова прижималась к блондину так же трепетно и крепко, как в ранней юности. Он решил, что у жены миновал период плохого настроения, и был прав. На самом деле, Кайла просто успокоилась, уверившись в своём будущем, на которое у неё имелись чёткие планы, она давно понимала, насколько перспективы Линтона больше и заманчивее её собственных. А он на следующее же утро перечеркнул ожидания жены, доложив, что высокооплачиваемая и престижная должность уплыла из-под носа.
  …
  Он много лет безуспешно пытался забыть выражение лица Кайлы в первые мгновенья после «доклада». Сперва Линтону почудилось, будто она улыбается – радуется за него, потому что знает: он больше хочет в настоящую научную экспедицию, чем на службу к коммерсантам. Но в подобии улыбки вмиг обозначилась брезгливая усмешка, переросшая в возмущённый оскал.
  …
  Муж и жена ругались в маленькой гостиной своей съёмной квартиры.
  Линтон находился на грани. Это была далеко не первая ссора, но она точно станет последней, чем бы всё ни закончилось. Дальше так продолжаться не может.
  - Я не понимаю, что на тебя нашло! – воскликнул блондин в отчаянии. – Ты же никогда не была падкой на деньги!
  Кайла отвернулась, её фигура, облачённая в светло-голубое платье, чётко вырисовывалась на фоне задёрнутых бордовых штор. Плечи шатенки затряслись. Линтон подумал, что она плачет, и в эту секунду он готов был простить жене всё, абсолютно всё. Но девушка развернулась обратно, и стало ясно, что она сдавленно смеётся.
  - Я и сейчас на них не падка, муженёк. У меня есть конкретные цели и планы, не больше и не меньше. Я выходила замуж не за гения и не за великого учёного, который станет довольствоваться стандартной бюджетной зарплатой. Я выходила замуж за будущего успешного человека, ты же не хочешь им быть. Все эти годы в университете я уговаривала себя терпеть, ждать лучших времён, а времена шаркнули ножкой и испарились.
  - Не по моей вине!
  - Если бы ты по-настоящему хотел, ты бы добился своего! Признай, тебе удобнее умчаться к чёрту на кулички! Ты плевать хотел на меня, на мои стремления и мечты!
  Опять, опять, опять, снова, снова, снова! Пластинка, заезженная до зубовного скрежета. Десятки раз Линтон убеждал жену, что никогда не поставит её выше чего или кого бы то ни было, что она самое дорогое в его жизни. Кайла не хотела слушать. Одно и то же, раз за разом, круг за кругом.
  - С меня хватит, - процедил парень сквозь стиснутые зубы и резким, стремительным шагом вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
  …
  Он порвал их свадебное фото. То, которое было сделано сразу после выхода из кабинета в бюро регистрации браков. Геолог разорвал снимок на две половины, долго изучал ту часть, где «осталась» Кайла. Решил, что кромсать собственную биографию – это идиотизм. Обе половинки нашли покой где-то в недрах письменного стола в квартире Деборы. А обручальное кольцо парень всё же выбросил в мусорное ведро. Легче не стало.

  Дождь остервенело хлестал по асфальту, стенам зданий, оконным стёклам. По телу и лицу Линтона.
  Минуло полтора года после расставания с Кайлой, а он так и не оклемался. Иногда Линтону казалось, что он оставил горе позади, перестал скучать. Временами удавалось не думать о Кайле целый день, но в конце такого дня душу обязательно стискивало отвратительное ощущение тоскливой безнадёжности, тянувшее за собой щемящую обиду. Линтон по десятому кругу проходил все мыслимые и немыслимые «стадии принятия неизбежного». Отрицал, злился, пытался изобрести способ исправить ситуацию или облегчить собственную боль, впадал в депрессию, вроде бы смирялся. А затем рана вскрывались вновь и кровоточила пуще прежнего. Почему всё так?! Почему нельзя просто взять и забыть?!
  Потому что это предательство. Когда-то Линтон боялся разочароваться в матери. Но ему и в голову не приходило, что он может разочароваться в Кайле. Она была опорой, тем стержнем, за который блондин держался, когда остальной мир сходил с ума или рушился. Парень считал Кайлу самым надёжным другом, единственным человеком, в котором ни разу не довелось усомниться. И что теперь? Ничего. Большое, совершенное ничего.
  Так, чего не делают мужчины? Не плачут? Отлично. Тут никто и не плачет, лицо мокрое только из-за дождя. Не кричат в пустоту, затянуто и мучительно, как раненые звери, до хрипоты выбивая из лёгких воздух? Прекрасно. Вы разве слышите что-то подобное? Это лишь гром, и всё.
  После той странной прогулки Линтон подхватил простуду, однако ему наконец-то по-настоящему стало лучше. Вместе с воплем, с полуволчьим воем на пустой ночной улице геолог выплеснул что-то неосязаемое, тёмное, ядовитое. Не то чтоб мир сразу засверкал всеми цветами радуги, но на смену адскому пламени в ту часть души, где крупными буквами было выгравировано «Кайла», пришла спокойная, разумная пустота.
  Линтон одним махом повзрослел лет на десять. Он не желал Кайле зла. Но, чёрт побери, Линтон её ненавидел. Не за то, что она ушла, а за то, что она подарила ему самое счастливое время в жизни, и оно больше не возвратится... Постепенно и эта ненависть утихла.
  …Вернулось помещение с резервуаром. Мужчина два раза моргнул. Сноу мог поклясться, что помутнение длилось гораздо меньше минуты, и всё же как много событий вместилось в столь крошечный клочок времени! Каждое пронеслось перед глазами отдельно и вместе с тем все прошли единым парадом. Учёному почудилось, что его мозг вот-вот взорвётся.
  Похоже, это нечто типа телепатической атаки - существо бьёт тебя по психике твоим же прошлым. Да ещё не соблюдает психологическую гигиену, позволяя воспоминаниям одного человека перемешаться с воспоминаниями другого. Линтон был бездоказательно, но стопроцентно уверен, что Кайла тоже видела всё, что «прокрутилось» перед ним. Её собственные демоны памяти на краткий срок отступили… Однако успели вернуться, и теперь Линтон заглядывает в былое экс-жены.
  Он каким-то образом уяснил, что представлял собой Генри. Сильный и необузданный, вызывающий неизменное восхищение окружающих, но в глубине души непонятый и несчастный. Отсюда периодические приступы беспричинной ревности, закидоны в стиле «Докажи, что ты меня любишь! Почему ты не любишь меня?!», вспышки ярости, после которых наступало искреннее раскаяние. Генри мучил себя и других. Не зря от него сбежала первая жена. А со второй, то бишь с Кайлой, номер не прошёл. Она и не попыталась вникнуть, какие такие скрытые мотивы или моральные трудности руководили охотником.
  Внутренние демоны мисс Сноу, принявшие обличье покойного супруга, подрастеряли пыл. Образ Генри оставался потрясающе реалистичным, но это был другой отрывок биографии, пусть с разницей лишь в пару минут. Мужчина истошно орал, закрывая руками окровавленное лицо. Кайла, тяжело дыша, вновь стояла на ногах, её пальцы, в первую очередь ногти, были обагрены.
  Удивительно, что Генри сумел дожить до роковой встречи со львом, а не скончался при невыясненных обстоятельствах тем же вечером, когда поднял руку на вторую жёнушку.
  Во всём свободном мире любая нормальная женщина до свадьбы не сомневается, что немедленно бросит мужа, если он позволит себе пустить в ход кулаки. На практике же всплывает уйма сомнений, нюансов, иногда оправдания складываются сами собой подобно стихам. Ведь мы так хорошо жили, быт налажен, всё привычно, удобно. Что будет с детьми? А что я скажу друзьям и родственникам? Он ударил всего один раз, наверняка это не повторится. Я его люблю. Возможно, я действительно сама виновата.
  Вместе с тем есть женщины, чья уверенность непоколебима: если безнаказанно ударил один раз, ударит и второй, и пятый, и десятый, и так до бесконечности, пока ты будешь сносить. Поэтому не вздумай начинать эту «сносную» эпопею. Можешь дать сдачи – дай, не можешь – уйди по-тихому и потом отомсти с безопасного расстояния. Кайла относилась к представительницам слабого пола, которые слишком любят себя, чтобы прощать и оправдывать побои.
  Действие разворачивалось в особняке Генри, в кабинете, где когда-то прозвучало предложение руки и сердца. Это была дважды нечестная стычка. С одой стороны, трудно говорить о честности, когда почти двухметровый натренированный охотник противостоит женщине, чей рост лишь чуть-чуть выше среднего дамского, а телосложение не назовёшь мощным. С другой, Сноу знала огромное количество беспринципных приёмов, и, закалённая в уличных баталиях,  умела выдерживать боль. То, что другую женщину чисто физически повергло бы в шок и заставило беспомощно плакать, Кайлу окончательно приводило в бешенство.
  Генри, верно, подсознательно казалось, что это круто и стильно – терзаться душевными муками, попивая виски из бокала, срываться, бить, а потом сожалеть. До последнего пункта дело не дошло, по крайней мере, в привычном смысле. Сожаление-то возникло, но жалеть пришлось в первую очередь своё лицо, расцарапанное, как в тот момент не сомневался мужчина, до мяса. Второй приступ резкой жалости к себе, опять сопровождаемый леденящим душу воплем, случился сразу же после первого – когда Кайла плеснула мужу в лицо виски из бокала, оставленного на краешке письменного стола.
  На следующий же день биолог подала на развод. Она хотела также обратиться в полицию, чтобы Генри привлекли к ответственности за удар, да сложновато надеяться на понимание, когда у пострадавшей один-единственный синяк, а у нападавшего семь швов на лице.
  - Говори друзьям, что во время охоты на тебя напала бешеная белка, - порекомендовала Кайла, придя к Генри в больницу. Врачи решили понаблюдать за ним хотя бы сутки, пока не спадёт отёк. – Теперь к делу. Если заполнишь документы и всё будет по обоюдному согласию, нас разведут в кратчайшие сроки.
  Генри кивнул, Кайла оставила бумаги и ушла, но не получила заполненных документов ни на следующий день, ни через неделю. Муженёк, пока не придумав другого способа, решил для начала отомстить волокитой. Он избегал встреч со Сноу, а когда лицо пришло в некоторую норму, вовсе уехал из страны, постановив, что охота на львов поможет успокоить расшатавшиеся нервы.
  …И снова былое растаяло, бесповоротно вернув обоих Сноу к реальности.
  Рванув на выручку Кайле, Линтон краем глаза заметил, что Майкл бросился в угол помещения, где размещалось небольшое малопонятное устройство. Затем действительность померкла, а сейчас Вонг только-только подскочил к рычагу. Значит, парад воспоминаний целиком уложился в четыре, самое большее пять секунд.
  Рычаг остался незадействованным. Майкл вовремя понял, что приглашённые специалисты очувствовались, поэтому исчезла необходимость пропускать через воду в резервуаре порцию электричества, дабы существо прекратило своё бесконтактное нападение.
  - Ух ты, - удивился азиат. – Оно впервые отступилось добровольно. Кто-то из вас ему по-настоящему понравился.
  Линтон наклонился, упирая ладони в коленки, перевёл дух, вскинул голову. И непреднамеренно встретился взглядом с тем, кого Майкл и остальные называли либо «существо», либо «оно». В больших, умных, грустных глазах геолог увидел понимание и сочувствие.

ххх

  - По внешним признакам - обыкновенный тюлень из семейства настоящих, - выкладывала результаты осмотра Кайла. – Мужская особь, возможно, половозрелый, однозначно не взрослый. Жировая прослойка существенно тоньше, чем у прочих тюленей, зато сильнее развиты мышцы, насколько я могу судить. Подозреваю, что всё это вам уже сказал Майкл или кто-то из других приглашённых специалистов.
  А Ивлин только-только собралась сама этим попрекнуть.
  - В точку. - Мэйпл из-за письменного стола взирала на Кайлу и на остальную учёную команду, полным составом присутствующую в подобии небольшого офиса, под который было приспособлено самое малое помещение. – Вы не поведали абсолютно ничего нового. Я ожидала большего от «отличного морского биолога». – Девушка укоризненно покосилась на Майкла.
  - Чего именно Вы ожидали? – и глазом не моргнула мисс Сноу. – Что я выдам сногсшибательные научные открытия после двадцатиминутного осмотра, без тестов, без анализов, без приличного профессионального оборудования? Ваши микроскопы годятся разве что для лабораторных работ в средней школе! Прошу учесть: я, плюс ко всему, потрудилась над раной существа, предыдущая обработка никуда не годилась, удивительно, что оно выжило.
  - Оно, оно, - раздражённо выдохнул Линтон. – Мы так и будем его называть?
  - Давайте называть его тюленем, - пожала плечом Кайла. – Это не противоречит истине, хоть вид впрямь неизвестный. Да, мисс Мэйпл, тут Вы были правы, можете торжествующе улыбнуться.
  Ивлин проявила благородство и не стала злорадствовать.
  - Я называю его Сапфир, - сказал Майкл. – Правда красиво?
  Ив предпочла вернуть беседу в деловое русло.
  - Его поймали неподалёку от Сингапура, расстояние не более двух сотен миль.
  - Морских?
  - Очень смешно. Как считаете, эти широты могут быть естественной средой обитания таких… тюленей?
  - Вполне.
  - Я думала, тюлени не водятся в тропиках.
  - За редким исключением. Отсюда рукой подать до экваториального пояса, возможно, существа обитают там, что делает их ещё более уникальными.
  - Как считаете, почему их не обнаружили раньше?
  - Вы лучше меня знаете, на что способен Сапфир, а значит, и другие ему подобные. С такими возможностями отвлечь внимание, замаскироваться или напугать – раз плюнуть. Не исключено, что бывали контакты, а люди предпочли умолчать. Вы-то тоже не спешите объявлять миру о своей находке.
  - Кроме того, - взял слово Линтон, успевший обменяться предположениями с Майклом, - есть вероятность, что сам вид с его способностями появился недавно.
  - Катализатором могло послужить антропогенное воздействие, в частности шумовое загрязнение Мирового океана, - дополнил Майкл.
  - В результате общение посредством звуковых сигналов частично утратило свою эффективность, - опять вступил Линтон.
  - Переселиться в более тёплые края этих тюленей также могли заставить перемены, произведённые человеком. Разумеется, пока это всё теория.
  - Чтобы подтвердить или опровергнуть её, нужны тщательные исследования.
  Кайла переводила взгляд с Линтона на Майкла и обратно, будто следя за мячиком во время игры в пинг-понг. Под конец женщина быстро заморгала.
  - Интересно, меня должно настораживать, что вы двое столь замечательно поладили? Вернёмся к насущным вопросам. Ивлин, мне до сих пор никто не объяснил, на что делать упор в изысканиях. Хотя бы намекните, чего вы хотите от меня, как от специалиста.
  - Я ведь сказала: исследуйте животное!
  - Расплывчатое задание. На предмет чего я должна исследовать Сапфира? Говорите прямо.
  - На предмет его способностей, само собой.
  - Опять расплывчато, – цокнула языком учёная. – Начнём с начала. Команда судна замечает за бортом странное существо. Подплывает, чтоб рассмотреть создание получше, спускает шлюпку. Выясняется, что это тюлень необычайной синей окраски, он ранен, и его сил с трудом хватает, чтоб просто держаться на поверхности и дышать. Я правильно представила себе картину с ваших слов? Дальше. Команда решает поднять тюленя на борт. Это я могу понять. Тюлень, чуть оклемавшись, начинает творить такое, что члены экипажа едва не трогаются рассудком, но зверь слишком слаб, чтобы долго атаковать. В итоге он выдыхается вконец, его запирают в каком-то трюме. О странной находке капитан незамедлительно сообщает начальству. Тоже логично. Начальство, видимо, подозревает, что на грузовом судне массовый психоз. Когда капитану удаётся переубедить руководителей, те отдают приказ оставить тюленя на борту и высылают в Сингапур сотрудника, веля набрать учёных и исследовать зверушку. Вот тут у меня возникает парочка вопросов.
  - Не у тебя одной, - поддержал Линтон.
  В самом деле. Создания наподобие Сапфира представляют потенциальную опасность для компаний, чей бизнес тесно связан с мореходством. Однако если «Томпсон и Уэйн» хотят лишь найти способ обезопасить свои суда и команды, разумно было бы, предав дело огласке, привлечь как можно больше специалистов, чем именитее и профессиональнее, тем лучше. Получается, речь не только и, вероятно, не столько о безопасности. Скорее всего, транспортно-экспедиционная компания собирается извлечь максимум выгоды, в том или ином смысле продать Сапфира; и перед продажей намеревается как можно больше выяснить о товаре.
  Кто заинтересуется Сапфиром? Военные? Психиатры? Спецслужбы? Разведка? Кто угодно! Всегда находится некто амбициозный, выжимающий все соки во имя собственных целей. Как пить дать, объявятся умники, считающие, что, исследовав Сапфира, они найдут способ влиять на умы других людей. Идея почти наверняка провалится, но прежде будут эксперименты, в которых могут пострадать люди, а уж что придётся пережить Сапфиру – представить страшно. Зато «Томпсону и Уэйну» в любом случае светят немалые деньги.
  - Мисс Сноу, Вы здесь не затем, чтоб задавать вопросы, - жёстко напомнила Ивлин.
  - Во-первых, полегче с тоном, вы не настолько много обещали мне заплатить, да и самих денег я ещё не видела. Во-вторых, я спрашиваю не из праздного любопытства. Мне нужно чётко понимать, в каком направлении работать. Если вы в перспективе хотите разводить таких тюленей, как породистых собачек, продавать их или устраивать аттракционы – это одно. Если вам надо выяснить сам механизм воздействия на мозг и превратить в технологию, которую можно воспроизводить и использовать, – это совсем другое. – Кайла не выделила интонацией ни один из вариантов, словно те были полностью равнозначны. – В первом случае я должна сообразить, какие условия являются для Сапфира оптимальными, во втором следует разобраться с функциями организма, тут в дело идут совершенно иные тесты и методы, – молодая женщина безучастно поджала губы, - которые обычно заканчиваются вивисекцией*.
[*Вивисекция - живосечение, выполнение операций на живом животном для изучения функций организма, действия лекарств, веществ, разработки методов хирургического лечения и т. п.]
  - Нельзя! – вскипел Линтон. Он вскочил со стула, положил ладони на бока, потом правой рукой провёл ото лба до затылка, взъерошив волосы цвета потемневшего золота. – Это живодёрство!
  - Это наука, - поправила биолог и вновь обратилась к логисту: - Я не возражаю. Вопрос упирается в оборудование. Проконсультируйтесь со своим начальством, объясните расклад, получите разрешение на вивисекцию.
  Даже Майкл опешил.
  - И ты запросто пойдёшь на такое? – Блондин двинулся к бывшей жене. – Возьмёшь и вскроешь живое существо, которое не сделало тебе ничего плохого?
  - Признаюсь, мне было бы приятнее провести вивисекцию некоторых своих знакомых, нежели Сапфира, но те знакомые не представляют для науки ни малейшего интереса, потому выбора нет.
  - Очень удобно: животное не сможет тебе ответить, за него некому вступиться, а если всё пройдёт удачно, ты ещё получишь какую-нибудь премию!
  - Почему нет? Хороший труд заслуживает вознаграждения.
  И это Кайла Сноу! Кайла, которая чуть не плакала на занятиях, когда приходилось вскрывать уже мёртвых рыб или моллюсков. Кайла, которая в целом любила животных куда больше, чем людей. А теперь сильнее людей и животных, вместе взятых, она любит деньги.
  В четверти метра от женщины Линтон отвернулся, зашагав в обратную сторону.
  - Не ожидал от тебя, - бросил геолог через плечо. Он переключился на вторую представительницу женского пола. – Давайте поступим проще: я выкуплю у вас Сапфира.
  - И выпустишь на свободу, и он уплывёт навстречу закату под музыку из «Освободите Вилли», - издевательски прокомментировала Кайла. – Не обольщайся, у тебя нет таких денег, которые могут предложить серьёзные организации вплоть до государственных служб.
  Линтон скуксился, однако проигнорировал Кайлу и продолжил обращаться исключительно к Ив:
  - Узнайте о цене, прошу Вас.
  - Эти душевные порывы так трогательны, - фальшиво всхлипнула мисс Сноу. – После них даже неудобно спрашивать, где здесь кабинет раздумий, если вы понимаете, о чём я. Ивлин, не покажете дорогу?
  Мэйпл согласилась. Прежде чем выйти, она велела всем возвращаться к работе, а Линтона вежливо попросила никуда не уходить.
  - Мистер Вонг и мистер Моррис составят Вам компанию, чтоб Вы не скучали.
  - Боитесь, что я утащу на себе тюленя весом в двести с лишним фунтов*, попутно отбиваясь от погони? – кисло выдавил блондин. – Лестно.
[*1 фунт равен 0,45 кг]
  - Не скучайте, ребята, - посоветовала шатенка.
  - Чем ты предлагаешь нам заняться? – ухмыльнулся Вонг.
  - Вы же мои бывшие мужья, неужели у вас не найдётся общих тем для разговора? - хохотнула Кайла. – Обсудите пока между собой, какая я стерва. А Вы, - она подмигнула Моррису, - потом мне перескажете.
  Уже в одном из промежуточных помещений (чём-то вроде коридора, если хотите; импровизированная исследовательская база занимала часть портового складского комплекса) Кайла поделилась своими типичными соображениями:
  - Ваш Моррис напоминает моего пятого мужа.
  - Сколько раз Вы были замужем?
  - Четыре.
  Не успела Ивлин заметить, что схема шутки не отличается новизной, как собеседница изменила курс разговора.
  - Линтон может стать серьёзной проблемой. Ручаюсь головой, он вовсю раздумывает, с какими обществами защиты животных лучше связаться и в какие пресс-службы стоит позвонить.
  - Что Вы предлагаете?
  - Надо держать его поближе к себе, то есть ко мне. Я присмотрю за ним в отеле. Завтра придётся снова взять Линтона с собой сюда, чтоб не выпускать из виду. Не переживайте, постепенно я его обработаю, он притихнет и если уж не согласится помочь, то не станет мешать.
  - Отчего Вы так уверены?
  - Мы были женаты пять лет, все эти годы я успешно вила из него верёвки, навыки не забылись. Давайте немного ускоримся, мне правда нужно в туалет.

ххх

  После завершения официальной программы на день началась неформальная часть конференции - общий ужин в большом ресторанном зале. Отдельных мест не предполагалось, организаторы давали участникам шанс получше познакомиться, наладить профессиональные или дружеские связи. Кайла, одетая в строгое, но не безынтересное, и в чёрное, но не мрачное платье, примостилась за столиком, где находились четверо её североамериканских коллег.
  Через два столика от них сидел Линтон, тоже в компании. Эта компания включала в себя и Синди, которую Кайла в разговоре с первым бывшим мужем из вредности величала Барби. «Пора возвращаться в отель, а то твоя Барби будет волноваться». «Её зовут Синди». Вдова не сомневалась: экс-супруг уже навёл справки, связался с парой-тройкой знакомых по поводу Сапфира и чхать хотел на обязательство о неразглашении, подписанное по настоянию Мэйпл. Но Линтон понимает, что если вивисекция и будет, то минимум через несколько дней, следовательно, завтра-послезавтра он вряд ли станет принимать радикальные меры, предпочтёт всё обдумать, обсудить со сведущими людьми.
   Сотрапезники Кайлы были знакомы между собой, это чувствовалось с самого начала ужина, последние сомнения отпали к десерту, когда одна женщина, предварительно поёрзав на стуле, наконец, высказала другой:
  - Энни, дорогая, я не знаю, нужно ли вам это, но всё-таки не могу промолчать. Я хотела бы лично выразить тебе и Джошу свои соболезнования. Это страшно, мне очень жаль. Держитесь.
  - Спасибо, - приглушённо промолвила Энни, молодая женщина с короткой стрижкой и приятными чертами лица.
  Сидевший рядом Джош положил ладонь поверх ладони Энн, ободряюще сжал и тоже поблагодарил.
  Второй мужчина не выказал недоумения, следовательно, разумел, о чём речь. В отличие от Кайлы. Не то чтобы ей было сильно интересно, но не хотелось оставаться единственной непосвящённой.
  - А что произошло? – На всякий случай Сноу сделала осторожную скорбную интонацию.
  Неловкая тишина. Энн с Джошем переглянулись, и он негромко произнёс:
  - Мы потеряли ребёнка в начале года.
  - Это ужасно, мои соболезнования.
  На том дело могло закончиться, не добавь Энн:
  - Всё случилось в Нигерии, мы поехали туда с гуманитарной миссией. Я была на седьмом месяце… – Тяжёлый выдох. – Начались преждевременные роды.
  - Вы были в благотворительной поездке?
  - Да.
  - По собственной инициативе?
  Энн не ответила, Кайла больше ни о чём не спрашивала. Только продолжала упорно смотреть на пару, словно на музейный экспонат.
  - Что? – прервал натянутое молчание Джош. – Почему Вы пялитесь?
  - Не обращайте внимания. Исключительно научная любознательность. Пытаюсь понять, какая часть мозга должна атрофироваться у женщины, чтоб та на седьмом месяце беременности потащилась в Африку; и каким местом должен думать мужчина, потакавший этому.
  От подобной жестокости и наглости Энн лишилась дара речи. Джош вскочил.
  Кайла равнодушно осмотрела угрожающе нависшего над ней коллегу.
  - Немедленно просите прощения, - прошипел мужчина.
  - Встать на колени, или не обязательно? – Шатенка хлопнула ресницами с видом примерной девочки.
  Отвечать Джош не собирался. Он собирался сделать всё, чтобы стереть с лица Сноу небрежно-самодовольное выражение и отвратительную полуулыбку.
  Кайла мельком глянула на Энн, у которой подрагивали губы.
  - Когда забеременеете опять, не мелочитесь, отправляйтесь в Конго. Если повезёт, нарвётесь на очередную вспышку Эболы, будет ещё драматичнее.
  Терпение мужчины не лопнуло, ибо не может лопнуть то, что иссякло до последней капли. Перед глазами встала красная пелена ярости, в ушах зашумело.
  Линтон прекрасно видел, что собеседник бывшей жены на пределе. Джош здоровый парень. Но Генри был поздоровее, и тогда у Кайлы под рукой не имелось острых предметов наподобие ножа и вилки. Так что Линтон делает это отнюдь не ради экс-супруги.
  Одним быстрым движением геолог опрокинул на пол весь свой набор посуды с остававшейся там едой.
  Звяканье столовых приборов и звон разбившейся посуды заставил встрепенуться и Джоша, и других постояльцев, чьё внимание ранее было приковано к назревающей потасовке. Это отвлекло, встряхнуло, дало возможность снова подумать, в какой-то степени остыть.
  Джош сел на своё место, одной рукой обнял Энн. Кайла возобновила поедание десерта. Её прожигали взглядами сотрапезники и люди за соседними столиками. Будь Линтон ближе, обязательно спросил бы: «Просто из любопытства: как ты спасаешься из тобою же спровоцированных конфликтов, когда меня нет рядом?» Она бы, вероятно, ответила: «Почему ты считаешь, что спасаться приходится мне?» Однако блондин не имел ни малейшего желания приближаться к вдове, особенно после её дурацких и злобных нападок на пару, которая пыталась сделать этот мир лучше. Правда, Линтон на месте Джоша не отпустил бы беременную жену в подобное путешествие, будь поездка хоть трижды благотворительной.
  К месту посудного крушения прибыл официант.
  - Простите, - геолог сам опустился рядом с останками ужина, - иногда я бываю страшно неуклюж. – Он стал помогать работнику отеля собирать осколки. – Я заплачу за посуду. Простите.
  Блондин столь искренне и старательно извинялся, что неудобно стало уже официанту.
  Тем временем Кайла невозмутимо доела десерт и лишь после этого вышла из-за стола.

ххх

  - Я видела, что ты сделал. Ты защитил её.
  Будь слова Синди претензией, совесть кусала бы Линтона слабее. Но девушка не обвиняла, она с грустью делилась наблюдениями, за коими крылись ревность, опасения и уязвлённое чувство собственного достоинства.
  Пара совсем недавно вернулась в номер. Блондинка стояла у окна, разглядывая урбанистический пейзаж снаружи, который приезжим казался ожившей фантастикой, а для коренных сингапурцев был самой что ни на есть  обыденной реальностью.
  - Не её, а его. Ты не представляешь, на что способна Кайла. – «До сегодняшнего дня я, похоже, сам не представлял».
  Мужчина опустил ладони на хрупкие плечики Рид.
  - Я люблю тебя, - горячо произнесла Синди, быстро повернувшись к блондину. В её светлых глазах не стояли слёзы, но отражалась тревога, и смотрели они так преданно, так нежно. – Люблю, - Рид закусила губу. – Только это не значит, что ты обязан быть со мной. Мы взрослые люди, и если…
  - Синди, Синди! – Сноу погладил девушку по рукам, успокаивающе и ободряюще. – Притормози. Посмотри в мои кристально честные глаза, - (глаза у Линтона, надо отметить, впрямь были честные), - и услышь меня, наконец. Между мной и Кайлой всё закончилось десять лет назад. Я не собираюсь возобновлять те отношения, я не пошёл бы на это за все сокровища мира. Она моя бывшая жена, от факта никуда не денешься, но на этом всё. Я люблю тебя, я с тобой, мне нужна лишь ты.
  Синди глубоко вдохнула, обняла Линтона.
  - Это мне следует тебя ревновать, - для закрепления эффекта выдал Сноу. – К тебе же весь вечер нагло клеился тот химик.
  - Эндрю Фуллер? – улыбнулась Синди. – Не преувеличивай, он просто был любезен.
  - Я бы сказал, вопиюще любезен. – Руки Линтона скользнули по бокам девушки, переместились на талию. – Хотя прекрасно знал, что ты не одинока.
  - О да, ты очень прозрачно намекал, особенно целуя меня посреди ужина.
  - Я и сейчас могу поцеловать. – Линтон склонился, его лицо оказалось в паре сантиметров от личика Синди.
  - Эндрю Фуллера здесь нет, - превосходно изобразила недотрогу Рид.
  - А зачем он нам? – Сноу наклонился ещё чуть-чуть.
  Легкое прикосновение губ к губам стремительно превратилось в полноценный и горячий поцелуй. Когда он закончился, а Линтон лишился пиджака, Синди всё же спросила, осторожно, чтоб не разрушить воцарившийся мир:
  - Ты поедешь туда завтра?
  - Да. – Геолог провел ладонью по подбородку блондинки. – Меня не звали, но и не запрещали, поэтому наведаюсь снова. Биологи собираются проводить долговременные тесты, так что я вернусь не раньше послезавтрашнего утра. Не тревожься, кроме меня и Кайлы там будет ещё минимум пять человек.
  Синди твёрдо знала, что он не лжёт, не изменяет ей даже мысленно. Но есть и другие поводы для беспокойства.
  - Ты сам не биолог, зачем тебе участвовать?
  - Я должен проследить, чтобы… чтобы никто не пострадал.
  - Ох, Линтон.
  - Прости, не могу больше ничего рассказать. Я подписал бумаги, к тому же, тебе незачем расстраиваться. Я всё улажу.
  С четверть минуты Синди пристально созерцала глаза, фиолетовый цвет которых выделялся даже в окружении ночной полумглы, окутавшей номер, где горела пара прикроватных светильников.
  - Это опасно?
  - Нет. Для меня – нет, честное слово.
  - Если б всё было легко и гладко, та компания пригласила бы на работу здешних экспертов. Намного проще обратиться в конкретное местное научное учреждение, чем выискивать специалистов на конференциях. Ваши так называемые работодатели опасаются, что сингапурцы, как законопослушные граждане и патриоты, выдадут секрет начальству, полиции, правительству, кому-то ещё; я права?
  - А некоторые считают блондинок глупыми, - блеснул белоснежной улыбкой геолог.
  - Кто бы говорил, - приглушённо ухмыльнулась девушка, понимая, что чётких объяснений не добьётся. – Ты уверен, что это неопасно?
  - Уверен. – Линтон вновь наклонился, чтоб поцеловать Синди, пальчики которой уже ловко управлялись с пуговицами его рубашки.

ххх

  - Насколько мне известно, имя Кайла имеет ирландское происхождение. – Моррис не то подмигнул мисс Сноу, не то попросту моргнул одним глазом. – У Вас в роду были ирландцы?
  - Да кого там только не было, - хохотнула Кайла совсем не как женщина с двумя университетскими образованиями.
  Линтон усмехнулся. Вариантов происхождения «Кайлы» множество, помимо ирландских, имени приписывают и греческие корни, и арабские, и еврейские, и индейские; но дело, чёрт подери, не в этом! Что за неуместный флирт? Геолог был далёк от ревности, однако происходящее казалось запредельно нелепым.
  На склад океанологи прибыли около полудня. Кайла прикатила с собой несуразную двухъярусную тележку, заставленную колбами, пробирками, хирургическими инструментами, антисептиками, упаковками с бинтами, медицинскими повязками и чем-то ещё.
  - Всё, что удалось найти за ночь и утро, - пояснила шатенка, закатывая «транспорт» в комнату, где держали Сапфира.
  Моррис вызвался помочь, в результате эти двое уже часа три болтали о ерунде, изредка прерываясь на свои прямые обязанности. Шатены успели вдоволь посмеяться и пофлиртовать. К концу третьего часа весёлая вдова полноправно трепала Морриса по щёчке, и тот не возражал. А вроде бы серьёзный, умный мужчина.
  Линтон не отходил от Сапфира. Тюлень плавал в своём «аквариуме», длина которого не превышала пяти метров, а высота достигала полутора. Это то же самое, что запереть человека в крохотной комнатушке и полагать, будто ему там удобно, поскольку есть возможность двигаться.
  Животное вело себя спокойно. Даже когда Кайла взялась по новой обрабатывать его рану и накладывать швы (для чего зверушку пришлось временно вытащить и поместить на специальный стол), Сапфир не попытался атаковать. Может, понимал, что это бесполезно, а может, его успокаивало присутствие Линтона. Тюлень смотрел на геолога большими, тёмными глазами, настолько доверчивыми, что поневоле становилось стыдно. «Потерпи приятель, я тебя отсюда вытащу, обещаю».
  - Он кажется безобидным, - покачал головой Майкл. Чувствовалось, что и ему не по себе от всех этих разговоров о вивисекции.
  - Не кажется, он и есть такой. Сапфир не обижает, а защищается.
  - Почему Вы уверены? – полюбопытствовал Моррис, лишь каких-то пять минут назад расставшийся с Кайлой. – Не покупайтесь на умильную наружность. Вспомните: вчера вы с Кайлой на него не нападали, а он атаковал.
  - И сам остановился. Вы бы не испугались и не попробовали обороняться, если б к Вам в который раз полезли очередные незнакомцы с непонятными намерениями?
  Вошла Ивлин.
  - Вы спросили о плате за Сапфира?
  Ив воззрилась не геолога снисходительно-насмешливо.
  - Выбросьте эту идею из головы.
  - А вот и я, - объявила возвратившаяся Кайла. В руках она держала поднос с несколькими закрытыми пластиковыми стаканами, наполненными кофе, которых, похоже, изначально было побольше. – Впереди долгий день и ещё более долгая ночь, начать накачиваться кофеином лучше уже сейчас. Ивлин, в вашем бюджете предусмотрена компенсация за питьё? Не хочу показаться жадной, но я тут не затем, чтоб заниматься благотворительностью. Ладно-ладно, не сверкайте глазами, я пошутила. Я угощаю. Главное, не обманите меня с заработной платой. - Мило улыбаясь всем, она подала первый стаканчик Моррису, второй достался Ивлин.
  - Не стоило, - сухо промолвила русоволосая.
  - Будет Вам, - примирительно произнесла Кайла. – Понимаю, я не самый приятный человек, но со мной можно сработаться. И я отнюдь не всем приношу кофе. Я в самом деле хочу с вами сотрудничать, это животное меня заинтересовало.
  Легонько закатив глаза, Ивлин взяла напиток.
  - Капучино и побольше сахара, я правильно помню? – Шатенка «стрельнула глазками» во второго мужа.
  - Ты прелесть, - расплылся в улыбке Майкл, принимая кофе.
  - Чёрный, без сахара, но со сливками? – обратилась Кайла к Линтону.
  Ответом стала небрежная ужимка.
  - Я не пью кофе.
  - Ай-ай-ай, совсем забыла. Бедняжка, останешься ни с чем. – Женщина глотнула из стаканчика Линтона, присвоив напиток себе. -  Ничего, завтра напьёшься чая в компании Барби.
  - Синди.
  «Я понимаю, из-за чего они с ней развелись, - размышляла Ив, попивая довольно неплохой кофе. – Не ясно только, почему они на ней женились».
  - Мисс Сноу, я переговорила со своим руководством, они дали добро.
  Линтон вздрогнул. Майкл тяжело вздохнул. Моррис лишь взял информацию на заметку: если будет вивисекция, надо подготовить соответствующие инструменты. В его арсенале есть почти всё необходимое, однако не хватает парочки вещей.  Возможно, сия парочка найдётся среди того, что привезла Кайла.
  Шатен отправился к тележке.
  - Будете делать это сегодня? – осведомилась Мэйпл.
  - Незачем тянуть.
  - Неужели? – взвился геолог, буравя взглядом бывшую жену. – Не рассказывай мне, что нет других способов проверить функции организма, по крайней мере, на первом этапе.
  - Линтон, незачем так волноваться. Может, всё-таки попьёшь кофе?
  - Сама пей, надеюсь, подавишься!
  Металлический звон и бряцанье заставило Линтона, Кайлу, Ивлин и Майкла обернуться в сторону тележки, на которой теперь лежало не только оборудование, но и распластавшийся Моррис. Шатен пытался удержаться, но неминуемо сползал вниз, тяня за собой мелкие инструменты. Мгновение-другое, и мужчина упал на пол.
  - Что?.. – Ивлин устремилась на помощь или, как минимум, на разведку, но на втором же шаге ноги перестали её слушаться. Стаканчик с кофе выпал из ослабевших рук.
  - Аккуратнее, - Кайла поддержала Мэйпл, не дав той упасть. – Спокойно, спокойно.
  Ив посмотрела на мисс Сноу взглядом, мутнеющим с каждой секундой.
  - Что ты?..
  - Не забивай себе этим голову. Просто спи.
  Русоволосая хотела выплюнуть пару крепких словечек в осточертевшее лицо шатенки, но язык тоже объявил забастовку. Как и веки, вмиг налившиеся свинцовой тяжестью.
  Уложить Ивлин на пол Кайле помог Майкл; Линтон проверил, всё ли в порядке с Моррисом.
  - Как это понимать? – Убедившись, что шатен мирно спит, геолог вновь переключился на экс-жену.
  - Разве много вариантов? – Кайла поднялась с корточек, теперь возвышаясь над Ивлин. – Я стала биологом не для того, чтоб истязать животных. – Молодая женщина резво прошагала к тележке и сбросила всё, что не опрокинул Моррис. – И не для того, чтоб держать их в неволе. Я просто проверяла, как далеко эти ребята готовы зайти. – Откреплённый верхний ярус также отправился на пол, и тележка стала больше похожа на тачку. – А ты заладил: «Так нельзя, так нельзя! Продайте мне Сапфира, продайте мне Сапфира»! Ты хоть понимаешь, о каких запредельных суммах речь? С ним ни за что не расстались бы добровольно, это было очевидно с самого начала. За персонал не переживай, поспят часов пять и очнутся, свежие и отдохнувшие. Майкл, присмотришь за ними? Потом сможешь сделать вид, что тоже только что проснулся.
  Вонг смотрел на Кайлу с восхищением, не подобострастным, а почти юмористическим.
  - Выходи за меня снова.
  Женщина как раз «подогнала» тележку к резервуару и затормозила резче, чем собиралась. Посмотрела на второго мужа, выпрямилась, положив ладони на бёдра, улыбнулась.
  - Нет, мой хороший, не обижайся.
  Майкл, похоже, не сильно расстроился, он предлагал под влиянием момента.
  - Как знаешь. – Азиат тоже улыбнулся. – Предложение будет действительно в течение суток.
  - Я учту.
  - Ты напоила и остальной персонал? – вклинился Линтон, подходя к «бассейну».
  Сапфир с любопытством наблюдал за развитием событий.
  - Ага.
  - И не нашлось никого, кто не любил или в данный момент не хотел бы кофе?
  - Я умею правильно предлагать. И хватит цепляться, думаешь, легко состряпать по-настоящему действенное и быстрое снотворное из того, что продают в аптеке? Я угробила на это полночи.
  - А если б кто-то всё-таки отказался пить?
  - Был запасной план.
  - Какой?
  - У меня хлороформ в сумочке.
  - Обалдеть, - сердито выдохнул геолог. – Могла бы заранее поделиться задумкой.
  - Зачем? Вы с Майклом так натурально ужасались, особенно ты.

ххх

  Кайла назвала это маленькой яхтой, Линтон - большим корытом.
  - Не капризничай. Крис арендовал лучшее, что мог найти за короткий срок и за умеренные деньги.
  - И сам остался на суше.
  На деле судёнышко было весьма неплохим, вид оно имело ухоженный, продвигалось стремительно. Бывшие супруги не стали удаляться от берега чересчур сильно, достаточно было оказаться там, где не шмыгают постоянно другие лодки и корабли. Сапфира поместили в каюту, чтоб животное не страдало от прямых солнечных лучей и жары (яхта была оборудована кондиционером, как и подавляющее большинство всех транспортных средств в Сингапуре)
  - Ты подготовилась, - констатировал Линтон, когда вдова сняла своё жёлтое платье, под коим оказался слитный оранжевый купальник.
  - Я предусмотрительная девочка.
  «Девочка» отложила верхнюю одежду в сторонку, потянулась, сцепив руки над головой. Шатенка была из тех женщин, которые не выглядят субтильными, сколько б ни худели, зато не становятся бесформенными, сколько б ни толстели. Фигура Кайлы вписывалась в определение "стройная", вместе с тем не пришлось бы долго искать, за что ущипнуть; ноги ровные, не короткие. В общем, неплохое зрелище.
  - Как он? - Геолог бросил взор на каюту.
  - Неплохо.
  - Ты колола ему антибиотики?
  - Естественно.
  - Чем зашивала рану?
  - Абсорбирующейся нитью, она рассосётся через два-три месяца.
  - Нить биологическая или синтетическая?
  - Прекрати меня экзаменовать, я знаю своё дело. - Женщина достала из сумочки тюбик с защитным кремом.
  Надо отдать Кайле должное: она не пыталась превратить нанесение средства в полуэротическое шоу, а практично и быстро намазала открытые участки тела.
  - Тебе бы тоже не помешало. - Шатенка бросила блондину тюбик, который был пойман.
  - Постой у штурвала, юнга. – Обладатель фиолетовых глаз отступил и стянул футболку.
  В турнире по бодибилдингу Линтон смог бы участвовать лишь в качестве зрителя, но и членство в клубе дистрофиков Сноу не грозило. Геолог был просто хорошо сложенным мужчиной, не пренебрегающим физкультурой.
  Внимание Кайлы приковалось не столько к телу бывшего мужа в целом, сколько к рукам, конкретно – к левой. Татуировка располагалась не только на предплечье, «верёвка» начиналась с внутренней стороны плеча, от самого близкого к сердцу места. Узором Линтон обзавёлся уже после развода. Кайла знала, что верёвка – символ предательства. Если лезть совсем уж глубоко, то это символ предательства и раскаяния с отсылкой к истории Иуды; только вряд ли раскаяние было для Линтона на первом месте, когда выбирался образ для тату.
  Женщина облизнула губы.
  - Мне жаль, что получилось так.
  Линтон приостановила процесс натирания плеч, поднял брови.
  - Я ведь видела твои воспоминания вчера.
  - Как и я твои. - Ладони блондина вернулись к работе.
  - Пару крошек, - ухмыльнулась шатенка. Появился удобный повод свернуть с неловкой дорожки. Кайла им не воспользовалась, она не хотела ограничиваться пустым формальным извинением. – Мне впрямь жаль. Я не представляла, насколько тяжело дастся тебе наше расставание.
  - Ну, - Линтон невозмутимо кинул ей крем, - теперь представила. Давай без виноватых рожиц. Если тебя это утешит, ты не самая корыстная женщина, с которой мне доводилось иметь дело. Вторая жена вообще судилась со мной, хотела присвоить себе гонорар за мою книгу.
  - Видимо, приличный гонорар.
  - Полмиллиона фунтов вместе с процентом от продаж. Не разевай рот, треть ушла на налоги.
  - Что досталось жене в итоге?
  - Воспоминания.
  - Линтон, что мы творим?
  - Отличный вопрос.
  Оказалось, что яхта остановлена, а Сапфир вытащен, причём тащили его сами океанологи, держа за края брезентовую подстилку, на коей покоилось животное. Все трое находились у кормового трапа, и люди не понимали, почему не заметили собственных действий. Учёные задним числом смекнули, что вторая часть их разговора длилась дольше, нежели должна была – слова растягивались, будто пробиваясь сквозь тягучий сироп.
  Но если Сапфир способен так влиять на людей, отчего он не делал этого раньше? Или теперь кто-то помогает?
  Бывшие супруги подумали об одном и том же. Оба посмотрели вниз, на голубые волны, искрящиеся в лучах щедрого солнца. Море было чистым, и то, что находилось недалеко от поверхности, виднелось прекрасно.
  Не меньше десятка синих силуэтов скользило в лазоревых водах, взяв яхту в кольцо.
  - Похоже, за Сапфиром прибыли родственники.
  - Может, это просто друзья, - буркнула Кайла, раздражённая ролью марионетки.
  - Отойди немного. – Линтон наклонился и, крепко обхватив Сапфира, поднял того, взвалил на правое плечо.
  Вчера геолог не на сто процентов язвил, упрекая Мэйпл в излишней бдительности. Ему было вполне по силам поднять и унести Сапфира, правда, маловероятно, что при этом получилось бы успешно отбиваться от недругов.
  Геолог, одной рукой придерживая нелёгкую ношу, другой хватался за трап и таким макаром проворно спустился на кормовую площадку для ныряния.
  - Не зря я прилично тебя кормила в своё время, - заключила Кайла.
  Мужчина аккуратно опустил тюленя у самого края площадки. Сапфиру потребовалось сделать единственное движение, чтобы ухнуть в воду. Перед этим несколько секунд, растянувшихся где-то за рамками времени, животное с благодарностью глядело блондину в глаза.
  Сапфир юркнул к сородичам, затерялся среди них, и вскоре все тюлени скрылись в глубине.
  Перебравшаяся на площадку Кайла глубоко вдохнула солёный воздух, любуясь зеленовато-бирюзовой гладью. Перебросила через плечо каштановые локоны, по которым прокатилось янтарно-золотистое сияние. Не зря шатенка всегда трепетно относилась к своим волосам, не зря холила их с раннего подросткового возраста (когда не было денег, обходилась подручно-народными средствами), в шевелюру было вложено очень много труда, заботы, времени; результат вышел великолепным.
  - У тебя сегодня есть выступления? – спросил Линтон, не поворачиваясь.
  - Нет, только завтра.
  - Не возражаешь, если мы задержимся здесь?
  - Зачем?
  - Хочу  дождаться заката. Сообразил, что несколько лет не любовался закатом в спокойной обстановке.
  - Я бы нашла занятие поинтереснее. Но будь по-твоему.
  Линтон мысленно улыбнулся. Кайла пытается вести себя хорошо. Любопытно, надолго ли её хватит? Неважно. Они совершили по-настоящему добрый поступок, помогли хотя бы одному существу в этом безумном мире.
  - А Барби не будет волноваться?
  Да, хватило ненадолго.
  - Синди.

ххх

  Они вернулись, когда город окутала истинно южная темнота – плотная, таинственная, тяжеловатая. Вместе с тем всюду находились источники света: окна зданий, фонари, вывески, лазерные представления, устраиваемые прямо на улицах, где людей было не меньше, чем днём.
  Кожа биолога, как и географа, сегодня порядочно обогатилась загаром, но ожогов удалось избежать благодаря защитному крему.
  - Чему ты улыбаешься? – поинтересовалась шатенка, когда бывшие супруги проходили мимо фонтана с подсветкой. На обоих падали блики сияния, меняющего цвет от серебристо-жёлтого до ярко-фиолетового.
  Линтон по-мальчишески глянул на спутницу.
  - Приятно было увидеть прежнюю Кайлу. Я думал, она больше не вернётся.
  Молодая женщина приостановилась.
  - Может, она никуда и не уходила? – Биолог плавно качнула головой. Обрамляющие овальное лицо пряди мягко колыхнулись.
  Геолог тоже притормозил. Отменный шанс отомстить! Мужчина голову готов был дать на отсечение: Кайла прощупывает почву на предмет примирения, если не сказать «воссоединения». Поддержать надежду двумя-тремя игривыми фразами, а потом оборвать эту игру, спустив жёнушку с небес, чтоб Кайла приземлилась побольнее, почувствовала себя по-настоящему униженной. Но не таков был Линтон Сноу. Он не любил причинять боль другим даже в отместку. Прошло столько лет. Пускай Кайла живёт и радуется, просто где-нибудь не очень близко. У Линтона есть Синди, которая ждёт его, переживает и по-настоящему любит.
  - Может, её никогда и не существовало? - Улыбка мужчины стала более взрослой, ироничной, почти покровительственной. Он взял шатенку под руку, и неторопливая прогулка возобновилась. – Знаешь, если однажды ты окажешься в горящем доме, я брошусь тебя спасать. Разумеется, при условии, что в это время буду неподалёку. – Он говорил спокойно и вкрадчиво, давая понять, что Кайла не единственная удостоилась бы подобного порыва.
  - Отталкиваешь меня из-за Барби?
  - Синди, – автоматически поправил Линтон. Шутка вдовы явно затянулась и полностью приелась, потому уже перестала даже раздражать, не то что нервировать. – Кайла, я хочу, чтоб ты была счастлива, только, пожалуйста, без меня. То есть без моего непосредственного участия. Это не значит, что я собираюсь в дальнейшем притворяться, будто тебя не существует, или намеренно избегать встреч с тобой. – Не хватало лишь братского поцелуя в лоб. – Я даже могу быть шафером на твоей следующей свадьбе, заодно лично удостоверюсь, что отдаю тебя в хорошие руки.
  Кайла слушала внимательно, не собираясь огорчаться.
  - Ты ранил меня в самое сердце, - для порядка посетовала шатенка, однако выглядела она достаточно жизнерадостно.
  - Ещё не поздно принять предложение Майкла, - напомнил блондин.
  - Н-нет, - покрутила головой женщина. – Хоть Майкл отличный парень, сомневаюсь, что наш второй брак будет чем-то отличаться от первого.
  - Тем не менее, когда-то же вы поженились, значит, хотели быть вместе.
  - Тебе что, не терпится сбыть меня? – прыснула биолог. - Поскорее отдать в хорошие руки?
  - В мыслях не было. Вдобавок, в хорошие руки ты прекрасно отдаёшься и без моей помощи.
  - Как сказать. Руки Генри я не назвала бы хорошими. Тяжёлые – да, хорошие – нет.
  Линтон не сразу, однако задал вопрос:
  - За что он тебя бил?
  - Не говори, словно это был регулярный процесс. Такое случилось один раз.
  - Бедному Генри хватило с лихвой.
  - Карма: первая жена сбежала от Генри – от второй жены Генри сбежал сам.
  - Причём в Африку ко львам. Всё же ты не ответила.
  На пару секунд Кайла выпятила губы, подняла брови.
  - Тут нет большого секрета. Генри был ревнив, это знали все, в том числе я, задолго до свадьбы. Поначалу его ревность была умеренной, он сам обращал свои подозрения в шутку. Переквалифицировавшись из жениха в мужа, Генри, видимо, почувствовал себя полноправным владельцем. Тебе лучше других известно, в скольких недостатках меня можно упрекнуть, но я не изменяю. Я никогда не заводила любовников в браке и впредь не собираюсь, иначе какой тогда вообще смысл выходить замуж? Короче говоря, Генри часто выдумывал поводы для ревности, и начиналось светопреставление. Однажды муженёк окончательно взбеленился и решил, что меня надо проучить.
  - После чего оказался в больнице.
  - А кто виноват? – Кайла картинно хлопнула ресницами. Она вспомнила, что изначально речь шла о втором муже. – С Майклом всё проще и куда милее. Мы оба были потерянными, когда встретились. У него не ладилось с работой, у меня, - молодая женщина усмехнулась, - чего уж скрывать, с поиском богатого супруга, после нашего с тобой развода прошло четыре года, а очередь из миллионеров так и не выстроилась. Я понравилась Майклу, Майкл понравился мне, мы поженились, пожили вместе. Потом по работе ему понадобилось вернуться в Гонконг, мне – остаться в Англии. И мы поняли, что не очень-то расстраиваемся и будем скучать друг по другу скорее как друзья. Не стали тянуть кота за хвост и развелись.
  Честное слово, это забавно. На грани фарса, но забавно. Впрочем, кто бы говорил, сам-то тоже был женат не единожды.
  Шатенка будто прочла его последнюю мысль:
  - Я болтаю о своих мужьях и не даю тебе возможности рассказать о твоих жёнах. Извини.
  - Я не в обиде. Не о чем рассказывать.
  - После меня ты женился дважды, значит, можешь, как минимум, поведать о двух поводах для развода.
  Линтон промолчал, он, в отличие от Кайлы, предпочитал не обсуждать свои развалившиеся браки в деталях, тем более что это затрагивало не только его, но и бывших жён.
  - Что ж, тогда сам выбирай тему для разговора. До отеля идти ещё минут двадцать. Почему мы не взяли такси?
  - Понятия не имею.
  - Я тоже. Но даже пешком мы вернёмся раньше, чем планировалось. Сделаешь сюрприз своей Банни.
  - Барби… - Линтон поздно осёкся. – Синди!
  Кайла залилась смехом, откинув голову назад. Когда женщина вновь посмотрела на геолога, в глазах её плясали чертята.
  - Прости, я очень хотела услышать это из твоих уст. – Весёлая вдова хихикнула напоследок и придала лицу невиннейшее выражение.
  Мужчина демонстративно прищурился.
  - Ненавижу, когда ты вытворяешь что-то подобное. – Повёлся на простейший трюк! А ещё профессор. С другой стороны, никто кроме Кайлы не сумел бы провернуть эдакий фокус, только она исхитрялась делать для Линтона очевидное незаметным.
  - Не сердись.
  - Не сержусь.
  - Тогда почему ты хмуришься и поджимаешь губы?
  - Это мои губы, и я буду делать с ними всё что захочу.
  - А не мог бы ты ими опять улыбнуться? Пожалуйста.
  Иногда на неё было невероятно трудно сердиться, и биолог беззастенчиво этим пользовалась.
  Как ни крути, размышлял Линтон, Кайла не состоит из одних пороков и недостатков, у неё есть и положительные стороны. За одни только кулинарные умения ей можно простить половину её проступков. Вспоминая о стряпне первой супруги, Линтон и поныне тоскливо облизывался. Четверть провинностей искупалось настоящей заботой, которую Кайла иногда проявляла.  Геолог по сей день носил при себе «сердечные таблетки». После развода собирался выбросить их куда подальше, однако подумал: вдруг однажды средство действительно понадобится? Было бы ужасно глупо умереть назло бывшей жене. Вместе с тем есть вещи, которые простить невозможно. Если б Кайла впрямь переживала за его сердце, то не ополчилась бы из-за неугодной ей работы.
  Однако это в прошлом. В конце концов, они с Кайлой были очень молоды, многого не понимали и, как следствие, наделали ошибок. Даже Дебора, которой, казалось бы, сам бог велел клясть на чём свет стоит бросившую её сына девицу, только вздыхала: «Сынок, ты самый замечательный. Но и Кайла - неплохая девочка. Не вини её, просто забудь. Вам же было всего-то по восемнадцать лет, когда вы поженились. Почти все ранние браки распадаются. Не изводи себя».

ххх nk

Отредактировано Елена Бжания (2014-09-25 23:18:08)

0

4

- Снег идёт, - вполголоса оповестил коллегу администратор за стойкой, ведающий размещением постояльцев, приёмом сообщений, ключами от номеров и многим другим.
  Коллега непроизвольно уставился в окно.
  - Не туда смотришь. Мистер Сноу*, мисс Сноу, добрый вечер.
[англ. «Snow» - снег.]
  Океанологи поздоровались в ответ и попросили свои карты-ключи, оставленные на хранение утром.
  Линтон сразу отправился к себе, Кайла сделала привал по пути. На площадке между лифтами и коридором с номерами наличествовали четыре больших кресла, и женщина опустилась в одно из них, рядом с полутораметровым декоративным деревцем. Зря, конечно; стоило заставить себя дойти до номера и там со спокойной душой упасть на кровать, а лучше сначала принять душ, ибо из-за высокой влажности воздуха кожа лоснилась, особенно на лице и спине. Но кресла смотрелись заманчиво мягкими, и шатенка не устояла. Она вымоталась за сегодняшний день и к тому же почти ничего не ела.
  Биолог положила руки на колени, уронила голову на скрещённые запястья. Вдова отрешённо испугалась, что уснёт прямо тут, но от опасности избавила суета, возникшая где-то неподалёку. Именно суета, шумом сие назвать было трудно. Двое служащих отеля, выйдя из лифта, прошмыгнули в коридор спешнее, чем это делают ничем не встревоженные люди. Природная любознательность пересилила усталость, и англичанка отправилась следом.
  Одна из дверей была распахнута, по цифрам на ней Кайла определила, что это номер Линтона и Синди. Служащие как раз выводили из покоев мужчину, держа его, ослабевшего, под руки с двух сторон. Шатенка стремительно шагнула вперёд, но в следующий миг остановилась. Вели не Линтона.
  - Он сломал мне нос! – сдавленно проголосил незнакомец, хлюпая вышеупомянутым обонятельным атрибутом, из которого текла кровь. – Я чувствую – кость не на месте!
  - Могу вправить, - спокойно и, на первый взгляд, вовсе дружелюбно предложил геолог, вышедший в коридор за троицей.
  О, этот вид линтоновского спокойствия Кайла наблюдала не единожды, он заменял злобу, которую в подобающих случаях испытывало бы большинство людей. Линтон же предпочитал не злиться, а презирать; и тех, кого он презирал, Сноу воспринимал с усмешкой.
  - Не подпускайте его ко мне! – взвыл Эндрю Фуллер, припускаясь вперёд своих «помощников».
  Геолог только поднял бровь. Он ненавидел насилие в любом проявлении. Вместе с тем у Линтона имелся чёткий список вещей, за которые попросту нельзя не дать в морду (по крайней мере, другому мужчине), и одним из пунктов была неприкрытая измена – когда кто-то развлекается в постели с твоей девушкой, зная, что у девушки этой есть парень.
  О причинах конфликта Кайле гадать не пришлось: сам за себя говорил полуголый вид Фуллера, и последние сомнения развевала обёрнутая в простыню, красная как рак Синди, стоящая рядом с порогом, за спиной блондина.
  - Линтон, я…
  - Уходи, - подчёркнуто небрежно бросил Сноу. – Убирайся.
  - Куда?
  - Не моя забота. Пускай тебя приютит Фуллер. Хотя, я забыл, у него же есть жена, она вряд ли будет гостеприимной.
  Рид сжала ладошки в кулачки и поджала пухлые губки. Она прекрасно сознавала, что к ней Линтон силу не применит.
  - Ты не можешь меня выгнать ночью! Это наш общий номер!
  - Платил за него я один. Уходи, больше повторять не стану. У тебя ровно две минуты, время пошло. Бери самое нужное, за остальным придёшь завтра. Если через одну минуту пятьдесят пять секунд ты не исчезнешь, я выкину все твои вещи в окно. А если ты будешь здесь, когда я закончу с вещами, сама отправишься вслед за ними.
  Уверенность блондинки пошатнулась. Линтон говорил безукоризненно гладко, не угрожая, а описывая возможные последствия, и этот тон, как правило, впечатлял людей гораздо сильнее криков и ругательств, особенно в сочетании с холодным лиловым взглядом.
  - Дай мне объяснить, пожалуйста! Я не хотела, я…
  - Полторы минуты, Синди.
  Девушке хватило и шестидесяти секунд. Покидав вещи первой необходимости в какой-то пакет, она гордо - то есть, пытаясь казаться гордой – покинула номер, напоследок заявив, что Линтон совершает огромную ошибку и ещё пожалеет об этом.
  Вот вам и «Помни, я очень люблю тебя».
  - Пожалуйста, принесите мне свежее постельное бельё, - попросил океанолог у коридорного, безмолвно присматривавшего за ситуацией и готового вмешаться, если оная выйдет из-под контроля.
  Азиат понимающе кивнул и удалился, вскользь обдав геолога сочувствующим взором.
  Пока Кайла не дотронулась до его плеча, неуверенно и невесомо, Линтон успешно притворялся, что её здесь нет. От прикосновения он напрягся, словно ожидая удара.
  - Понравилось представление?
  Напряжения и подобия вызова в тоне учёного не уловил бы разве что глухой. Блондин однозначно не был расположен к задушевным беседам. Посторонним людям виделось, будто мистер Сноу в полнейшем порядке, но Кайла помнила, что для Линтона нет ничего тяжелее предательства. И то, что геолог отправил Фуллера в нокдаун с абсолютно невозмутимым видом и сохраняет этот вид сейчас, ещё не показатель.
  - В финале маловато крови, я бы навешала и Синди тоже.
  - И так сойдёт.
  - Тебе виднее.
  - Спокойно ночи. – Линтон обернулся к своему порогу.
  «Ты не можешь делать вид, что не произошло ничего особенного, что тебе не плохо!» - подумала Кайла. Вслух не произнесла, ибо с детства уяснила: если сказать Линтону, что он чего-то не сможет, именно это он и сделает.
  - Линтон.
  Блондин приподнял и опустил плечи. Зря Кайла считает, что он сейчас в отчаянии. Нет, тут, скорее, тихая тоска. По-настоящему больно ему сделала лишь одна женщина, а все остальные расставания были как комариные укусы в сравнении с ударом дубинкой. И нынче он даже не станет задаваться вопросами наподобие «Почему именно мне не везёт?» или «Что, что со мной не так?», это бессмысленно. Вдобавок, мужчина слишком устал для глубоких копаний в себе и в других.
  Самое смешное: он ведь сделался точь-в-точь таким, каким его хотела видеть Кайла, достиг того, о чём она отчаянно мечтала. Деньги, известность, престиж. Потому-то теперь бывшая жёнушка и обхаживает экс-муженька с удвоенным старанием. Характер Кайлы не переменился за десять лет, а Линтон знал её слишком хорошо и прекрасно понимал: она ни капли не раскаивается в своих былых поступках.
  - Я сказал: «Спокойной ночи», Кайла. Возвращайся к себе. Ты зря стараешься, от меня тебе не перепадёт ни единого фунта. Я скорее съем все свои деньги всухомятку, чем дам тебе к ним присосаться.
  Биолог изменилась в лице. Хорошенькую мордашку перекосило от гнева.
  - Валяй, устрой себе несварение желудка. – Шатенка злобно оглядела геолога с ног до головы и ушла в свои апартаменты.

ххх

  Как ни странно, Линтон прекрасно заснул. Ему виделись очертания животных, пластично резвящихся в потемневших от ночи и глубины объятьях моря. Десятки тюленей – Сапфир и его сородичи. Они то кружились быстрее, то приостанавливались. И пели на свой дивный тюлений лад.
  Сон нельзя было назвать спокойным. Видимо, геолог исхитрился простудиться. Першение быстро сменилось глубоким кашлем, заставляющим содрогаться всё тело; а лёгкие как будто тряслись по отдельной, своей собственной программе.
  Учёный встал и направился в ванную, чтоб откашляться и отплеваться.
  Вместо обычной мокроты на белом фоне раковины появились красные пятна. Смесь слюны и крови, причём второго гораздо больше.
  Линтон провёл пальцами по губам, посмотрел. Пальцы тоже были в багряной жиже. Мужчина вытер рот тыльной стороной ладони и бросил машинальный и испуганный взгляд на зеркало.
  В зеркале стояла Кайла. Не та, которая сердито удалилась восвояси парой часов ранее, а та, которая была лет десять назад: румяные щёки, причёска с чёлкой; забавная широкая футболка вместо ночнушки. Девушка явно только что поднялась с постели посреди ночи.
  Вокруг была не презентабельная ванная дорогого отеля, а скромное помещение квартиры, которую Сноу снимали в последние годы своего супружества.
  Девушка испуганно прижала ладонь к губам.
  - По-моему, у тебя снова бронхит, - раздался из-за двери сонный голос Линтона.
  - Да, видимо, - отозвалась Кайла, чувствуя, что в груди назревает очередной приступ кашля.

  - Как давно Вы курите? – спросил врач.
  - С двенадцати лет, - ответила Кайла, впиваясь пальцами в край блузки.
  - И чему Вы удивляетесь?

  - Миссис Сноу, Вы соображаете, чем чреваты отсрочки?
  - Вы сами сказали, что операция так сразу не делается, а необходимые лекарства я уже принимаю. Мне и моему мужу осталось всего две недели до окончания университета, нам надо доучиться спокойно.
  - Ваш возраст играет против Вас – в молодом организме болезнь развивается быстрее и агрессивнее.
  - Вы мне это объясняли в деталях.

  - Я горжусь каждым из вас, - обратился со сцены к выпускникам профессор Дейтон. – И от всего сердца желаю успехов, желаю добиться именно того, чего хотите. У вас впереди вся жизнь, используйте её на осуществление своих самых смелых мечтаний!
  Жаль, что «вся жизнь» и «долгая жизнь» это не всегда одно и то же. Кайла быстро смахнула слезинку, надеясь, что никто не заметил.

  «Расскажу ему завтра», - думала шатенка, прижимаясь к мужу во время медленного танца.
  А сегодня по-настоящему замечательный вечер. Выпускной удался на славу.

  Какой же он счастливый, аж светится! Сразу видно: по-настоящему рад приглашению в экспедицию. Может, эта работа станет для него отдушиной, поможет пережить предстоящий кошмар… Если Линтон от неё не откажется. А ведь откажется, откажется! Он решит быть рядом с Кайлой и упустит возможность. И ради чего? Чтоб сидеть возле угасающей жены, которая всё равно умрёт? Да, умрёт. Врач витиевато, но чётко дал понять, что её шансы малы; крепкий организм сам себе оказал медвежью услугу - симптомы проявились слишком поздно. А главное, доктор посмотрел так… так… Кайла ощутила, каково быть в чьих-то глазах живым трупом. Ощутила в первый и далеко не в последний раз.
  Отправляйся Линтон прямо сейчас, можно было бы просто ничего ему не говорить, но отбытие лишь через два месяца, столько времени скрывать болезнь не получится.
  Подавив улыбку, девушка скривила губы и недовольно сощурилась.
  - Повтори-ка, - пробубнила шатенка. – Ты променял перспективную работу на поездку к чёрту на кулички, и ждёшь, что я буду радоваться вместе с тобой?!

  - На данный момент в Плимуте нет нужного специалиста, а откладывать нельзя. Операцию Вам сделают в Лондоне. Вы ведь как раз оттуда? Там Вас смогут поддержать родственники.
  - Да уж, так и вижу.
  - Что, простите?
  - Ничего, не обращайте внимания.
  - Миссис Сноу, я уже говорил с коллегой из столицы. Операцию могут провести недели через две.
  - Хорошо. Как раз успею.

  Сложная задача – за полмесяца превратить счастливую семейную жизнь в преисподнюю, из которой хочется сбежать любой ценой. Но Кайла постаралась. Труднее всего было смотреть на Линтона и видеть искреннюю любовь и почти детскую обиду. «За что?» - безмолвно вопрошали фиолетовые глаза.
  Постепенно это «За что?» сменялось на «Так вот какая ты на самом деле».
  - Я не понимаю, что на тебя нашло! Ты же никогда не была падкой на деньги!
  Грудь сдавил очередной спазм, и Кайле пришлось отвернуться, не забыв при этом изобразить надменность. Биолог попыталась незаметно прокашляться, и тут же ощутила во рту противный металлический привкус. Девушка неудачно сглотнула, несколько капель алой слюны оказались на губах и на подбородке.
  Бордовые фон штор стал нестерпимо красным, опаляя глаза своей яркостью. Голова закружилась.
  Нет, нельзя падать!
  Позади Линтон сделал шаг, шаг к ней. Биолог моментально отёрла нижнюю часть лица, для надёжности дважды, и прижала руку к подолу платья. Обратилась к мужу, нацепив на лицо издевательскую улыбку, притворяясь, что смеётся.
  В глазах Линтона что-то потухло…
  - Я и сейчас на них не падка, муженёк. У меня есть конкретные цели и планы, не больше и не меньше.

  Дверь за Линтоном захлопнулась громко, безжалостно, окончательно. Шатенка подошла к порогу. Сперва лишь смотрела да гладила отделанную деревом створку. «Прости. Прости…» Потом заплакала.

  Кайла бежала изо всех сил, боялась опоздать. Ещё совсем чуть-чуть, и страх окончательно подчинит её себе, сделает беспомощной, заставит мчаться уже не в больницу, а как можно дальше, найти тёмный угол и забиться туда, и сделать вид, что всё в порядке. Поэтому надо успеть добраться до клиники. И плевать, что перед глазами то же красное марево, которое преследует с момента ухода Линтона. Плевать, что воздуха катастрофически не хватает. Плевать. Если она не выдержит, свалится и умрёт на улице, это будет лучше…

  Двухместная палата. Кровати, тумбочки, в углу металлический стул. Всё в светлых тонах, чисто. И пусто. И запах медикаментов. И жалюзи на окне. И стойки для капельниц.
  Медсестра что-то уточняла насчёт страховки, а Кайла из-за нахлынувшей паники не ощущала собственных ног.

  - Ты не можешь просить меня участвовать в таком! – справедливо возмутилась Дебора. Будучи не в силах спокойно сидеть, она расхаживала по палате.
  Вторая койка пустовала, так что никто не мешал разговору Кайлы с без пяти минут бывшей свекровью.
  - Тем не менее, я прошу, - тихо произнесла больная.
  - Это нечестно!
  Интересно, о чём она – о просьбе Кайлы или о болезни?
  - Я не предлагаю врать ему, я прошу не говорить правды. Я рассказала Вам только потому, что Линтону потребуется поддержка, и Вы, зная всё, лучше сообразите, как ему помочь; и чтобы Вы не вздумали советовать ему найти меня, поговорить и прояснить отношения. – «И наверно, потому, что мне надо было с кем-то поделиться».
  - Ты просишь не говорить правды. – Дебора усмехнулась, закусив губу и глянув на потолок. Тряхнула светлой чёлкой. – А что мне ему говорить?
  Кайла пожала плечами.
  - Поддакивайте, сочувственно кивайте, когда он будет говорить, какая я плохая.
  - Он не будет.
  - Тогда придумайте что-нибудь. Втирайте ему, что в двадцать три года в голове по-прежнему ветер, что многие ранние браки заканчиваются разводом. Объясните Линтону, что его вины здесь нет.
  - Ты хотя бы представляешь, что он сейчас испытывает?
  Кайла посмотрела на блондинку.
  - А Вы представляете, что испытываю я? – Пришлось понизить голос, чтоб он не срывался. – Дебора, пожалуйста. Мне и без того тяжело.
  Светловолосая женщина цокнула языком, шумно выдохнула и присела на постель рядом с Кайлой.
  - Моя бедняжка. – В голубых очах стояли слёзы. Дебора любила Кайлу, как собственную дочь, и, будь такая возможность, поменялась бы с невесткой местами.
  Блондинка обхватила лицо девушки ладонями, погладила по локонам, спадающим на виски. До чего же Кайла была благодарна за это проявление заботы и искренней печали! Ещё бы не замечать в глазах свекрови того самого выражения, что стало ненавистным за последние недели. Для Деборы диагноз невестки звучал как окончательный приговор.
  - Тебе будут вырезать, - мать Линтона запнулась на следующем слове, - это?
  Кайла кивнула.
  - Опухоль операбельная, операция назначена на завтра. Потом химиотерапия.
  - Я буду навещать тебя.
  - Нет.
  - Но…
  - Нет. Не надо, чтоб Вы видели, какой я стану.
  - Не переживай, я не настолько впечатлительная.
  - А я настолько.
  Женщина пристальнее поглядела на невестку и сдалась.
  - Разреши хотя бы звонить тебе иногда.
  - Ладно.
  - И приносить что-нибудь. Вещи, лакомства, всё, что попросишь. Чего бы ты хотела?
  Кайла задумалась на секунду-другую.
  - Принесите мне книжки. Что-нибудь весёлое, юмористическое.

  Шов на груди продолжал болеть. Врач сказал, что в этом нет ничего страшного.
  Завтра первый день химиотерапии.
  Кайла накрутила на палец прядь волос.
  - Я хочу обрезать их. До того, как они сами начнут выпадать.

  Машинка для стрижки размеренно жужжала. Шелковистые, ухоженные волосы, локон за локоном соскальзывая по плечам и спине, падали на пол.

  «Дорогой Линтон.
  Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Первым делом хочу сказать: не смей злиться на себя! Ты понял? Не смей! Ты ни в чём не виноват. Я сама всё решила, и, хочешь верь, хочешь нет, мне так легче. Когда бывает совсем плохо и тяжело, я вспоминаю, что ты в порядке, что ты занимаешься любимым делом. Ты многого добьёшься, я знаю. Никогда в этом не сомневалась, забудь все те мои слова.
  Мне жаль только, что я ни разу не говорила, что люблю тебя. С другой стороны, я никогда не говорила, что не люблю. Ты сам в курсе: я не придаю большого значения словам. Я очень часто слышала, как люди вокруг болтают о любви. Мама и сёстры уверяли, что любят своих парней, с которыми быстро расставались. Кто-то любит шоколадные конфеты, кто-то кофе по утрам. Слова, сплошные слова…»
  Девушка перечитала своё творение. Розовые слюни, а не прощальное письмо. Ничего не поделаешь, писательского таланта биолог была лишена. Это Линтон ещё в школе строчил такие сочинения, что учителя заливались слезами восторга и одобрения, а Кайла выезжала на хорошие отметки только благодаря грамотности и умело подобранным цитатам.
  Незаконченное письмо было разорвано и выброшено в корзину для мусора. После следующих нескольких попыток появился окончательный вариант.
  «Дорогой Линтон,
  Прошу, не злись ни на меня, ни на себя. Всё хорошо, правда. Ты ни в чём не виноват.
  Пожалуйста, не забывай носить с собой таблетки.
  С любовью,
  Кайла».

  Когда всё погружалось в ночную тишину, из тёмных углов выползали страхи и не давали спать. В голове роились мысли про гроб, червей, про сырую землю, про разложение. Про пустоту. Про одиночество. Про боль, которая будет ещё сильнее. Про то, что никому теперь нет до Кайлы дела.
  Впрочем, она сама не стала ничего сообщать кровной родне. Зачем? Матери Кайла и здоровой-то не очень была нужна – после свадьбы общение свелось к редким телефонным звонкам и паре прохладных мимоходных встреч. У сестёр подавно найдутся заботы интереснее.
  Да, Кайла предпочитала не волноваться из-за чужих проблем, но взамен не ждала, что кого-нибудь будут волновать её собственные.

  В зеркале отражалось бледное, отвратительно сероватое лицо. А ведь когда-то у неё был такой дивный румянец. Смешно - нашла, о чём переживать. Под раскрасневшимися глазами залегли чёрные круги. На фоне впалых щёк нос казался большим и грубым, эдакий рубильник. Заострившийся подбородок стал сильнее выступать вперёд. На голове нет ни волосинки.
  Кайла опустила ручное зеркальце, положила его себе на живот поверх одеяла, повернула голову вбок и зажмурилась.

  Сон давно перестал восстанавливать силы и приносить моральное облегчение, но сейчас это было единственное занятие, которое Кайла могла выполнять добросовестно. Однако и во сне преследовала боль, звон в ушах, тошнота, кошмарные мысли.
  А сколько раз ей снилось, что пришёл Линтон! Пришёл, бросился к ней, обнял, сказал, что ни на миг не поверил в её враньё, что теперь уж точно никуда не уйдёт и станет оберегать её, станет бороться за неё с самой Смертью. Говорил, что всё будет хорошо.
  - Кайла.
  Пожалуйста, очередной сон.
  - Кайла, малютка моя. – Тёплые пальцы касаются лба Кайлы, несмело следуют до затылка, потом прикосновение обрывается. – Моя родная. Моя славная, моя милая, моя умная, моя красивая девочка. Самая хорошая на свете.
  Чьи-то губы запечатлели на щеке Кайлы ласковый поцелуй. Слишком реалистично для сна.
  Девушка открыла глаза. Поначалу виднелись размытые пятна, вскоре зрение более или менее нормализовалось.
  - Мама?
  Мэри приоткрыла рот, однако не сразу нашла подходящие слова.
  - Да, малышка, это я. Как ты могла скрывать?.. Я не лучшая мать в мире, но неужели ты думала, что мне до такой степени на тебя наплевать?!
  - Мама…

  Девушка ковыляла по улице, часто останавливаясь, чтоб перевести дух. Из больницы пока отпустили домой, но все понимали, что ненадолго. Перерыв в химиотерапии не будет длинным. Может, сперва проведут ещё одну операцию. Опухоль вырезали, а она выросла снова.
  Дышать «с размахом» мешала медицинская маска – иммунная система Кайлы была чересчур слаба, чтобы принимать «общий» воздух со всеми его микробами и загрязнителями. Стоило бы просто сидеть дома, да осточертело вечно находиться в четырёх стенах.
  Лучше не думать, как сейчас выглядишь. Кожа и кости, осунувшееся лицо. На голове несколько жидких пучков, это не столько волосы, сколько пушок, стыдливо скрытый банданой. Но всё равно каждому понятно, что девушка лысая.
  Большинство старается на неё не смотреть. Кто-то пялится с непониманием, однако многие соображают, что это за болезнь. И снова опостылевшие взгляды а-ля «Она - нежилец». Люди обыкновенно ставят крест на таких больных, в выражениях лиц читается нечто типа: «Жаль, хороший был парень/девушка». Об ещё живых думают в прошедшем времени, словно у больных нет ни надежд, ни желаний, ни чувств. «Скорей бы отмучился, бедняга, и перестал мучить родных». Считают, что умирающим уже ничего не хочется, и не на что претендовать. И вроде как сам начинаешь стесняться, что пока жив и причиняешь окружающим неудобство, и ненавидишь себя за подобные мысли, и ненавидишь мир, в котором такое происходит. Замечаешь, как окружающие радуются, что они не на твоём месте, что все их трудности в сравнении с твоими – сущая ерунда. И завидуешь здоровым, как же завидуешь!.. И хочется кричать, выть, рвать на себе волосы (если таковые есть), топать ногами, просто вопить, но ты прекрасно знаешь, что это ничего не изменит. И продолжаешь брести, сгорбившись, едва переставляя ноги.

  Смерть подходила близко-близко. Наклонялась, брала за руки, гладила по груди, даже целовала в лоб. Дразнила, обещая, наконец, избавление от страданий, от слабости, переросшей в немощь. Смеялась в лицо, обдавая ледяным дыханием, и уходила.

  - Кайла… Как у тебя вообще хватило сил туда забраться?.. Не глупи, слезь с подоконника.
  - Зачем? Доктор Уайетт, Вам самому не надоело со мной возиться?
  - Не говори ерунды. Просто слезь, а ещё лучше – сначала дай мне руку.
  - Мне надоело, я устала. Я больше не могу.
  - Можешь. И потом, здесь третий этаж, ты не разобьёшься насмерть.
  - Если не прыгну вниз головой.
  - Кайла! На первом этаже детское отделение. Ты хочешь, чтоб дети такое увидели?

  Они считали, что пациентка крепко спит. Опытная медсестра вводила в курс дела новенькую.
  - Кайла Сноу, - шёпотом произнесла бывалая работница больницы. – Показания и график процедур есть в карточке.
  - Бедняжка, - сочувственно вздохнула новичок. – До чего ж худая. – И заговорила на максимально низкой громкости: - Недолго ей осталось, да?
  - Как знать. Она уже пережила трёх соседок по палате. Дела у Кайлы очень плохи, все поначалу думали, что девочка и трёх месяцев не протянет, а она борется два года. Глядишь, выкарабкается.

  Кайла чиркнула спичкой и поднесла воспламенившуюся деревянную палочку к запечатанному конверту, на котором было написано: «Линтону». Конверт занялся, и меньше чем за минуту прощальное письмо сгорело дотла.
  Кайла вытряхнула пепел в раковину, включила воду. Смотрела, как серые хлопья, подхваченные маленьким водоворотом, исчезают, и машинально водила пальцами по голове, ероша короткие, но нормальные волосы.

ххх

  Линтон проснулся от сильного холода, не окутывающего снаружи, а свирепствующего внутри тела. Мужчина рывком сел на кровати, осмотрелся. Очертания мебели, приглушённый блеск немногочисленных стеклянных поверхностей, пробивающиеся через шторы уличные отсветы - ничего из этого мужчина не сумел толком воспринять.
  Озноб быстро прошёл, но осталось ощущение колючей пустоты внизу живота. Это был страх, и он принадлежал не Линтону, а Кайле, так же, как постоянное чувство тошноты – от химиотерапии, от собственного вранья и от боли, причинённой самому дорогому человеку, от жалостливо-обрекающего отношения окружающих, от одиночества, от физического и душевного ужаса, от бесконечной вереницы дней, наполненных лишь запахом медикаментов и дезинфицирующих средств. Желудок безжалостно скручивало. Удачно, что геолог давно не ел, иначе его бы непременно вырвало.
  Блондин перекатился на другую сторону кровати, уселся на край и схватил со столика мобильный телефон.
  Между звуками гудков начали пробиваться воспоминания, которые Линтон десять лет игнорировал, заперев в самом глубоком и тёмном хранилище сознания, потому что было слишком тяжёло думать обо всём этом как о чём-то, прошедшем бесследно и безвозвратно. Тысячи мелочей.
  …Она не пользовалась красками для волос, а делала кашицу из кофе и хны, нередко просто из кофе. Поэтому Сноу не покупали светлое постельное белье, во всяком случае, наволочки – вымытые и высохшие локоны всё равно оставляли на ткани слабые, но следы.
  …Они сидели, кутались в одно одеяло и ели одно яблоко на двоих, откусывая по очереди. Отопление в их самой первой совместно снятой квартире опять отключилось из-за неполадки в старой системе. За окном стояла зима. В комнате было по-настоящему холодно, а в холодильнике царила пустота, однако никому из супругов и в голову не приходило жаловаться.
  И где-то между воспоминаниями мелькал нежно-голубой материал подола, испачканный алыми капельками с судорожно вцепляющихся в него пальцев.
  Она никогда не жаждала денег, ни от Линтона, ни от кого-либо ещё…
  - Сынок?
  - Кайла была больна, когда мы разводились?
  - Что? – Дебора совершенно точно не ожидала такого вопроса с другого конца света, да ещё без предисловий.
  - У Кайлы был рак лёгких? – отчеканил Линтон.
  Повисло молчание, которое само по себе стало ясным ответом.
  Сноу прикрыл глаза, покачал головой.
  - Как ты могла скрывать от меня?
  - Я обещала Кайле, - чётко произнесла Дебора. Она виновата перед сыном, но мямляньем ничего не исправишь. И в глубине души засверкала искорка, способная превратиться в полноценную радость, ведь раз Линтон осведомлён, значит, есть шанс, что они с Кайлой помирятся. – Она заставила меня поклясться.
  - Какого дьявола вы обе молчали потом, после выздоровления Кайлы?! – выпалил геолог, и Дебора поняла, что мирными чувствами там в Сингапуре и не пахнет.
  - Я рада была бы рассказать тебе потом, да попробуй попади в промежуток, когда никто из вас не в браке! Если хочешь знать, Кайлу окончательно выписали аккурат в день твоей второй свадьбы.
  Нет, знать этого Линтон бы не хотел. Стало тяжелее.
  - В голове не укладывается!
  Женщина помолчала, затем промолвила:
  - Не мне судить, умно Кайла поступила или глупо, хорошо или плохо. Но одно точно: поступок был мужественным. Я представить не могу, насколько ей было страшно. Большинство людей на её месте, наоборот, стремились бы к утешениям, заботе, сочувствию. Кайла отказалась от твоей поддержки, чтобы не обременять тебя, избавить от мучений.
  - Избавить от мучений? – Геолог вскочил на ноги. – А чем были последние недели нашего брака? А первые годы после?!
  - Видимо, она посчитала, что для тебя это будет легче, чем сидеть у больничной койки, ждать результатов анализов, ухаживать за умирающей, видеть, как она медленно уходит, - произнесла Дебора негромко. – Не забудь, ты получил возможность заниматься любимым делом. Неизвестно, как сложилась бы твоя карьера без той экспедиции. – Снова недолгое молчание. - В любом случае, это уже прошлое. Я счастлива, что Кайла, наконец-то, тебе призналась.
  - Она не признавалась.
  - Тогда как?..
  - Долго объяснять. – Линтон припомнил удивление Майкла из-за доброжелательности Сапфира. «Кто-то из вас ему по-настоящему понравился». – Ему понравилась Кайла.
  - О чём ты?
  - Неважно. – Мужчина потянулся к сложенным на стуле штанам и футболке. – Спокойной ночи.
  - У нас только вечер.
  - Тогда хорошего вечера, - прохладно пожелал Линтон.

ххх

  Не наблюдая воочию, можно было подумать, что это не один человек долбит в дверь кулаком, а небольшой отряд орудует тараном. Шум всполошил многих соседей, но, главное, он поднял Кайлу.
  - Вот так напор, что стряслось? – пробормотала разбуженная шатенка, чья язвительность не успела проснуться вместе с владелицей и продолжала дрыхнуть, впрочем, недолго. Молодая женщина крепко сжала и разжала веки. – Пожар? Землетрясение? Цунами? Концерт Мэрилина Мэнсона?
  Договорить ей удалось потому, что на секунду-другую Линтона заняли размышления о лёгком кофейном аромате, показавшемся необычайно сильным. От волос Кайлы всегда исходил еле уловимый запах кофе, только после развода геолог старательно этого не замечал.
  Мотнув головой, блондин пересёк порог, заставив шатенку отодвинуться, и протопал в середину комнаты.
  - Конечно, заходи, - захлопывая дверь, пробухтела биолог, одетая в короткую голубую ночнушку на бретельках, - ты вовремя, я и не помышляла ни о каком сне. – Кайла включила свет, инстинктивно сощурившись на миг.
  - Как ты себе всё воображала? – Линтон упёр руки в бока и поглядел на бывшую жену так, что той расстояние между ними почудилось значительно меньшим, нежели на самом деле. – Я должен был узнать правду постфактум, притащиться на кладбище с охапкой цветов и рыдать, уткнувшись лицом в землю у твоей могилы? Так предполагалось?!
  На быстроту догадливости Кайла сроду не жаловалась. Учёная отпрянула, потупив взор, однако моментально взяла себя в руки, вздёрнула подбородок.
  - Это был один из вариантов. Ты не представляешь, сколько их крутилось у меня в голове.
  - Я вообще не представляю, что творилось в твоей голове и куда из неё исчез мозг. – Если десять секунд назад Линтон говорил громко, то теперь его тон стал идеально соответствовать всем среднестатистическим показателям.
  На лице геолога не дрожали мускулы, очи не сверкали в гневе, кулаки не были сжаты, но именно всё это и было плохим признаком, уж Кайла знала. Она чаще кого бы то ни было в мире наблюдала Линтона Сноу по-настоящему разъярённым – целых два раза. Сейчас назревает третий. Инцидент с побитым Фуллером был детским лепетом, там Линтон лишь слегка расстроился. А тут бесился, и бешенство нарастало с каждой секундой.
  - Твоё здоровье сейчас в порядке? – пока по-прежнему ровно спросил геолог.
  Кайла кивнула, добавив:
  - Я раз в полгода прохожу тщательное обследование.
  - Всё ещё куришь?
  - А сам как думаешь? – Молодая женщина взяла покоившийся на подлокотнике кресла тёмно-синий халат, надела. Хотелось скорее во что-нибудь укутаться, чтоб не думать о шрамах, которые Линтон вольно или невольно будет выискивать на ней взглядом. Не выищет, они достаточно низко, чтоб прикрываться одеждой (если не злоупотреблять декольте), даже ночной, но в процессе разглядывания будет мало приятного. – Нам обязательно обсуждать это сию минуту? Давай поговорим утром.
  - Н-е-ет, - Линтон принялся нарезать небольшие круги по центру номера. – Этот разговор и так откладывался десять лет.
  Мужчине под ноги угодила банкетка, которая была поднята и молниеносно запущена в стену. Падая на пол уже по частям, банкетка задела туалетный столик. Толика злости вырвалась наружу – как первая капелька, скатившаяся через край кастрюли с закипевшим содержимым. Основной потоп, с шипением, паром и ожогами, впереди.
  - Будешь платить за сломанные вещи.
  - О, теперь я могу себе это позволить, не волнуйся, - фыркнул Линтон, прежде чем схватить и одним ударом расколошматить о пол изящный стул с резной спинкой.
  Вторая капелька. Во времена их лихой юности, когда Линтон доходил до такого состояния, у самых отчаянных, наглых и матёрых отморозков резко возникало желание оказаться у себя дома и учиться вышивать крестиком. Блондин не угрожал, не раздувал ноздри, но вдоль позвоночников окружающих начинал метаться панический холодок. Это было нечто, что, минуя логику и рациональное мышление, достукивалось прямиком до инстинкта самосохранения и вопило: «Беги!!!»
  Только один человек на свете не боялся Линтона в подобные минуты, и человеком этим была Кайла. Она и теперь не сомневалась, что физически экс-муж не причинит ей вреда; не исключено, что схватит за плечи и потрясёт, но не более. Гораздо сильнее того, что геолог мог сделать, пугало то, что он мог сказать.
  Как ни странно, Линтон продолжал считать, что знает Кайлу хорошо. Во всяком случае, достаточно, чтобы кое в чём разобраться.
  - Не смей говорить, что сделала это исключительно из любви ко мне и ради моего блага.
  - Не собиралась. - Самообладания пока хватало, чтоб казаться невозмутимой.
  Мужчина сузил глаза и отправился в наступление на шатенку.
  - Ты боялась, - говорил он уверенно, - боялась, что я брошу тебя – рано или поздно не выдержу всего, что предстояло, и сбегу. И ты решила сбежать первой!
  Чего греха таить, Кайла за свою жизнь вдоволь насмотрелась на ненадёжных мужчин, многие из которых поначалу были полны решимости сдержать своё слово, выполнить задуманное. В какой-то момент решимость подходила к концу, а скоро вслед за ней пропадал и сам человек.
  Линтон покачал головой, прикусив кожу под нижней губой.
  - Тогда мы были знакомы пятнадцать лет. Я хоть раз подвёл тебя за все те годы? Неужели это ничего не значило? После всего, через что мы прошли вместе, ты настолько во мне сомневалась.
  На душе у Кайлы сделалось вконец паршиво, в первую очередь из-за справедливости упрёка.
  - Да будь ты проклят, если считаешь, что это было главной причиной! - выпалила вдова.
  Проклятым Линтон себя и чувствовал. Он привык мыслить ясно, а теперь в голове бурлил такой сумбур, что разобраться просто невозможно. Злость кипела и напирала изнутри, разрывала. Мужчина злился на Кайлу, злился на себя. Почему он ничего не заподозрил? Он – человек, прочитавший тысячи книг, способный на слух с первого раза запоминать последовательность из двадцати цифр, чёрт побери, муж, за плечами у которого было пять лет крепкого счастливого брака!
  В безумие вклинился голос Криса, стучавшегося снаружи. Очевидно, парень проживает в ближайшем номере и насторожился из-за шума.
  - Кайла, что происходит?
  Если нынче экс-супруги и были в чём-то согласны друг с другом, так это в том, что секретарь им на данный момент совершенно ни к чему.
  - Всё нормально, Крис. Иди к себе.
  - Я слышал шум.
  - Я же сказала, всё нормально. Извини, что мы тебя потревожили.
  - Кто там с тобой?
  Линтон выдохнул через нос, насупился и пошёл к двери, чтоб самолично объяснить смазливому секретарю, кто тут с Кайлой и отчего не стоит лезть в чужие дела, особенно по ночам.
  - Не бей его! – Биолог перегородила дорогу геологу. – У парня через две недели свадьба! – Оперативно поразмыслив, молодая женщина на всякий случай уточнила: - Не со мной.
  - Прекрасно, к дьяволу Криса. Вернёмся к нашим проблемам, то есть к нашей единственной проблеме – тебе. – Линтон не повысил голос, но слова прозвучали как раскаты грома, заглушившие прочие звуки вокруг. – Я всё ещё пытаюсь понять, с какого баобаба на тебя свалилась та идея. Ты подумала, что стало бы со мной, если б в один прекрасный день мама сообщила: «Сынок, твоя бывшая жена умерла. Да, кстати, у неё был рак лёгких. Она специально выпинала тебя куда подальше, чтоб ты спокойно занимался своей работой, а бред, который она несла про престиж и заработки, был тупо предлогом»?
  - Супер! – не выдержала вдова. – Стоишь передо мной такой правильный, успешный, знаменитый, при деньгах, и рассказываешь, как счастлив был бы вместо всего этого ухаживать за раковой больной! Говорить перед каждой операцией, что всё пройдёт удачно, хотя сомневаешься. – Сама того не сознавая, учёная тараторила быстрее и быстрее. - Сидеть рядом, держать за руку, уверять, что я и лысая – красавица, смотреть, как меня выворачивает наизнанку, помогать медсёстрам, когда я уже сама не могла ходить в туалет. Что ещё? Ах, наверное, ты бы понял меня, когда я испугалась за свои глаза. Я стала слепнуть из-за химиотерапии, а когда пыталась выяснить, как это можно исправить, все таращились на меня и украдкой усмехались. Надо же, ей скоро в гроб, а она переживает за зрение. Как будто я уже ничего не могу и не должна хотеть! – Облизнув губы, Кайла провела рукой по макушке, ладонь остановилась пониже затылка, пальцы замерли в волосах. – Считаешь, мне не хотелось, чтоб ты был рядом, когда я плакала и выла в подушку? Когда залезала под одеяло с головой, глупо, по-детски, но ничего другого попросту не придумывалось?! Когда вскарабкалась на подоконник – с десятой попытки, рассадив себе коленки и запястья?! Плевать, что ты видел, всё равно ты никогда, никогда не поймёшь!..
  Сначала она заметила внезапную перемену в лице геолога и лишь после обнаружила, что плачет. По обеим щекам скатывались не вялые слёзки, а настоящие крупные слёзы.
  - Кайла…
  Она ни разу не плакала при Линтоне по-настоящему; случалось, слёзы наворачивались «благодаря» сильным ударам, а то и ранам, полученным в драке, но это была физиологическая реакция. Сейчас слёзы текли из-за боли, от которой не спасёт ни одно лекарство. Весь боевой настрой мужчины, весь пыл, весь гнев, вся обида схлынули, будто их и не существовало. Господи, какой же он дурак.
  Зато Кайла разъярилась на собственную слабость.
  - Уходи, - всхлипнув, женщина схватила бывшего мужа за рукав футболки. – Убирайся!
  И человек, который четверть минуты назад готов был уложить голыми руками хоть дюжину противников, не смог сопротивляться одной-единственной женщине.
  Дверь за блондином закрылась, щёлкнул замок.
  В коридоре стоял Крис. Как секретарь, обычно осведомлённый о распорядке дня работодателя, в том числе и о встречах с врачом, брюнет, бесспорно, кое-что знал о прошлой болезни начальницы. В таком случае Кайла наверняка предупредила парня, чтоб он не вздумал заикаться об этом при Линтоне, следовательно, понадобилось объяснить, что геолог в полном неведении.
  - Вы с Кайлой ведь ровесники? – уточнил темноволосый.
  - Да.
  - Как можно дожить до тридцати трёх лет и не научиться оценивать людей не по словам, а по поступкам?
  - Исчезни, - посоветовал Линтон. А советовать он умел так, что собеседникам вспоминались родители, друзья или подружки, мужья или жёны, братья, сёстры, короче, люди, которых хотелось бы снова увидеть. Будет тут ещё какой-то Крис умничать!
  Подумав о невесте, брюнет благоразумно скрылся - вернулся к себе.
  Ещё Линтон умел не только держаться спокойно, когда внутри клокотало бешенство, но и, наоборот, буянить, не испытывая ненависти. Объектом буянства вновь стала дверь, в которую геолог ломился с поразительной настойчивостью и, как следствие, грохотом. В речи же не было ни намёка на агрессию.
  - Кайла, открой. Ты не сможешь отсиживаться там вечно. – Линтон не сомневался, что бывшая жена стоит у самого порога, продолжает плакать, пусть этого и не слышно. Она плачет, как десять лет назад, когда, по сути, тоже сама вытолкала Линтона за дверь. - Кайла.
  Жаль, обитатели соседних апартаментов не разбирались в особенностях поведения учёного, а банально страдали из-за неудобства, причиняемого шумом. Хотя, винить народ сложно, мало кому понравится тарарам в три часа ночи.
  - Разве лучше страдать молча, забившись в тёмный угол? – И к чему вопрос? Для Кайлы так оно и есть. Она куда скорее пожалуется на какую-нибудь мелочь, чем на настоящее несчастье. Шатенка не любила распространяться о своих бедах – большинству на них плевать, а радовать врагов и расстраивать немногочисленных близких подавно незачем. Подобная, казалось бы, благородная черта иногда нервировала Линтона, но до сегодняшнего дня мужчина не подозревал о её истинных масштабах. Информация в голове так и не уложилась. – Ты в курсе, что ты ненормальная? – Вздохнув, Линтон перестал испытывать преграду на прочность и развернулся, прислонившись к створу спиной. Геолог взъерошил без того взлохмаченные светлые волосы, уставился в потолок. Медленно опустился вниз, присев на корточки и сцепив ладони. – Сдаюсь. Я не представляю, что сказать.
  Воцарилась полная тишина. Линтон ждал любого признака, свидетельствующего о какой-никакой, но реакции Кайлы. Больше всего мужчина боялся, что шатенка опять замкнётся в себе и никого не опустит к своим переживаниям. Нельзя же так! Люди должны хотя бы изредка изливать душу. Чтобы не сойти с ума, надо говорить.
  - День нашей свадьбы был жарким, помнишь? Но в бюро регистрации по коридору гулял сквозняк. Мы стояли и ждали – ты, я, мама, Лиам. На тебе было безрукавное платье, ты долго не признавалась, что мёрзнешь. Я накинул на тебя свой пиджак. И когда нас позвали в кабинет, мы разволновались и забыли обо всём. Ты так и выходила замуж в моём чёрном пиджаке поверх белого платья. Помнишь регистратора? По-моему, жутко сварливый парень. Смотрел на нас, произносил формальные фразы, а сам явно ворчал про себя что-нибудь о том, что мы слишком молоды, чтобы жениться, что мы разбежимся, не пройдёт и полгода… Я думал почти то же самое. В смысле, не соглашался с дядькой, но на ум приходили слова друзей, знакомых, мол, мы чересчур торопимся и потом пожалеем. Впереди вся жизнь и глупо в самом её начале связывать себя узами. Как можно быть уверенным, что до конца своих дней хочешь быть с одним человеком, если ни с кем больше не был и тебе не с чем сравнивать? А затем я увидел, что ты тоже переживаешь – так теребишь манжеты, что ещё немного и они оторвутся. – Мужчина зачарованно ухмыльнулся. – Ты не знала, на чём остановить взгляд. Остановила на мне. Посмотрела и, наверно, поняла всё. Никогда не забуду, как ты улыбнулась мне в тот момент. И состроила рожицу. Мы оба сразу успокоились, разве нет? Я сообразил: никто не собирается надевать на меня кандалы. Регистратор закатил глаза, и мы едва не захихикали. Он, наверно, до сих пор считает, что поженил безответственных подростков. Забавно было бы повстречаться с ним теперь.
  По другую сторону двери по-прежнему стояло молчание. Но, хоть убейте, а Линтон чувствовал, что Кайлу бьёт дрожь.
  - Мистер Сноу?
  Блондин поднял голову. Перед ним стоял высокий плечистый мужчина в строгом чёрном костюме. Наверняка представитель службы охраны. Позади незнакомца маячила парочка сотрудников отеля, с которыми геолог ранее общался. Несколько часов назад эти люди могли поклясться, что Линтон Сноу – один из самых воспитанных и вежливых клиентов за всю историю отеля; и вдруг скандал за скандалом: сначала океанолог сломал нос коллеге (правда, за дело), теперь буянит посреди ночи, ломится в чужие апартаменты, не даёт спать добропорядочным гражданам.
  - Мы проводим Вас до Вашего номера, - корректно оповестил «охранник».
  - По-вашему, сам я не дойду? – осклабился Линтон.
  - До сих пор не дошли, - резонно отметил собеседник, держащийся безукоризненно уважительно, но чётко дающий понять, что злоупотреблять его терпением не стоит.
  Линтон обернулся, словно ждал от двери какого-то знака. Дверь продолжала хранить философское молчание и буддистское спокойствие. Блондин осклабился снова. Поднялся. У него не было желания конфликтовать. За что злиться? Между прочим, по отношению к остальным жильцам не прав именно Линтон, и вполне естественно, что переполошённые постояльцы вызвали подмогу.
  Не будет же он насильно заставлять Кайлу говорить с ним, если она сама не хочет. Собирается продолжать молчать и держать всё в себе? Пакостно, однако это её право. А Линтон тоже не железный, с него и так на сегодня предостаточно, учитывая, что сегодня началось лишь часа три назад.
  Светловолосый поднялся, встряхнулся.
  - Обойдёмся без наручников?
  - На первый раз, - сострил человек в чёрном.
  Геолог направился к своим апартаментам.
  …Не было скрипа или щелчка. Дверь открылась бесшумно, в проёме показалась по-прежнему босоногая Кайла. На щеках женщины отчётливо виднелись мокрые дорожки от слёз; глаза, хоть и покрасневшие, блестели, как чистые горные озёра.
  Шатенка прерывисто вдохнула, шире распахнула створку, с тревогой изучая мини-процессию, сопровождающую Линтона.
  Никто из служащих не то что не  сумел помешать геологу – даже не уловил, как тот в буквальном смысле обошёл их: только что шагал впереди и вдруг очутился позади всех троих.
  Кайла не успела миновать порог, когда Линтон подбежал к ней. Пару секунд двое просто смотрели друг на друга. Мужчина обхватил лицо шатенки ладонями, заглянул в глаза. Кайла энергично покивала. Со стороны это смахивало на обмен какими-то полуосознанными жестами, в действительности же было диалогом: светловолосый спросил о зрении, биолог ответила, что поводов для волнения уже нет.
  Левая ладонь Линтона легла на скулу молодой женщины. Кайла прильнула щекой к его кисти, сомкнув веки. Блондин погладил вдову по волосам. Она моргнула и подалась вперёд, позволив экс-мужу обнять её, обвила руки вокруг его торса, уткнулась лицом в плечо мужчины.
  - Ты сделала из меня редкого негодяя, - усмехнулся Линтон.
  - Брось, - немного дрожащим голосом, но уже в своей фирменной манере выдала Кайла, продолжая прижиматься к геологу. – Какие к тебе могут быть претензии? Жена, жадная истеричка, требовала денег, устраивала скандалы из ничего, кто бы на твоём месте не ушёл? Ты чист, как выстиранная скатерть из рекламы отбеливателя.
  Линтон выпрямился, отвёл голову шатенки назад, продолжая придерживать за затылок. Одарил очень внимательным, проникновенным взором и постановил:
  - Я сдам тебя в психушку. Сам заодно там полечусь.
  - И мы будем лежать в соседних палатах? - хмыкнула биолог.
  - Ещё чего! В одной.
  - Может, у нас и смирительная рубашка будет одна на двоих?
  - Почему бы нет?
  Кайла отступила внутрь номера, Линтон шагнул следом. Дверь затворилась, но прежде чем она захлопнулась полностью, работники отеля (которые не соизволили испариться оттого, что на них перестали обращать внимание) успели разглядеть, как блондин наклонился к Кайле, чтоб поцеловать – вряд ли в щёку или лоб.

Конец
(8 апреля - 13 августа 2014 г.)

Я столько лет тебя пытался позабыть,
Бежал по свету, как чумной, не чуя ног.
Но, разлюбить тебя, родная, разлюбить,
Так и не смог, так и не смог.

(Белый день «Галина»)
nk

Отредактировано Елена Бжания (2014-09-02 19:03:50)

0


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Ориджиналы » Снег в Сингапуре / Повесть / Завершена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC