Вверх страницы
Вниз страницы

АДМИНИСТРАЦИЯ

ICQ 575577363 Николь

vk|лс|профиль

ICQ 436082416 Ольга

vk|лс|профиль


ГОРДОСТЬ ПЛАТО

имя участника имя участника имя участника имя участника имя участника имя участника

"7 вечеров с ..."

выбор жертвы для 7 вечеров

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ


Обновления от авторов форума (читать)

***

Друзья! Записываемся играть в "Мафию", на дуэли, принимаем участие в ролевых играх, активно выкладываем свои произведения и не забываем приглашать друзей! Зарабатываем баллы и получаем подарки (настоящие)! С/л, АМС!

Мы ВКонтакте

Plateau: fiction & art

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Фанфики по сериалу Primeval - Первобытное » Последний роман гения / Миди / Завершён


Последний роман гения / Миди / Завершён

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Название: Последний роман гения
Автор: Б. Е. С.
Фэндом: Портал Юрского периода
Пэйринг: Денни/Нина; Питер/Дженни, Беккер/Сара, Джек/Джесс, Стивен/Хелен
Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Джен, Романтика, Детектив, ER (Established Relationship)
Предупреждения: ОМП, ОЖП
Размер: Миди
Статус: закончен
Описание:
Внимание! Это произведение - производное от Шестого (виртуального) сезона.
Нина Хантер без приключений не живёт, и даже сломав руку, пребывая на больничном, рвётся на работу. Чтобы журналистка угомонилась, редактор даёт ей пустяковое поручение, не представляя, чем это обернётся для Нины, её мужа Денни, других бывших членов команды ЦИА, а также для мировой литературы в целом.

Предисловие
  Если вы не читали Шестой (виртуальный) сезон «Первобытного» от FanTaSea, то без пояснительного вступления не поймёте очень многого. По сути своей это предисловие является большим и страшным спойлером к вышеупомянутому сезону. Так что подумайте хорошенько. Может, всё-таки сначала прочтёте Шестой сезон? А то интриги, неожиданные повороты и изюминки (коих, поверьте, предостаточно) более чем тысячи страниц откроются скопом ради страниц двадцати (или около того, пока не знаю, каким точно по размеру выйдет нынешнее произведение).
  Не передумали? Что ж, я предупредила, совесть моя чиста.
  Действие данного произведения происходит в период, описанный в последнем, 6:13-м, эпизоде (ближе к концу) и продолжается после.
  Итак, если Вы решили прочитать «Последний роман гения» (название никоим образом не связано ни с автором, ни с его дальнейшими творческими планами, тут никаких намёков), вам необходимо сначала узнать/вспомнить следующее.
  По сюжету Шестого сезона вернулись ушедшие герои и никуда не делись «последние», то есть действует полный набор персонажей: Ник Каттер, Клаудия Браун, Коннор Темпл, Эбби Мейтленд, Стивен Харт, Хелен Каттер, Джеймс Лестер, Дженни Льюис, Сара Пейдж, Хилари Беккер, Денни Куинн, Мэтт Андерсон, Эмили Мерчант, Джесс Паркер, Кристин Джонсон. Также среди основных персонажей есть оригинальные авторские, большинство из которых будут здесь, посему вам предстоит с ними познакомиться.
  Нина Хантер – журналистка. Чтобы написать сенсационную статью о деятельности ЦИА, решила втереться в доверие к Денни Куинну. Пока втиралась, влюбилась по уши – настолько, что отказалась от идеи о статье. Была убита террористами из будущего, умерла на руках у Куинна. Но в предпоследнем эпизоде вернулась – из-за путешествий команды в прошлое изменилось будущее, и Нина отделалась несерьёзным ранением. Денни на радостях предложил девушке руку и сердце, девушка согласилась.
  Питер Остин – врач, лучший друг Ника Каттера со студенческих времён (по степени «лучшести», конечно, не превышает Стивена, но и не уступает тому). Питер в основном работал в гуманитарных миссиях, ездил по всему свету. Был опекуном Ника, когда тог три с лишним года лежал в коме, после оба они присоединились к команде ЦИА. Внешне Остин очень похож на персонажа «Звёздных войн» Хана Соло, о чём напоминают все, кому не лень, и врач от этого не в восторге. Питер женат на Дженни, которая задолго до знакомства с ним развелась с первым мужем и вернулась в ЦИА (Ник после долгих метаний всё же выбрал Клаудию, которая также ранее возвратилась). После женитьбы Питер оставил работу в составе гуманитарных миссий и стал врачом Скорой помощи в Лондоне.
  Джек Уилкинсон (Уилл) – лейтенант, работник ЦИА, один из военных группы Беккера. Не особенно приметный на первый взгляд, хотя вполне симпатичный. Очень любит поэзию, знает наизусть сотни стихов и имеет привычку вставлять их в повседневное общение. Инвалид – лишился нижней части ноги ещё в 16 лет, спасая старшую сестру. Но об этом в ЦИА не знал никто, кроме Лестера, Беккера и Остина. Каким образом Уилл на протяжении своей военной карьеры проходил медицинские комиссии – загадка, впрочем, как однажды выразился сам Уилкинсон, в действительности на свете не так много по-настоящему невозможных вещей. Был тайным поклонником Джесс, писал ей письма, что выяснилось только в 6:12-м эпизоде, а в 6:13-м Джесс и Джек поженились.
  В течение 6-го сезона все герои усиленно спасали мир от конца света, связанного с взбесившимся аномалиями, а когда всё закончилось и речь зашла о закрытии Центра за ненадобностью, каждый занялся своим делом. Сара, например, вернулась к музейной работе, Денни – в полицию. Мэтт устроился лесником и по совместительству владельцем питомника в Шотландии. Стивен вообще махнул в Новую Зеландию к Хелен. Джесс работает в Министерстве обороны, как и Уилл, позднее туда же поступает на службу уже майор Беккер.
  А теперь добью читателя итоговыми пейрингами Шестого сезона:
  Ник/Клаудия (есть дочь Софи)
  Коннор/Эбби (сыновья Коул и Лукас)
  Питер/Дженни (дочь Софи – то же имя, девочка, естественно, другая)
  Мэтт/Эмили (сын Мэтью, умер не рождённым из-за врачебной ошибки; на момент окончания 6:13-го эпизода ожидается двойня, мальчик и девочка, которым уже выбраны имена – Дэвид и Изабелл; но на момент начала действия «Последнего романа гения» Эмили ещё не беременна во второй раз)
  Стивен/Хелен (приёмная дочь Каролина, она же Лин; подросток)
  Денни/Нина
  Джек/Джесс
  Беккер/Сара (сын Робин)

_ _ _

0

2

1
  Нина полусидела-полулежала, втиснувшись спиной в мягкий угол дивана и пристально изучая лежащую перед ней коробку шоколадных конфет, открытую и полупустую. Время от времени Хантер брала очередную конфету, придирчиво рассматривала и в одном случае из трех клала в рот, в остальных двух – кидала Лансу.
  Ланселот тоже неплохо устроился, расположившись между выходом из гостиной и диваном, стратегически это была самая удачная позиция для выпрашивания и последующего перехвата конфет. Не то чтобы пёс сильно любил сладкое, скорее, развлекал себя и заодно хозяйку. Они только что вернулись с трёхчасового променада, и даже у такого любителя прогулок, как Ланс, охота снова выходить на улицу отпала минимум до позднего вечера. А всё ведь из-за того, что хозяйке нечем заняться.
  Хантер глубоко вздохнула.
  - Ланс, тебе не кажется, что мы деградируем?
  Не станем утверждать, будто животное поняло всю глубину мудрёного слова; но на всякий случай питомец негромко гавкнул.
  Журналистка со слабым стоном откинув голову назад. Распущенные длинные волосы частично сползли вниз, почти коснувшись пола. Потолок оказался ничуть не интереснее коробки конфет.
  Сама виновата, нечего было строить из себя покорительницу высоты. На прошлой неделе Денни и Нина отправились  активно отдохнуть в спортивно-тренировочный комплекс. Хантер не постеснялась заявить, что в состязаниях на скалодроме её никогда никто не мог обыграть, однако забыла упомянуть о том, что это было ещё в детстве. В результате – падение и сломанная рука, причём правая. Нина впервые в жизни пожалела, что не является левшой. Теоретически корреспондент способен обойтись диктофоном, но врач прописал покой. Так журналистка и оказалась на больничном. Сегодня она отбывала уже шестой день. Именно отбывала, отдыхом это не назовёшь.
  Нине хотелось на стенку лезть от скуки. Хантер привыкла искать, вызнавать, спрашивать, ездить, записывать, строчить статьи. Сейчас она выполняла, и то по возможности, лишь домашние дела, что не приносило никакого удовлетворения и только усугубляло зелёную тоску. Но муж был неумолим: если доктор велел, значит, на работу ни ногой. А сам Куинн в данный момент как раз находился на трудовом фронте...
  Наморщив нос и забавно кривя губы, Нина опять впилась взглядом коробку конфет. Потом в пейзаж за окном – на улице шёл снег, что и не удивительно для зимы. Затем перекинула внимание на дверной проём. И, наконец, решилась.
  - Не смотри на меня так, Ланс. Я официально объявляю 27 января Международным днём освобождения журналистов!

2
  Едва зайдя в кабинет подчинённых, Джон Арчер, редактор газеты «Аут», остановился, с недоумением взирая на стол подле окна. Точнее, на блондинку, сидящую за оным столом.
  - Ради всего святого, Хантер, что ты тут делаешь? Я же лично помогал твоему мужу отцепить тебя от рабочего стола на прошлой неделе!
  - Вам двоим удалось с ней справиться лишь потому, что она держалась только одной рукой, - хихикнула Бетти, соседка по кабинету, коллега и подруга Нины.
  - Мистер Арчер, - покаянно выдохнула Хантер, - я гибну во цвете лет.
  - Что случилось?
  - Ничего, в том и проблема. Ничего не случилось, не случается и, вероятно, не случится до самого снятия гипса – а это долго. Я свихнусь от безделья. Поручите мне что-нибудь!
  Были моменты, когда Арчер жалел о том, что бросил курить, и один из таких моментов, кажется, приближался.
  - Что я тебе могу поручить? Расслабься и наслаждайся покоем, пока есть возможность.
  - Ага, ешь вкусненькое, спи до полудня, гуляй в соседнем парке по расписанию. Меня уже тошнит от этого.
  - Ты, случаем, не беременна? – с подозрением прищурилась Бетти, прекрасно помнившая, что коллега рассказывала о планах: Хантер и Куинн недавно решили завести ребёнка.
  Джон сам сделал и Нине позволил сделать вид, будто этой реплики не было.
  - Знаешь ли, я не горю желанием потом оправдываться перед Куинном и объяснять, как посмел нагрузить работой травмированную женщину. Кстати, где пропадает твой благоверный, отчего он оставил тебя на растерзание тоске и скуке?
  - Денни не обязан со мной нянчиться. У него есть работа, на которую ему, в отличие от меня, надо ходить. Мистер Арчер, ну пожалуйста! Я же не требую подключить меня к журналистскому расследованию. Поручите мелочь, маленькую новость про какую-нибудь ерунду. Хотя бы из тех, которые можно написать по материалам из Интернета.
  Мужчина мотнул головой, как бы отгоняя навязчивую галлюцинацию, и повернулся к Бетти.
  - Я пришёл к тебе. Есть одна интересная наводка, сгодится на небольшой факт, а то и на целую статью.
  Бетти тоже повернулась к редактору, на которого Нина смотрела неотрывно.
  - Звонили родственники одной девушки, - Арчер вынул из кармана клочок бумаги, на котором были бегло и неразборчиво нацарапаны имя и телефонный номер. – Кричали и возмущались. Свяжись, поговори, может, что и выгорит.
  - Из-за чего они возмущались? – поинтересовалась Нина, надеясь выпросить это задание себе.
  - Девушка получила травму на ледовом катке, упала. Ей пришлось ждать целых двадцать минут, пока приедет «Скорая» - местный дежурный медик по какой-то причине не оказал помощь.
  - А может, как раз оказал, - Нина тряхнула волосами, - просто решил, что первым делом надо приложить к ушибу лёд?
  Редактор вновь обратил свой взор на блондинку.
  - Вижу, ты впрямь в норме. – Джон ненадолго предался размышлениям, а потом вдруг просиял.  - Отправляйся-ка на кладбище.
  Нина аж встрепенулась.
  - Спасибо, конечно, но у меня просто перелом руки, я не собираюсь умирать.
  Арчер ухмыльнулся.
  - Я предлагаю тебе посетить похороны не в качестве главной виновницы праздника, а в качестве представителя «Аута». Отписываться не нужно, но сходить, на мой взгляд, стоило бы.
  Нина медленно облизнула губы, энтузиазм резко уменьшился.
  - Кто умер?
  - Один из наших читателей, мистер Сэнд.
  - Рональд Сэнд?
  - Так и думал, что ты его помнишь.
  - Разве в редакции есть кто-то, кто его не знает и не помнит? – между делом фыркнула Бетти, изучая переданную начальником бумажку (то бишь расшифровывая закорючки редакторского почерка).
  - Вряд ли, - усмехнулся Арчер. – Вот я и подумал, что надо отправить кого-то, кто бы от имени всех нас проводил старика в последний путь. Как-никак за пятнадцать лет не было и недели, чтоб Сэнд не позвонил с жалобой по поводу газовых счётчиков, прорыва труб, неправильного начисления платы за электроэнергию и так далее. Дедуля довёл до нервного срыва трёх редакторов коммунального раздела.
  - Такие заслуги нельзя не отметить… - рассеянно протянула Нина.
  Кладбище. Сама журналистка к таким местам относилась спокойно, но вот Денни передёргивало всякий раз, когда он слышал слова «Нина», «кладбище» и «похороны» поставленными близко друг к другу.
  - Я тебя не заставляю. Я лишь озвучил имеющийся вариант. Ты не обязана.
  - Естественно.
  - Вряд ли это можно назвать здоровой прогулкой.
  - Безусловно.
  - И это точно не весёлое времяпрепровождение.
  - Однозначно.
  Джон вздохнул.
  - Другими словами, Хантер, ты всё-таки идёшь?
  - Да.

3
  - Ну, про похороны я понял, - промолвил Денни тем подчёркнуто ровным тоном, который заставляет собеседника чувствовать вину без всяких обвинений. – Но как тебя занесло в квартиру этого Сэнда? – Куинн ещё раз демонстративно оглядел гостиную, где было чертовски мало не сломанных или не открытых-распотрошённых вещей.
  - Я вспомнила о фиалках, - вздохнула Нина, уставившись на носки своих ботинок и при этом прекрасно ощущая, что муж вопросительно поднимает брови. – Понимаешь, за эти годы каждый сотрудник нашей редакции по той или иной теме говорил с Рональдом минимум пару раз. Лично мне это счастье доставалось раз пять, не меньше. Когда Рональд звонил нам жаловаться на коммунальные службы, которые запаздывают с включением отопления, он зачастую упоминал о том, что фиалки у него на подоконнике поникли от холода. Он пёкся об этих цветах, как о родных детях. А на похоронах кроме кладбищенских работников и меня, - по-прежнему не поднимая взгляд, она поняла, что Денни едва уловимо, но вздрогнул, - был только сотрудник социальной службы и он сказал, что у Сэнда вообще никого нет. То есть, где-то за океаном живёт или жила бывшая жена и, кажется, имеется сын, но связь не поддерживалась.
  - Ты решила полить цветы? – усмехнулся Денни уже менее безукоризненным тоном, отчего блондинке полегчало.
  - Я подумывала забрать их – отвезти на работу или раздать, может, оставить себе один горшочек.
  Денни посмотрел на четыре керамических горшка. Теперь они не стояли, а лежали, не на подоконнике, а на полу, не цельные, а разбитые. Фиалкам не повезло.
  - Я объяснилась с соцработником и попросила ключи от квартиры, он не возражал.
  - К моменту твоего прихода здесь уже всё было перевёрнуто?
  - Подозреваешь, что я сама решила устроить тут кавардак, а потом позвонить тебе ради забавы? – улыбнулась блондинка.
  - От Вас, мисс Хантер, всего можно ожидать.
  Он называл её «мисс Хантер» в тех случаях, когда окончательно переставал обижаться, но ещё хотел немного пожурить.
  Журналистка выдохнула, подступила к мужу и прижалась к нему, обняв обеими руками – сломано было только предплечье, и перевязку через плечо она сейчас не носила, поскольку с таковой слишком проблематично надевать верхнюю зимнюю одежду.
  - А если бы тот, кто сделал это, был здесь, когда ты пришла? – Полицейский провёл рукой по волосам жены, ещё немного влажным от растаявших снежинок, «подхваченных» на улице.
  - Я бы очень громко завизжала, - без всякой иронии изрекла журналистка.
  Денни чмокнул неугомонную супругу в затылок, обозначив окончательное примирение.
  Настала пора поговорить о деле.
  - У тебя есть версии? – осведомился Куинн, отправляясь на осмотр входной двери.
  - Ни единой, - неохотно призналась блондинка. – Я не слишком хорошо знала мистера Сэнда. Думаю, на самом деле, его никто не знал близко.
  Для невесёлого заключения подходящим звуковым фоном стал хруст под ботинком - Нина нечаянно наступила на рамку для фотографии, валяющуюся на полу. Само фото лежало неподалёку, журналистка подняла его, а потом и несколько других снимков, также лишённых оправы.
  - Замок открыт отмычкой, - констатировал Денни, возвращаясь в гостиную. – Не особенно умело, но с такой дверью много ума и не нужно. Район довольно благополучный, двери в квартирах соответствующие. – Он тоже обратил внимание на «оголённые» снимки. – Похоже, искали что-то, что можно спрятать в рамке. Или в нескольких рамках – разделив на части.
  - Документы? Другие фото? Компьютерные диски? Суперсекретные микрочипы? – Последняя версия тут же была причислена к поводам для смеха и не более того.
  Куинн обошёл всю квартиру, убедился, что кавардак охватывает всю территорию. Выходит, незаконные исследователи либо вовсе не нашли желаемого, либо отыскали лишь в самом конце. Версию об ограблении Куинн отмёл сразу, ведь воры обычно выносят из дома технику, а не разбирают её, а если точнее – не разбивают в пух и прах. И не факт, что в горшках, рамках и прочих некрупных вещах вели поиск, возможно, их расколошматили просто от досады.
  - Кто это? – Денни воззрился на снимки через плечо Нины. – Его семья?
  Фото были далеко не новыми, судя по степени блеклости. На одном - пара в день свадьбы, на другом – та же пара уже с ребёнком, мальчишкой лет семи. Самая не-блеклая фотография являла миру молодого человека спортивного телосложения, который, оседлав велосипед, пребывал на лесной тропе, а на заднем фоне виднелись горы.
  - Наверное. – Нина бережно положила снимки на комод, из которого были вытащены все ящики. – Что нам теперь делать? – Она имела в виду: «Что ты будешь делать?», ибо насчёт себя уже решила.
  - Учитывая, что пострадавший мёртв… - начал Денни, не собираясь заканчивать фразу. Он попробовал представить, какой квартира была до разгрома. Возможно, тут всё было чисто и аккуратно, но вряд ли роскошно. Иными словами, потенциально речь не идёт о крупной краже (если преступники всё же нашли и унесли желаемое), у полиции полно более важных проблем. – Можно завести дело, но его, скорее всего, отложат в долгий ящик. Я могу заслать сюда криминалистов, они попробуют поискать отпечатки пальцев. Но в наше время любой болван знает, что преступление лучше совершать в перчатках; а если мы и найдём отпечатки, много толку не будет, разве что какие-нибудь из них совпадут с теми, что уже есть в нашей базе данных.
  - Понятно. – Хантер закусила губу. – Я попробую разобраться.
  Другого Куинн не ожидал.
  - Кстати, от чего умер Сэнд?
  - Инфаркт, кажется. Это неудивительно, Рональду было за семьдесят.
  - Никаких причин предполагать насильственную смерть?
  - Насколько знаю, нет, но я не влезала в это глубоко. Поговорю с его соцработником ещё раз.
  - Рональду требовалась социальная помощь?
  - Помощь по дому: прибраться, приготовить что-нибудь, сходить в магазин. Сам Рональд, как говорят, не любил выходить на улицу, а в последнее время ему это было трудно чисто физически.
  Денни упёр руки в бока и в который раз осмотрелся.
  - Значит, Рональд Сэнд был вашим постоянным читателем?
  - Судя по всему. Кем он точно был, так это постоянным «звонителем».
  - Насчёт чего звонил?
  - Жаловался, в первую очередь по коммунальным вопросам. Переплата за электричество, неправильный расчёт квартплаты со стороны обслуживающего предприятия. Грабительские, как он выражался, тарифы на воду и электроэнергию. Плохая уборка двора, нерадивая уборщица в подъезде. Соседские машины, припаркованные в неположенных местах. Да много чего. Особенно сильно в последнее время мистер Сэнд ненавидел новые счетчики для газа, воды и электричества. Утверждал, что экономия, которую они обеспечивают, не покрывает затраты на их установку.
  В мозгу полицейского что-то щёлкнуло. Две минуты назад в прихожей Куинн заметил допотопный электросчётчик.
  - Ты не в курсе, Сэнд в итоге установил «невыгодные» счётчики или нет?
  - Понятия не имею. Но жильцов, по сути, обязывают ставить такие штуки, это-то Рональда и возмущало больше всего. А уж возмущался он так, что искры летели.
  Денни нахмурился и отправился на кухню, где осмотрел плиту, а затем трубы под раковиной.
  - Здесь стоят новые счётчики. – Уж Денни ли было не знать, как сии счётчики выглядят, сам недавно занимался установкой таких дома.
  Электросчётчик новой модели обнаружился сбоку от кухонной двери.
  Старый электросчётчик, как и все его собратья-ровесники, напоминал необузданную помесь компаса, калькулятора и настенной аптечки, размерами не превышал коробку из-под ботинок. У данного экземпляра диск под циферблатом не вращался - вообще, а должен был бы, хоть и очень медленно, ведь на кухне работал холодильник. Для чистоты эксперимента Куинн включил свет во всех комнатах. Диск не шевельнулся.
  Недурная идея. Квартирные счётчики сливаются с обстановкой, взгляд на них не останавливается.
  Поиски отвёртки не увенчались успехом, и Денни удовольствовался кухонным ножом. Мужчина влез на стул и под внимательно-заинтригованным наблюдением супруги стал выкручивать болты, которыми счётчик крепился к стене.
  Вскрытие самого счётчика было произведено в гостиной. Внутри аппарата обнаружились проводки, различного рода технические железки, но тут не было и половины того, что полагалось. Зато наличествовал более чем пухлый светло-коричневый конверт, обёрнутый в несколько слоёв не новой газеты. Газеты «Аут», - отметила Нина.
  - В принципе, это улика, - напомнил Денни, не спеша отдавать конверт жене.
  - Улика в деле, которое отложат в долгий ящик, - парировала Нина и сама взяла находку.
  Спустя десять секунд на свет были аккуратно извлечены густо исписанные листы бумаги, не меньше двух, а то и трёх сотен – условная стопка вышла толстой и весьма увесистой. Сама бумага явно не могла похвастать новизной, об этом свидетельствовал не только серовато-жёлтый налёт времени, но и хрупкость: Нина неудачно взялась за верхний лист, и у того попросту отломился уголок, в пальцах журналистки превратившись в несколько крупных соринок, прямо как засушенный цветок. Хорошо, что текст не пострадал. Впрочем, этому тексту, видимо, выпадали испытания и похуже. Почти у всех листов края были неровными, с тонюсенькой чёрной каймой. Видимо, когда-то, очень и очень давно, бумага побывала в огне, но её успели спасти.
  В таких ситуациях уместным оказывается вопрос: «Что это?», но супруги от него воздержались, поскольку понимали, что каждый знает не больше другого.
  С величайшей осторожностью Нина взяла первый лист и тут же осознала, что он не первый: верхняя строка начиналась словом с маленькой буквы, а вся фраза определённо была частью более крупного предложения.
  - «…упоительным ароматом полевых цветов с самого утра», - озвучила Нина. – Похоже, это литературное произведение. Целый роман.
  - Который был написан не вчера, - добавил Денни, - если судить по состоянию бумаги.
  - И по самому языку, - кивнула Хантер, успевшая пробежаться взглядом по всей странице. – По-моему, манера изложения больше подходит для начала прошлого, а то и позапрошлого века.
  Куинну текст тоже показался не современным.
  - Сдаётся мне, таинственный гость или гости искали именно эту рукопись, - сказал полицейский. – Видимо, она ценная.
  - Не удивлюсь. – Нина сжала губы. – Но я не разбираюсь в предметах… и бумагах старины, а уж тем более в их ценности.
  Денни ухмыльнулся, взгляд его переместился с рукописи на журналистку.
  - Я знаю того, кто разбирается.

4
   - Это не совсем моя специализация, точнее, совсем не моя. – Сара рассматривала рукопись, держа ту куда ловчее, нежели Нина, сказывались профессиональные навыки. – Но я попробую что-нибудь узнать. Уже сейчас могу сказать: бумаге, по всей вероятности, не меньше ста лет, хотя, многое зависит от условий хранения.
  Не исключено, что Сара сумела бы сказать больше, но бар вряд ли назовёшь идеальным местом для исследований, хотя бы потому, что освещение здесь для данной цели не подходящее.
  Это было заведение не из тех, куда приходит потанцевать, поорать и побеситься отрывающаяся молодежь, а из тех, куда заходят люди всех возрастов пропустить стаканчик, пообщаться с друзьями, сыграть в бильярд или дартс, послушать лёгкую музыку или посмотреть спортивную трансляцию.
  Тёмный зимний вечер давно вступил в свои права.
  Компания устроилась подле окна. Кроме Нины и Сары за крупным квадратным столиком, накрытым зелёной скатертью, сидели Денни и майор Беккер. Раз уж нашёлся повод встретиться, почему бы не совместить полезное с приятным? Жаль только, не смогли прийти ни Эбби с Коннором, ни Дженни с Питером, ни Клаудия с Ником, ни Джесс с Джеком. Впрочем, бывшие сотрудники ЦИА и так виделись не редко. Ведь когда-то они все вмести прошли через такое, что объединяет людей прочнее кровных уз, и теперь каждый считал товарищей по той команде своей семьёй.
  - Спасибо, - благодарно улыбнулась Нина. – Мне позвонить тебе или ты позвонишь сама?
  - Сама, - Сара улыбнулась в ответ. – Наверное, это будет завтра во второй половине дня. Я обращусь к коллеге, который занимается литературными экспонатами. – Со всей возможной осмотрительностью египтолог вернула рукопись в конверт, а конверт положила в свою сумочку.
  - Надеюсь, я не добавила тебе много хлопот?
  - Вовсе нет. Я даже рада, что ты попросила об услуге, в музее сейчас затишье.
  - Сара, не поощряй её, а то она не постесняется ещё что-нибудь на тебя взвалить, - шуточно предупредил Денни.
  - Что? – В театральном гневе Нина округлила глаза. – Денни Куинн, как тебе не стыдно? Позоришь меня перед друзьями, да ещё рассекречиваешь мои коварные планы!
  Постепенно разговор перетёк в иное русло. Полицейский поинтересовался, как дела у Робина.
  - Прекрасно, - не покривила душой Сара. – Ему нравится ходить в садик.
  - Конечно, другой вопрос - нравится ли это воспитателям, - как бы между делом заметил майор.
  - У вас ведь вроде не вредный парень, - проговорил Денни.
  - Не вредный, не злой, не агрессивный, - охотно подтвердил брюнет. – Просто любознательный.
  - Очень, - дополнила Сара, потерев пальцем кончик носа. – Вчера, например, ему стало интересно, можно ли рисовать томатным соком на стенах.
  - И как? – пока сдерживая смех, полюбопытствовала Нина.
  - Можно, - поведал Беккер и тоном истинного искусствоведа добавил: - Правда, цветовая гамма получается небогатая, и чёткость изображения оставляет желать лучшего, зато творение точно не останется без внимания критиков.
  - Ага, - поддакнула Сара. – Особенно если выполнено на белых обоях.

5
  Тем же вечером Дженни Остин сидела в своей комнате и пыталась сосредоточиться на работе.
  Пиарщица могла пробыть в отпуске по уходу за ребёнком ещё годик, но решила вернуться на трудовой фронт раньше. Официальная версия: в наше непростое время семейному бюджету не повредят лишние деньги. В любом веке и десятилетии люди жалуются на непростые времена, пожалуй, это самая распространённая международная традиция. Истинная же причина возвращения заключалась в том, что Дженни обожала дочку и боялась стать озабоченной, вечно кудахчущей мамашей, которая своей любовью и непомерной опекой постепенно начнёт сводить с ума ребёнка, подавлять его самостоятельность, в итоге превратив чадо либо в агрессивного  бунтаря, либо в затюканную рохлю. Но и становиться одной из тех матерей, что помешаны на карьере и начальника видят чаще родного детища, бывшая Льюис не желала, потому пока брала неполноценный объём работы, которой большей частью занималась на дому – хвала телефону и Интернету!
  Тяжело вздохнув, Дженни, по-турецки сидевшая на кровати, запустила звуковой файл на своём ноутбуке. Под довольно приятную музыку после череды завываний, свидетельствовавших либо о страсти, либо об астме, исполнительница этих самых завываний перешла непосредственно к песне. Остин слушала и невольно морщилась. Не скажешь, что песня мерзкая. Нет, музыка, повторим, была недурна, но от текста за милю разило отсутствием оригинальности и нормального смысла, да и голосок оставлял желать лучшего.
  - «Мы с каждым шагом дальше от неба, Таким холодным ты раньше не был. – И с ритмом не всё гладко. – Таким жестоким ты раньше не был, Мы с каждым шагом дальше от неба». – Хуже всего было под конец, когда и без того набившая оскомину фраза повторялась с тригически-астматическими придыханиями, видимо, чтоб слушатель прочувствовал всю глубину драмы. – «Мы с каждым шагом дальше от неба, дальше от неба, о-о-о-о, Дальше от неба, е-е-е, Всё дальше от неба, о-о-о, Мы дальше от неба».
  - Это песня шахтёров?
  Она ведь и не заметила, что Питер уже с полминуты стоял в дверях.
  - Если бы, - усмехнулась пиарщица, с огромным удовольствием ставя проигрыватель на паузу и поворачиваясь.
  Шатенка спустилась на пол, как раз когда врач подошёл к кровати.
  - Уже вернулся, - Дженни поцеловала мужа, муж поддержал благое начинание; удивительно, что после всего этого бывшая Льюис не утратила нить первоначальной мысли. – Как прошёл день?
  - На редкость спокойная смена, всего семь выездов. – Питер всегда своеобразно говорил о спокойных вещах. Не то чтобы Остин был против спокойствия как такового, тем более если речь о здоровье людей, но передозировка безмятежности в собственной жизни напугала бы двойника Хана Соло куда больше, чем проблемы. К счастью, работу врача на Скорой помощи можно назвать какой угодно, только не скучной, а семь выездов за смену – это редчайшее исключение из общего правила. – А что хорошего у тебя?
  - Сам слышал.
  - Ты про песню? Я ведь спрашивал о хорошем.
  - Не сыпь соль на рану, - отмахнулась Дженни. – Я должна придумать, как заинтересовать этой песней публику. – Оглянувшись на ноутбук, она добавила тише: - И сохранить самоуважение.
  Не переставая улыбаться, медик обнял жену, стоявшую к нему вполоборота, уткнулся подбородком в её плечо.
  - Не отметай идею насчёт шахтёров, Джен. Думаю, они будут единственными, кто оценит этот шедевр, и лишь потому, что благодаря ему поймут: шахты хороши тем, что в них можно укрыться и не слышать таких композиций.
  - Не настолько же всё плохо, в самом-то деле, - рассмеялась пиарщица, поглаживая предплечья мужа.
  - У тебя нет других заказов?
  - Есть ещё один. Интересный, но сомнительный.
  - Как интригующе. Рассказывай. – Питер уселся на кровать и перетянул супругу к себе на колени.
  - Ты ужинал? – спросила Дженни не в тему, зато сообразно статусу заботливой жены.
  - Пока нет, но на работе перекусывал, - отрапортовал Питер с весёлой послушностью толкового мужа, - я не голоден и готов слушать про любую замену этой чудовищной песни.
  - Не замена, просто иной заказ, там речь о книге.
  - Надеюсь, автор не тот же?
  - Нет. – Дженни провела рукой по русым волосам врача, взъерошив их на макушке. – Автор гораздо лучше и уже давным-давно мёртв.
  Брови Питера, выражая замешательство владельца, двинулись к переносице.
  - Якобы не публикованный ранее роман одного очень известного писателя, - объяснила шатенка.
  Просветление на лице Остина тоже отражалось весьма забавно.
  - И заказ кажется тебе сомнительным потому, что ты не веришь в это авторство?
  - Не только я, начальник тоже сомневается.
  - Если всё настолько зыбко, как вышло, что роман опубликовали?
  - Ещё не опубликовали. Издательство хочет заранее всколыхнуть интерес читающей публики, чтоб посмотреть на результаты и определиться с размером тиража.
  - Разумное зерно где-то во всём этом есть.
  - Прежде, чем начинать пиар-компанию, мы должны убедиться, что не попадём впросак, что роман не окажется подделкой, а вся история – фикцией во имя прибыли.
  - Разве само издательство этим не озаботилось?
  - Озаботилось, заказало экспертизу у именитого специалиста, он подтвердил, что рукопись подлинная.
  - Тебе этого мало?
  - Хочется большей уверенности. Специалиста можно подкупить.
  - В таком случае шишки посыплются на издательство.
  - Нас тоже заденет, а репутация в мире пиара значит очень много. В общем, я собираюсь завтра попросить эту рукопись или хотя бы один лист и показать действительно независимому эксперту, которому буду полностью доверять.
  - Кому?
  - Саре. Не знаю, сможет ли она проверить сама, но если и нет, то посоветует по-настоящему надёжного специалиста.
  Питер одобрительно покивал. Его ладони сомкнулись на пояснице шатенки, поверх светло-розовой ткани мягкой блузки.
  - Ты не раскроешь тайну?
  - Какую? – Дженни коварно сделала вид, будто не понимает, о чём толкует супруг.
  - Кто тот знаменитый автор?
  - Это конфиденциальная информация, - сообщила вредная шатенка.
  Лицо врача приняло по-детски капризное выражение.
  - Дже-ен.
  - Не могу, прости.
  - Дженнифер Остин!
  - Сам ты Остин!
  - Джен, неужели не понимаешь, что меня теперь сгрызёт любопытство? – Питер состроил жалобную рожицу, посмотрев на шатенку умоляющим и беззащитным взглядом самого невинного в мире создания. – Я торжественно клянусь не разглашать сию конфиденциальную информацию. Скажи, кто он.
  - Он – никто. – Дженни вновь рассмеялась, когда муж нарочито обиженно поджал губы. – Это она. Одна из величайших писательниц девятнадцатого века, вообще всей английской, да и мировой литературы. – Секунду-другую понаблюдав за мужем, во взгляде которого заинтересованность нарастала в геометрической прогрессии и со скоростью молнии, пиарщица показушно огляделась по сторонам. Наклонилась и на ухо Питеру прошептала имя.
  Глаза медика по округлости и увеличившемуся размеру уподобились блюдцам.
  - Серьёзно? – присвистнул Остин. – Честно-честно?
  - Честно-честно. – Ладони Дженни скользнули по плечам мужчины, затем спустились по спине.
  - С ума сойти!
  - Ты знаком с её творчеством?
  - Не скажу, что я ярый поклонник жанра, но оно меня не миновало. У неё был бесспорный талант.
  - Никогда бы не подумала, что ты читал романы… - Она чуть было не произнесла имя в полный голос, но осеклась. Незачем бежать впереди паровоза, всё это может оказаться аферой, напомнила себе пиарщица. - …Её романы.
  - Ты до сих пор многого обо мне не знаешь, жёнушка.
  - Ага. В частности, не знаю, откуда и зачем у тебя в заднем кармане перья. – Дженни с ироничным недоумением извлекла из штанного кармана Питера три длинных, почти непотрёпанных пера, предположительно, гусиных.
  - Выдали в гостиной. Или ты не в курсе, что у нас там сейчас лагерь индейцев?
  В доме, где есть двухлетний ребёнок, тем более такой активный, как Софи Остин, просто не может быть тихо, если только дело не происходит ночью. А ночь пока не наступила, да и вечер не был чересчур поздним. Поэтому девочка бодрствовала, что подтверждалось определённым шумом, который в жилище Остинов давно сделался обычным звуковым фоном и почти не привлекал к себе внимания. С ней водились Перл и Лиам. Родители Питера навещали внучку практически каждый день, и во многом благодаря их помощи Дженни имела возможность частично вернуться к работе. Тревор и Марта тоже души не чаяли во внучке, но поскольку постоянно проживали в Шотландии, не могли видеть малютку так часто, как желали, хотя тоже были в доме Остинов отнюдь не редкими гостями. Порой Дженни думала, что это и хорошо, потому что в противном случае две пары бабушек-дедушек наверняка бы вольно или невольно соперничали, «сражаясь» за внимание девочки. А так всё проходило очень мирно. К тому же, существенная часть внимания и времени четы Льюисов неизменно отдавалась Софи Каттер, которую Марта с Тревором также считали своей внучкой, и этот вопрос даже не обсуждался.
  - А, так то сооружение из одеял и стульев - вигвам? – Иногда шатенка искренне умилялась тому, что бабушки и дедушки предаются детским играм с не меньшим азартом и оживлением, чем сами дети.
  - Когда ты была в гостиной последний раз?
  - Минут пятнадцать назад.
  - Спешу порадовать: с тех пор количество вигвамов увеличилось втрое. Правда, с жителями напряжёнка.
  - Отчего же?
  - Ну, отец решил, что ему логичнее быть ковбоем, мама заявила, что останется с ним, поэтому Софи сейчас единственная индианка, а одну индианку племенем не назовёшь, так что, - Питер вдруг поднялся, обхватив Дженни и теперь держа её на руках, - мы с тобой обязаны помочь. Что скажешь, краснокожая? – Он опустил её на пол и важно постановил: - Будешь моей скво*.
[*Скво – женщина, жена у индейцев; прим. авт.]
  Пока Дженни боролась с хохотом, Питер стянул завязку, сдерживавшую волосы шатенки, которые были собраны в хвост. Несколькими плавными движениями врач окончательно распустил длинную шевелюру.
  Наступил один из тех моментов, когда и Питер, и Дженни особенно ярко понимали, почему решили пожениться. Именно понимали, с новой силой переживая свои чувства, а не вспоминали – потому что о том, отчего пиарщице и врачу захотелось быть вместе, эти двое не забывали никогда. Медик провёл пальцами по каштановым локонам экс-Льюис. Какое-то время бывшие сотрудники ЦИА, притихнув, зачарованно смотрели друг на друга.
  - У-ву-ву-ву-ву!!! – раздался из гостиной индейский клич в исполнении Софи.
  Дженни и Питер одновременно прыснули.
  Чары не рассеялись, просто к ним прибавился ещё один компонент. А к тому, что было пять секунд назад, супруги ещё успеют вернуться ночью.
  - Тебя будут звать, - Питер на миг призадумался, - Ловкая Сорока. – Он торжественно водрузил одно из перьев на голову Дженни, закрепив в волосах возле затылка.
  - Ловкая Сорока?
  - Отчего-то это имя мне кажется очень подходящим для умелой пиарщицы.
  - Тогда ты – Хитрый Змей! – У Питера волосы были короткие, и Дженни пришлось банально засунуть перо медику за ухо.
  - Почему это?
  - Змея - символ медицины, хотя, конечно, не у индейцев.
  - К этому претензий нет, но с чего вдруг я, я – само бескорыстие и честность, объявлен хитрым?
  - Ну, - хохотнула Дженни, - если хочешь, можешь быть Скромным Змеем, однако, согласись, звучит уже как-то не так.
  - И ведь не поспоришь, - вздохнул Питер.
  - С пиарщиками вообще лучше не спорить в том, что касается наименований, - кивнула Дженни и в следующее мгновение взвизгнула, поскольку Питер подхватил её, взвалил на плечо и, затянув индейское «у-ву-ву-ву-ву!» (для чего свободной ладонью пригодилось похлопывать себя по губам и при этом самой рукой придерживать Дженни), почти что галопом покинул комнату. - Питер!
  - Не знаю никакого Питера, Ловкая Сорока.
  - Ладно-ладно. Не надо так скакать, ты же всё-таки Хитрый Змей, а не Буйный Конь. Тпру! И который вигвам наш?

6
  День для Саймона Стиллера не предвещал ничего необычного. Магазин традиционно не страдал от переизбытка покупателей, но ведь это естественно для мест, где продаётся антиквариат, тут главное не количество клиентов, а степень их одержимости стариной (читай: готовность раскошелиться). Две покупательницы, перешёптывающиеся возле витрины с вазами начала девятнадцатого века, надежд не внушали, впрочем, мистер Стиллер привык и к таким посетителям. Зато только что зашедшая с улицы темноволосая леди выглядела серьёзно настроенной и вполне платёжеспособной. Женщина в красном пальто направилась прямиком к прилавку.
  - Мистер Стиллер? – беглым изящным движением она поправила чёлку, кокетливо выбивающуюся из-под элегантного берета.
  - Да, - сознался владелец магазина. Сам мужчина являлся блондином, рослым, худощавым, с узким лицом и умными глазами. – Чем могу помочь?
  - Меня зовут Дженнифер Остин, я старший специалист по коммуникациям компании «Эмбер-Гроун». – Не столь давно многие пиар-агентства массово решили переименоваться в компании, а своих пиарщиков величать специалистами по коммуникациям. Суть от этого не менялась.
  Блондин нахмурился.
  Дженни с профессиональной вежливой улыбкой добавила:
  - Мы работаем с «ДиУай-Паблишинг» - издательством, которому Вы предложили купить рукопись…
  - Не рукопись, а права на публикацию, - достаточно резко поправил антиквар.
  - Конечно, - ни один мускул не дрогнул на лице экс-Льюис, и уголки губ не опустились ни на миллиметр. «За саму рукопись ему, возможно, заплатят куда больше». – Простите. Позвольте, я изложу суть дела.
  - Уж будьте любезны, - пробурчал Саймон и краем глаза покосился на бестолковых покупательниц, судя по всему, не собирающихся уходить.
  Пригласить бы деловую гостью в смежное помещение и поговорить без посторонних, но тогда некому  будет присматривать за товаром, а вера в людей – одна из первых вещей, что теряет человек, становясь продавцом. Мистер Стиллер навалился на отполированную деревянную «крышу» прилавка и жестом предложил Дженни самой придвинуться ближе.
  - Итак, - стартовала шатенка и коротко объяснила зачем издательство обратилось к пиар –компании и какие теперь стоят цели перед обоими учреждениями.
  - Замечательно, - фыркнул мужчина. – А что вам нужно от меня?
  - Первым делом, я бы хотела узнать, как рукопись оказалась у Вас, это потребуется для кампании.
  Стиллер и глазом не моргнул.
  - Я объяснял издателю.
  - Он пересказал скупо.
  Мужчина терпеливо вздохнул.
  - Рукопись много десятилетий передавалась в нашей семье по наследству.
  - Как она попала к вашим предкам?
  - Моя пра-пра-не-знаю-сколько-там-бабка иногда бывала в семье Бронте, помогала в меру возможностей по хозяйству. Умирая, мисс Бронте попросила сжечь её последний роман. Но огонь в камине был уже слабым, и моя пра-пра, бросив листы в пламя и видя, как медленно они поддаются стихии, не выдержала и вытащила бумагу обратно.
  - Получается, рукопись хранили многие поколения Вашей семьи?
  - Очень многие.
  - Почему никто не пытался рассказать миру о романе раньше?
  - Мы помнили последнюю просьбу писательницы. Мисс Шарлотта Бронте не хотела, чтобы свет узнал об этой книге.
  - Но лично Вас это не остановило. – Здесь потребовалась максимальная деликатность тона, дабы Стиллер не обиделся.
  - Времена сейчас тяжёлые, - ухмыльнулся антиквар.
  - Настолько тяжёлые, что многие напрочь забыли биографии знаменитых авторов и не трудятся восполнять пробелы, - внезапно подключилась к разговору одна из покупательниц, смуглая и черноволосая. Она подступила к витрине, встав подле Остин. – Шарлотта Бронте вышла замуж, и перед смертью она никак не могла зваться мисс Бронте.
  Не дав опешившему Стиллеру оправиться, Дженни вставила:
  - Не переживайте, подлинность рукописи подтвердили уже два эксперта. Гораздо больше меня волнует вопрос – где остальные листы? Ведь Вы предъявили всего один, первый.
  Блондин захлопал ресницами.
  - Этого более чем достаточно, - попытавшись взять себя в руки, он выпрямился. Но вновь не успел – не успел спросить у брюнетки, кто она такая.
  - Для экспертизы – да, но не для публикации, - заметила Дженни. – И у нас есть опасения, что первый лист – это всё, что у вас имеется.
  - Чушь! – Стиллеру начало казаться, что здесь сделалось слишком жарко.
  К брюнетке с шатенкой присоединилась блондинка, тоже занявшая позицию рядом с пиарщицей.
  - Если это чушь, потрудитесь предъявить целую рукопись, - спокойно попросила Дженни.
  - Я не обязан! – вскипел антиквар.
  - Не обязаны или не можете? – ухмыльнулась Нина. – Не можете, ведь правда? У Вас нет остальных листов.
  - Откуда вам знать?
  - Они у меня. А Вы их наверняка ни разу не держали в руках.
  Сегодняшним утром кусочки картинки сложились в единое целое. Дженни заехала к Саре на работу, как раз когда к египтологу зашёл коллега, которого попросили просмотреть находку Денни и Нины. А тут пиарщица, причём с недостающим, первым листом романа. Вывод: либо Сэнд украл рукопись у Стиллера, либо Стиллер заполучил начало рукописи, принадлежавшей Сэнду. Но перевёрнута вверх дном была квартира пенсионера, а если бы Рональд  являлся вором, антиквару проще было обратиться в полицию, нежели устраивать обыск самостоятельно.
  - Вы украли первый лист рукописи у Рональда Сэнда, - не очень уверенно произнесла Сара. Подобная кража казалась весьма странной. – Но почему только его?
  - Я не крал! – огрызнулся Саймон. – Старик сам принёс, на оценку. Хотел убедиться, что все эти годы его семья хранила настоящее произведение Бронте, а не пустышку.
  Это было относительно логично. В большинстве своём люди не особенно ясно представляют, к кому надо обращаться по поводу давнишних рукописей. Неудивительно, что Рональд решил для начала отправиться к тому, чья деятельность связана с предметами старины, то есть к антиквару. Антиквар не был специалистом в литературном наследии, но возраст вещи сумел определить правильно, а дальше – почему не закинуть удочку в какое-нибудь издательство? Там и о настоящей экспертизе позаботятся. Стиллер ведь ничего не терял. Если б выяснилось, что рукопись не принадлежит перу Бронте, мужчина бы лишь извинился и всхлипнул, мол, сколько же моих предков обманывалось из-за чьей-то ошибки или розыгрыша.
  - Мистер Сэнд собирался продать мне рукопись, просто не успел.
  Дженни сузила глаза. На своей работе она училась понимать, когда человек лжёт, а когда нет. Беда в том, что понимание не всегда соответствовало истине, ведь есть как искусные обманщики, так и неумелые правдолюбы. Даже самый крутой специалист-психолог не может быть на сто процентов уверен в своём диагнозе. Но сейчас пиарщице упорно казалось, что Стиллер врёт.
  - За день до своей смерти он был у юриста, переписал завещание, - поведала Нина. – Изменил пункты, касающиеся дальних родственников, но не тронул параграфы, относящиеся к сыну. А именно своему сыну Рональд завещал «рукопись, передающуюся в нашей семье по наследству» с правом распоряжаться ею по усмотрению. Так что ничего он не собирался Вам продавать. Это Вы надеялись его уговорить, а когда узнали, что он умер, решили тупо украсть роман, да только не нашли.
  - Кстати, первый лист тоже будет изъят, - добавила Дженни. – И скажите спасибо, что Вас не засадят в тюрьму.
  - Пойдёмте, девочки, - промолвила Сара, видя, что антиквару нечего больше предъявить.
  Остин, Хантер и Беккер развернулись, но не успели сделать и трёх шагов к двери, как сзади прогремел угрожающих окрик:
  - Стоять!
  Обернувшись, дамы увидели, что в руке, трясущейся не столько от волнения, сколько от ярости, Стиллер держит пистолет, нацеленный на посетительниц.
  Нельзя не испугаться, когда в тебя тыкают оружием. Особенно, если ты мама и больше всего на свете боишься оставить своего ребёнка, потому что ему будет плохо. Или если ты раньше имела сомнительное удовольствие быть раненной; воспоминания обжигающей волной поднимаются из глубин памяти, сжимая горло и делая ноги ватными. С другой стороны, если вам и раньше угрожали пистолетом (а у Сары и Дженни такого опыта было предостаточно), вы, разумеется, всё равно будете напуганы и осторожны, но уже не ощутите себя обуянными паникой и совершенно беспомощными.
  - Ох, бросьте, - моргнула Сара, слегка встряхивая волосами под кремовым капюшоном пальто. – Вы серьёзно?

0

3

7
  «Привет, я в полицейском участке вместе с Дженни и Ниной. Вышло небольшое недоразумение с пистолетом. Все живы. Не волнуйся». Кого-то подобное сообщение на автоответчике, может, и успокоит, но Беккер к данной категории не относился.
  Когда майор вбежал в главный зал участка, Сара поднялась с одного из стульев для ожидающих и шагнула навстречу военному.
  Сначала мужчина притянул её к себе, а потом уже спросил, что произошло. Брюнетка рассказала, остановившись на моменте, когда Стиллер принялся угрожать оружием.
  - И? – Хилари хотел бы, чтоб его голос звучал менее напряжённо, но ничего не сумел поделать.
  Губы египтолога тронула лукаво-скромная улыбка.
  - Я бы никому не советовала направлять оружие на женщину, которая прошла подготовку в лагере террористов из будущего. Но парню повезло, что до него первой дотянулась я, будь это Дженни, ему бы пришлось хуже, давно я не видела её такой разозлённой.
  - Значит, никто не пострадал? – во имя окончательного успокоения уточнил майор, впрочем, сомневаясь, что сумеет быстро успокоиться, даже если ответ будет идеальным.
  - Не считая Стиллера - у него синяк под глазом. Прости, я зря тебя потревожила.
  - Ничего себе зря! – Он взял Сару за руку. – Зачем нужно было геройствовать? Зачем вы вообще полезли одни к этому Стиллеру?
  - Ты слово в слово пересказываешь речь Денни. – Сара вздохнула. – Мы не ожидали, что Стиллер окажется таким придурковато-отчаянным. У нас не было грандиозных планов по разоблачению преступника, мы лишь хотели прояснить некоторые вопросы, а он отчего-то решил, что рукопись у нас с собой и мы ему её охотно отдадим.  – Видя, что недовольство мужа никуда не делось, Сара продолжила тише, вкрадчивее: - Хилари, от всего в жизни не застрахуешься, уж ты-то должен это понимать. А мы сегодня показали, что можем о себе позаботиться. Я знаю, ты волнуешься за меня, и прости, что заставила волноваться ещё больше. Думаешь, я сама не испугалась? Испугалась! Я… Я не знаю, что сказать. Я просто очень рада, что всё обошлось, давай не будем на этом зацикливаться, хорошо?
  Майор пристально смотрел на жену. Затем выдохнул и поцеловал её. Он понимал: в чём-то Сара права. Но как жутко было сознавать, что сегодня, в этот ничем не примечательный день, могло произойти…
  - А где девчонки? – спросил брюнет позже.
  - Нина в кабинете Денни, слушает лекцию об основах безопасного поведения. Дженни, думаю, занимается примерно тем же где-нибудь поблизости – Питер примчался незадолго до тебя.
  Вскоре египтолога вместе с пиарщицей и журналисткой попросили пройти в кабинет, ознакомиться с показаниями и подписать документы, после чего не стали задерживать. Пары отправились по домам.
  Остаток дня Беккеров протёк в мирных хлопотах. Майор постепенно отошёл, но вот Сара… Она была не расстроена и не напугана, скорее, задумчива.
  Посреди ночи Хилари проснулся и не обнаружил жены рядом с собой.
  Обнаружилась Сара на кухне, где облокачивалась на стойку при слабом свете одного из вспомогательных светильников, вглядываясь в некую неопределённую точку и прижимая к щеке стакан, полный молока.
  - Эй. – Брюнет включил основное освещение, и египтолог инстинктивно зажмурилась на секунду. – Что с тобой?
  - Ничего, - рассеянно улыбнулась Сара, отнимая стакан от щеки. – Не спится, решила выпить молока.
  - Ты же не любишь молоко. – Потирая затылок, Хилари присел на табуретку возле стойки, у коей пристроилась учёная.
  На брюнетке был светло-сиреневый халат с серебристым отливом, накинутый поверх ночнушки нежно-лавандового цвета. Распущенные смоляные волосы струились по плечам и спине, мягко блестели, контрастируя с кожей, которая при таком освещении казалась светлее обычного.
  - Сара. – Беккер, в отличие от супруги не удосужившийся надеть халат, а ограничившийся штанами, подёргал подол лавандового одеяния египтолога. – В чём дело?
  Бывшая Пейдж поставила стакан в сторонку.
  - Я в норме, честное слово.
  - Но тебя что-то тревожит? – Мужчина поднялся, выпрямившись перед женой во весь свой немалый рост.
  Сара легонько покачала головой, не отрицая, а как бы показывая, что речь о сущей безделице. Но Хилари продолжал смотреть. Экс-Пейдж сдалась.
  - Тому приёму, который я использовала в антикварном магазине, меня когда-то научила Шантал.
  - Ты часто думаешь о ней?
  Это не стало новостью для Хилари, хотя они с женой почти не говорили на сию тему раньше. Сара не стремилась, военный же не хотел лишний раз напоминать.
  - По-другому не получается. – Сара опустила голову. – Она спасла мне жизнь, заставила карабкаться и выкарабкаться, дала укрытие, еду, не говоря уже о лечении. А я её убила. Нет, стой, помолчи. Я знаю, что ты скажешь. Выбор был небогатый: или жизнь Шантал, или твоя. И если бы победила Шантал, сейчас, скорее всего, не было бы ни Робина, ни меня. Я всё это понимаю. Я нисколько не жалею о своём выборе. – Она по-прежнему смотрела вниз, словно на кончиках пальцев её ног крылся ответ на некий важнейший вопрос. – И от этого мне иногда… - Какое слово подобрать? «Паршиво»? «Стыдно»? «Тяжело»? Ни одно не подходит, но в каждом есть доля истины.
  Беккер бережно взял жену за подбородок, заставив поднять голову. В роскошных карих глазах не блестели слёзы, но взгляд был потерянным, беспомощным.
  - Что ж, ты сказала всё за меня. – Ладонь военного переместилась с подбородка учёной на её макушку, скользнула по тёмным прядям. – Мне нечего добавить, могу только подписаться под каждым словом. – Майор заключил жену в объятья. – Ты хороший человек, самый замечательный в мире. Но порой и хорошим людям приходится совершать поступки, о которых больно вспоминать.
  - Я понимаю, Хилари, - прошептал брюнетка, прижимаясь к груди мужа, - я всё понимаю. Просто… - Она смолкла, а мужчина не требовал продолжения. Он уж было решил, что тема исчерпана, когда Сара призналась: - У меня даже была мысль во время беременности – если родится девочка, назвать её Шантал. – Не потребовалось смотреть на Хилари, чтоб осмыслить, как он удивлён. – Я помню, сколько боли она причинила, помню о погибших сотрудниках. Это было бы не первое имя, а второе, о нём бы почти никто не знал… Я не могу делать вид, что ничем ей не обязана.
  - И не надо. – Беккер немного отодвинулся, чтоб опять заглянуть жене в глаза. – Не мучай себя. – Погладил её по скуле. – Ты здесь, со мной, живая и здоровая. У нас есть Робин. Всё хорошо. Я люблю тебя.
  Муж не сказал ничего нового, но лицо Сары просветлело. Она чуть прикрыла глаза, склонила голову, чтоб не обрывать прикосновение Хилари.
  - Я тоже тебя люблю. И ты прав сейчас, абсолютно.
  - Я всегда прав, - напыщенно изрёк майор, почувствовав, что все серьёзные вещи, которые требовалось проговорить, уже сказаны.
  - Скажем так, почти всегда, - поддразнила Сара, с благодарностью отпуская непростую тему.
  - Бунт на корабле? – Брюнет многозначительно выгнул бровь.
  - Что Вы, господин майор, какой бунт. Так, маленький пикет.
  - Всё равно я не могу оставить это без внимания.
  - А кто просит оставлять без внимания? – Сара закусила губу и отступила к выходу из кухни, утягивая мужа за собой. – Расчёт как раз на то, что Вы, мой будущий генерал, примете меры.
  - Ого, да тут целая стратегия! – вконец развеселился Беккер, охотно следуя за египтологом и попутно выключая свет. – Женское коварство не знает границ!
  Какое-то время можно было слышать их голоса и смех, постепенно затихшие в глубине дома. Что, впрочем, отнюдь не означало, что чета Беккеров легла спать.

8
  Первый день лета выдался пасмурным, с самого утра нерешительно накрапывал дождь, будто сомневаясь, стоит ли портить людям настроение. Зато было не холодно. Нина шла в лёгкой синей кофте с замысловатыми полами, поясом и неровными чёрными полосами и ничуть не страдала из-за отсутствия куртки. Рядом с журналисткой по тротуару вдоль оживлённой улицы шагал Уолтер Сэнд, сын покойного Рональда.
  - Мне очень жаль, что Вам столько всего пришлось пережить, мисс Хантер, - неловко признался крепкий загорелый мужчина средних лет.
  - Миссис, - поправила Нина не укоризненно. – Не волнуйтесь, в моей жизни были эпизоды намного более экстремальные, чем жадные антиквары с пистолетами. Хотя должна признаться, подруги повели себя умнее и смелее меня. Но в любом случае «столько всего» - это слишком громко сказано. И потом, Вашей вины в этом инциденте не было.
  - Но ведь всё случилось из-за рукописи. – Уолтер посмотрел куда-то вверх. Усмехнулся. – Говорите, этот Стиллер был уверен, что роман написала Шарлотта Бронте?
  - Видимо, он не до конца понял Роланда. Услышал фамилию Бронте и автоматически подставил имя Шарлотта.
  - А эксперты?
  - Они разобрались почти сразу, только это не сыграло большой роли для издательства. Сёстры Бронте и есть сёстры Бронте, знамениты все три, нет принципиальной разницы, чьё произведение печатать, главное, что оно – сенсация и открытие. – Нина остановилась  и выудила из своей сумки большой бумажный конверт, который незамедлительно протянула Сэнду-младшему. – Вот, та самая рукопись. Юрист Рональда разрешил мне придержать её до Вашего приезда. Издательство, с которым общался Стиллер, по-прежнему заинтересовано в публикации. Собственно, Вы можете выбрать любое издательство, продать право публикации и ещё больше заработать на продаже самой рукописи.
  Уолтер смотрел на толстый конверт в руке Нины. Даже потянулся, но ладонь мужчины остановилась в миллиметре от плотной бумажной оболочки. Через мгновение американец всё же коснулся конверта, но лишь для того, чтобы отвести от себя и «придвинуть» к Хантер.
  - Нет. – Уолтер покачал головой. – Оставьте себе.
  - Что? – оторопела Нина. – Ни в коем случае. Мистер Сэнд, Вы хоть понимаете, о каких деньгах идёт речь?
  - Наверное, нет, - беззаботно признался собеседник. – И не хочу. Эта рукопись была не только фамильным преданием, но и мёртвым грузом для нашей семьи больше полутора столетий – и выбросить жалко, и обнародовать неудобно. Никто ничего не предпринимал, потому что не знал, как поступить правильно. Я тоже не знаю, но не вижу смысла продолжать в том же духе. Вы ближе меня к литературе и всему такому. Поступайте, как считаете нужным. Я дарю Вам эту рукопись.
  Нина стояла, разинув рот и энергично моргая. Потом встряхнулась.
  - Мистер Сэнд, я не могу….
  - Можете. – Уолтер взял свободную руку блондинки и тоже положил на конверт. – Пожалуйста, сделайте это для меня. Я в любом случае не передумаю. У меня крепкая семья, хорошая любимая работа, достоянная зарплата. Мне не нужно обогащаться. Вы сумеете поступить правильно, я не сомневаюсь.
  - С чего Вы взяли? Мы знакомы всего двадцать минут.
Сэнд улыбнулся.
  - И за это время Вы дважды отказались от богатства, следовательно, нажива Вас не интересует.
  - Но…
  - Миссис Хантер, я всё решил. Взамен прошу одно – расскажите мне об отце.
  - Вы совсем его не знали? – Нине пришлось возобновить ход, потому что мужчина двинулся дальше.
  - Знал, и у меня есть о нём мнение. Хотелось бы услышать Ваше, из любопытства.
  - Я не знала Вашего отца близко…
  - Близко его никто не знал.
  Нина поняла, что от характеристики не отвертеться.
  - Я бы не сказала, что Рональд был плохим человеком. Сложным – да, но не плохим.
  Они проговорили с полчаса, неспешно прогуливаясь. Потом американец сказал, что ему пора к юристу – надо уладить ещё некоторые дела с отцовским наследством, которое он, Уолтер, так не торопился получать. Наверное, когда-то Рональд серьёзно обидел сына и бывшую жену. Но это была история, которая совершенно не касалась Нины.
  Напоследок Уолтер не утерпел и смущённо поинтересовался:
  - Нина, простите, никак не пойму: Вы в положении или на Вас просто такая одежда?
  - Или я просто ем всё подряд и толстею? – подогнала ещё один вариант Хантер. – И то, и другое, и третье. – Она ослепительно улыбнулась.
  …Когда Денни узнал, что станет отцом, он сгрёб Нину в объятья и закружил, выпалив нечто среднее между «Да!» и «Ура!», однако почти сразу застопорился и поставил журналистку обратно на пол. «Тебе же теперь нельзя резких движений, лучше стой. Нет, лучше присядь. Нет, лучше приляг». И это не в шутку. Денни и раньше при всём желании нельзя было назвать грубым мужем, теперь он просто сдувал пылинки с матери своего будущего ребёнка. Куинн на полном серьёзе предлагал не ехать на свадьбу Мэтта и Эмили в Шотландию. Конечно, ему очень хотелось попасть туда, он искреннее радовался за друзей, которые взялись, наконец, за ум, снова сошлись и опять решили пожениться. Но полицейский волновался, как бы путешествие не повредило Нине, и Хантер долго убеждала мужа не сгущать краски. Только не подумайте, что Куинн превратился в двинутого папеньку, которому везде мерещатся опасности и угрозы. Нет, он остался адекватным парнем, а легкая родительская паранойя – дело обычное, это теперь могли подтвердить почти все члены бывшей основной команды ЦИА.
  Каким-то непостижимым образом Денни с самого начала знал, что у него родится дочь, задолго до того, как врач объявил пол ребёнка. «О, а вот и мои дамы», - расцветал Денни всякий раз, когда появлялась Нина.
  Они обсудили несколько имён для девочки, но не остановились ни на чём конкретном. Вернее, Куинн так считал, а Нина уже всё обдумала.

9
  - За Патрицию Хоуп Куинн, - провозгласил Ник, торжественно поднимая бокал шампанского.
  - За Патрицию Хоуп Куинн, - синхронно поддержали Клаудия, Дженни, Питер, Сара, Хилари, Коннор, Эбби, Джесс и Джек.
  Куинна, а уж тем более Хантер, здесь, естественно, не было, они находились в больнице. Счастливый Денни ни на шаг не отходил от жены.
  Соприкосновение бокалов породило приятный гулкий звон. Обычно бывшие сотрудники ЦИА  если и заказывали спиртное, то предпочитали лёгкое пиво, но ради торжественного события сделалось исключение. Как постоянным – по крайней мере, очень частым – посетителям, им подали лучшее шампанское из запасов бармена.
  - Патриция. – В памяти Питера всплыли обрывки рассказов. – В честь брата Денни - Патрика?
  Клаудия кивнула, добавив:
  - Нина сама предложила. Денни настоял на втором имени Хоуп, ведь будущую жену он сначала узнал под именем Нина Хоуп.
  - Да, - ностальгически и задорно вздохнул Коннор, - было время.
  Грустить никто не собирался, потому что никто не мог пожаловаться на скуку или исчезновение близких друзей. Даже те, с кем не удавалось часто видеться, то есть в первую очередь Стивен и Мэтт с Эмили, постоянно присутствовали в судьбах и мыслях бывших коллег.
  - Патриция Хоуп, - произнёс Питер, будто пробуя имя на слух. – Красиво.
  - Да будет так! В том имени есть чары, чья власть сильней, чем время и пожары,* - Джек Уилкинсон был в своём репертуаре.
[* Из стихотворения Джорджа Гордона Байрона, которое было написано в честь открытия театра Друри-Лейн; прим. авт.]
  Грех было снова не звякнуть бокалами.
  - Нельзя ли потише? – раздражённо попросил один из посетителей, сидящий неподалёку, за стойкой, и мрачно утыкающийся в свой стакан, который, по-видимому, всегда был наполовину пуст.
  - Простите, - беспечно извинился лейтенант.
  Бар сегодня вечером был полон, а Генри (так звали недовольного посетителя) многолюдность раздражала. При этом мужчина упорно не покидал заведения и всегда вёл себя так, будто остальные пришли к нему в гости и он милостиво их терпит. На самом же деле терпели его. Генри любил поворчать и побухтеть, чаще в пустоту – ни на кого конкретного; за напитки он платил исправно и в целом был безобиден. Правда критиковать любил громко и всё подряд – от внешней политики до нового дизайна городских клумб.
  Сегодня Генри был раздражённее обычного.
  - Эта пенсионная реформа – отборная чушь! – вещал он. – Власти ищут способ снять с себя как можно больше ответственности. Эй вы, я же просил – потише.
  - Не нравится шум – идите домой, - пока что мирно посоветовал Беккер. Их компания вела себя прилично, незнакомец явно придирался.
  Генри развернулся на стуле, найдя для критики объект получше пенсионных перемен.
  - Кто ты такой, чтобы указывать мне, куда идти?
  - А кто Вы такой, чтоб указывать нам, как веселиться? – поинтересовалась Дженни.
  Ворчун не собирался доводить дело до драки, за долгие годы он научился определять и не пересекать грань, до которой можно допекать собеседника, но при этом не схлопотать по физиономии. Порча настроения была любимым занятием Генри.
  - Я обычный работяга, который после трудного дня пришёл в бар немного выпить и расслабиться.
  - Мы пришли отметить радостное событие, и сожалеем, что у Вас всё так невесело. – Сама того не зная, Клаудия своей полунебрежной репликой задела Генри сильнее, чем любым ругательством.
  - Значит, ваш праздник – уважительная причина похабить вечер окружающим? – Мужчина быстренько прикинул, что бы ещё сказануть и не пересечь ту самую грань. Ничего особо умного в голову не пришло, но это не значило, что Генри собрался смокнуть. – Такие, как вы, всегда найдут способ напакостить простому человеку.
  - Сэр, не стоит утрировать, - максимально вежливо проговорила Сара, надеясь поскорее отвязаться от неприятного типа.
  - Однозначно, не стоит, - подтвердил Беккер.
  - Вы, очевидно, перепили, - предположил Ник.
  - Идите домой и проспитесь, - посоветовал Питер.
  Но Генри конкретно завёлся.
  - Знаю я таких – хлебом не корми, дай кому-нибудь показать, какие вы крутые.
  - Генри, уймись, - сурово велел бармен и, взяв пульт, увеличил громкость большого телевизора, закреплённого на стене. На экране отображались спортивные соревнования. – Извините, - бросил работник бывшим сотрудникам Центра.
  Этого было достаточно, чтоб Генри понял: его не постесняются выпроводить, если он продолжит в том же духе. Вместе с тем мужчина уже слишком разгорячился, чтобы просто заткнуться, и неизрасходованную злость он перенаправил к действу на экране. По телевизору показывали репортаж о крупных соревнованиях по нескольким видам спорта, в том числе среди людей с ограниченными возможностями.
  - Выскочки! – презрительно гаркнул Генри, когда появились кадры заезда на инвалидных колясках. – Строят из себя что-то, кричат миру, типа, смотрите, какие мы крутые, сколько всего мы можем. Показуха и только. Если остался без ног – не будь кретином и не выставляй себя на посмешище. Не можешь ходить – сиди дома и не выпендривайся!
  В углу зала женщина, сидящая за столиком вместе с шестилетним сыном, прикованным к инвалидной коляске, вскрикнула от возмущения и обиды, боясь взглянуть на своего ребёнка, и не зря – лицо мальчика окаменело, и детское недоумение прочно переплелось с недетской болью.
  Со своего места поднялся лейтенант Уилкинсон, столь быстро и резко, что в унисон звякнула вся покоящаяся на столешнице посуда.
  - Джек! – воскликнула бывшая Паркер, поднимаясь вслед за мужем.
  - Уилкинсон, - Беккер взглянул на подчинённого. – Не марайся. – Голос был полон холодного отвращения и унизительного презрения, целиком предназначавшихся Генри.
  Одним полукивком в своей обычной манере Джек дал понять, что принял всё к сведенью, но поступит по-своему и не надо волноваться. Блондин вышел из-за стола. Джесс попыталась остановить лейтенанта, вцепившись в его плечо.
  - Уилл. – В лучистых синих глазах искрилось волнение, забота. Шатенке были глубоко безразличны слова и мнения посторонних. – Не лезь. Пожалуйста. Если человек придурок, это его проблемы, а не наши.
  - Всё хорошо, - улыбнулся Уилл, мягко высвобождаясь из «захвата» жены.
  Парень подошёл к стойке, остановившись перед Генри, который, внешне оставаясь каменно непробиваемым, про себя недоумевал, чем настолько разозлил мальчишку.
  - Давай-ка выйдем, - ровным голосом предложил Уилл.
  Генри пришлось подняться. Он был на две головы выше рыжеватого блондина, то того это, кажется, ничуть не смутило.
  - Никаких «выйдем»! – строго вмешался бармен. – Никаких драк в нашем заведении – ни внутри, ни снаружи.
- Джек, - координатор уже стояла рядом с лейтенантом.
  Остальные друзья тоже поднялись и приблизились.
  - Что ж. – Блондин наклонил голову вправо, затем влево, потом быстро снял рубашку, под которой была светлая майка. – Джесс, отойди.
  - Уилл!
  - Отойди, - попросил военный настолько ласково, что контраст с его взглядом, упирающимся в Генри, получился воистину фантастическим.
  Скандалисту стало не по себе. Потенциальный противник и в рубашке не выглядел хлюпиком – так, обычным парнем, но сейчас было ясно, что доля мускулов в телосложении блондина превышает среднестатистическую.
  - Лейтенант Уилкинсон! – попробовал употребить служебное влияние Беккер.
  - Мы не на службе, майор. – По-прежнему не отрывая взора от Генри, Уилл отдал рубашку жене.
  - Никаких драк! – не то напомнил, не то попросил бармен.
  - Как скажете, - усмехнулся Уилл и сделал то, чего не ожидал никто.
  Встал на руки. Вытянулся стрункой, выпрямив ноги, теперь устремлённые к потолку. Пару секунд балансировал, регулируя равновесие, а затем стал отжиматься – опускаться и подниматься на руках, продолжая держать ноги прямо. Отжался раз десять и с лёгкостью вернулся в нормальное положение, встав на ноги.
  - Сможешь повторить? – осведомился даже не запыхавшийся Уилл и у притихшего Генри.
  Тот лишь медленно покачал головой.
  - В таком случае, извини за выпендрёж, - фыркнул лейтенант, нагнулся, закатал правую штанину и постучал по протезу.
  На полминуты единственным источником звука в небольшом баре остался телевизор.
  Джек повернулся к мальчику в инвалидной коляске.
  - Запомни две вещи, парень. Первая – никогда не слушай идиотов. Вторая – в мире очень много идиотов, зато очень мало действительно невозможных вещей.
  Спустя минуту Генри и след простыл.

10
  В прошлом году свадебные гости Андерсонов условились непременно собраться через двенадцать месяцев. Разве можно пропустить такое событие, как первая годовщина второй свадьбы друзей?
  Сначала Беккеры, Остины, Каттеры, Темплы, Уилкинсоны, Куинн, Хантер, Лестер и Харт собирались остановиться в небольшой гостинице в городке неподалёку от дома Мэтта и Эмили. Но погода в конце апреля натурально радовала: тепло, сухо, без сильных ветров. Решено было, что гости останутся у лесника. Точнее, большинству предстояло ночевать в палатках, разбитых во дворе. Для Денни и Нины с малышкой Пэтти выделили место в «здании» – не отправлять же на улицу пару с полугодовалым ребёнком. Остальные визитёры в этот раз приехали без детишек, оставив тех на бабушек и дедушек. Таким образом, детей в доме временно стало трое, ведь в январе у Эмили и Мэтта родилась двойня – Дэвид и Изабелл.
  - Тебе бы здесь не понравилось, - ухмылялся в сотовый телефон Стивен, вышедший на задний двор, где больше никого не было.
  Ночь величественно раскинулась над Каледонским лесом – тёмно-синяя, свежая, сверкающая миллионами звёздных песчинок.
  - Что, все взахлёб рассказывают о своих детях, показывают фотографии и обмениваются умилениями? – Ехидство Хелен благополучно преодолело половину Земного шара, не потеряв ни грамма своей остроты.
  - Хуже: никто не плетёт интриг и не замышляет пакостей.
  - Какой кошмар. Стивен, скорее беги из этого страшного места! Я чувствую, что оно плохо на тебя влияет. – Харт знал, что сейчас на её губах играет полуулыбка. – Лин скучает по тебе. – А теперь шатенка покусывает нижнюю губу. – Я тоже.
  - А Ёжик? – то, что Стивен решил пошутить, не значит, что он не оценил признания.
  - Ёжик больше всех. Кстати о ёжиках, точнее, о природе, а ещё точнее – о походах на природу. На выходных класс Лин как раз оправляется в такой поход.
  - И?
  - То есть сам ты, будучи подростком, в походах думал только о любви к природе и расширении кругозора? Лин и Кайл хотят поставить одну палатку на двоих.
  Мужчина впал в стандартный отеческий ступор.
  - Лин сама сказала?
  - Да.
  Неудивительно. В их доме практиковался принцип «Не хочешь говорить правду – не говори, но и обманывать не надо», результатом чего стали куда большая откровенность и доверие, нежели в подавляющем большинстве других семей.
  «Никуда не пускать! Запереть дома до двадцати лет!» - вопила по-отцовски настроенная часть сознания Стивена. Но разумная сторона натуры, пускай с большим трудом, взяла верх.
  - Ты разрешила? – наконец, спросил Харт.
  - Я не стала запрещать. Обсудили с Лин вопросы осторожности.
  - Хелен!
  - Перестань, я её не шокировала. Она умная девочка, много читает, о контрацепции знает не меньше нашего.
  Стивен вздохнул.
  - Она там?
  - Стоит рядом.
  - Передай ей трубку.
  - Алло, - через несколько мгновений послышался приглушённый неловкостью голосок Каролины.
  - Привет, милая. – Стивен не знал, с чего ещё начать.
  - Привет, пап. – Молчание. Харт тоже понятия не имел, что следует говорить. – Что ты об этом думаешь?
  Стивен осознал, что, помимо прочего, думает: как бы там ни было, а приятно, что дочка сама решила поделиться такими глубоко личными планами.
  - Дай мне отойти от шока, - нервно осклабился Харт.
  - Ну как, отошёл? – осторожно осведомилась подросток четверть минуты спустя.
  - Нет. Думаю, понадобится не меньше месяца.
  - Папа.
  - Что?
  - Кайл хороший, ты же знаешь.
  - Знаю. Но это не значит, что в данный момент мне не хочется четвертовать его и любого другого парня, который приблизится к тебе ближе, чем на метр.
  - Тогда хорошо, что ты сейчас на другом конце света, - улыбнулась девочка. – Хотя я уже очень по тебе скучаю. И хотела бы поговорить с тобой… по-настоящему, не по телефону. – Опять пауза. – Думаешь, нам с Кайлом пока не стоит?
  «Однозначно!!! – прямо-таки завопил внутренний голос Харта. – Подождите ещё! А лучше дайте оба обет целомудрия и пожизненного безбрачия!»
  - Не знаю, детка. Тебе уже не одиннадцать, не двенадцать, не тринадцать и даже не четырнадцать. Решать в первую очередь вам. Ты чувствуешь себя готовой?
  - Наверное. Я боюсь, но… Не думаю, что буду бояться меньше в восемнадцать или двадцать лет.
  Они говорили долго, а когда «сеанс связи» завершился, Стивен не поспешил вернуться в дом. Остался стоять и пялиться на звёзды, думая о том, как же быстро растут дети.
  Харт подошёл к небольшому костру, разведённому Мэттом пару часов назад в качестве замены сломавшемуся фонарю  над дверью.
  - Куда ты запропастился? – вопросил Ник, появившийся в компании Питера.
  - Я здесь, как видишь.
  Врач и профессор переглянулись.
  - Всё нормально? – спросил первый.
  Оба подступили к другу.
  - Пожалуй, - покивал Харт. – Не считая того, что в конце недели Лин отправляется в поход и собирается спать в одной палатке со своим парнем.
  Повисла удручённая пауза.
  - Да… - в итоге выдохнул блондин, протягивая руки к огню. – Не представляю, что сказать.
  - Добро пожаловать в клуб, - усмехнулся Стивен.
  - С другой стороны, рано или поздно начинать придётся.
  - Я посмотрю на тебя, когда твоей дочке будет почти шестнадцать. – Экс-лаборант перевёл взгляд на медика. – Или твоей.
  - Заметь, я-то хранил философское молчание, - произнёс Питер. Понимая, что, даже простояв здесь до самого утра, они не станут мудрее, Остин решил изменить направление беседы. – Как у тебя дела дома? Я имею в виду там, в Новой Зеландии? Мы редко спрашиваем, но ведь не потому, что нам не интересно.
  Что правда, то правда. Друзья ни разу не спрашивали Стивена напрямую, с кем он живёт в Окленде, ответ был известен, но не проговаривался вслух. Существование Хелен, в смерть которой никто из ЦИА по-настоящему никогда и не верил, было фактом, не подлежащим обсуждению и просто упоминанию. Главным образом такая «политкорректность» была призвана пощадить чувства Клаудии и Дженни, ведь первая из-за Хелен в определённом смысле лишилась своей жизни, зато вторая обрела существование. Щекотливая тема, которую лучше не затрагивать.
  - У меня всё хорошо, - с улыбкой ответил Харт, поправив рукав куртки. – Честное слово.
  - Здорово это слышать. – Ник подтолкнул плечом бывшего лаборанта. – Рад, что ты в порядке.
  Стивен тоже был рад. И за себя, и за друзей. За Ника, который обрёл свою любимую после того, как та была потеряна, казалось бы, безвозвратно. За Питера, отыскавшего вторую половинку, обзаведшегося настоящим домом. За Клаудию, вырвавшуюся из лап небытия, сумевшую вернуть себя этому миру и вернуть себе этот мир. За Дженни, не зациклившуюся на прошлом и смело шагнувшую в будущее. За Мэтта и Эмили, нашедших друг друга вопреки логике и физике; преодолевших, наверное, самое страшное горе, какое только можно представить, не позволивших этому горю сгубить их. За появившихся на свет Изабелл и Дэвида. За Сару, достойно прошедшую через ужасы будущего и сохранившую человечность. За Беккера, связавшего судьбу с женщиной, которую он больше не потеряет. За Джесс, пережившую любовное разочарование, но не сделавшую из этого драмы всей жизни и снова влюбившуюся, в действительно классного парня. За Джека, который не дал  своей трагедии поставить крест на его судьбе и его мечтах. За Эбби и Коннора, не сдававшихся, когда, казалось, не оставалось и намёка на надежду, поддерживающих друг друга всегда. За Лестера, остающегося надёжной опорой и настоящим, хоть порой строгим и наигранно ворчливым, другом и наставником для всей их безумной компании. За Денни, получившего второй шанс на жизнь с девушкой своей мечты. За Нину, просто живую и, как обычно, неугомонную. За Пэтти, за Софи и Софи, за Коула, Лукаса, за Робина. За Лин, удивительную и замечательную, превратившуюся в сердце странной, но любящей семьи. За Хелен, которая, миновав безумие и мучения, всё же отыскала саму себя.
  - Пойдёмте радоваться в дом, - предложил Остин. – Остальные нас уже заждались. Хотя, видимо, скоро мы перебазируемся во внешний двор – Сара предложила посидеть всем вместе у большого костра.
  - Отличная идея, - поддержал Ник.
  Харт также не имел ничего против.
  Задний двор пустовал недолго, вскоре здесь появилась Нина. Она вышла одна, только что уложив Пэтти спать. Кому-то может показаться, что это не лучшая идея – ехать в другую часть страны с полугодовалым ребёнком. Однако заботливые родители приняли все мыслимые и немыслимые меры предосторожности. К тому же, уже сейчас было ясно, что Пэтти вырастет любительницей путешествий и крупных компаний. В дороге она засыпала лучше, чем дома, а в окружении людей – лучше, чем в одиночку. Вот и нынче девочка отправилась в царство Морфея, когда родители, держа её на руках, разговаривали с друзьями в гостиной. Держал по большей части Денни. Он души в дочери не чаял и мог возиться со своим белокурым ангелочком сутками напролёт, что, однако, не значит, будто Нина любила девочку меньше.
  Журналистка, сама не подозревая о том, что подражает Стивену, тоже принялась вглядываться то в пламя, то в звёздный рисунок. За её спиной возник Денни.
  - Чем занимаешься? – поинтересовался полицейский.
  - Размышляю.
  Только теперь Куинн обратив внимание на большой конверт, который блондинка держала в опущённой руке.
  - Ты всё-таки прочла этот роман?
  Не удивляйтесь вопросу. Кажется, что нет ничего сложного в том, чтоб прочитать один роман за год с лишним. Но, во-первых, при прочтении придётся разбирать чужой почерк, исправления и другие пояснения. Во-вторых, на это нужно выкроить время из напряжённого рабочего и родительского графика. В-третьих, Нина боялась разочароваться в любимом авторе.
  - Прочла.
  - И как он?
  - Шикарен. Бесподобен и великолепен. – Блондина глубоко вдохнула. – Но не закончен. Самое плохое, что его в таком виде можно принять за завершённое произведение – если б не нижний абзац и некоторые пометки на последней странице. – Она раскрыла конверт и достала рукопись. Отблески костра упали на буквы, сплетённые в слова и предложения. – А если поступить так, то исказится весь смысл. Я уверена, писательница собиралась закончить роман по-другому. Потому она и попросила его сжечь – поняла, что не успеет доделать, и не хотела, чтоб это произведение было неправильно понято.
  Денни промолчал, лишь поцеловал Нину в шею, затем в висок.
  - Знаешь, я очень люблю книги Шарлотты Бронте, и уважаю творчество Эмилии. Но Энн Бронте – для меня нечто особенное. О ней всегда говорят, как о младшей из сестёр, обычно называют последней, а зря. Именно её книги когда-то научили меня ценить себя, уважать свой талант и свою профессию. Продемонстрировали, до чего может довести потакание вредным привычкам, так, что у меня в жизни и мысли не возникало напиться. Показали, что незачем кидаться на первого встречного, лишь бы не быть одной; и что никогда нельзя ставить мнение окружающих превыше своего собственного. – Она повернула голову, взглянув на полицейского. Губы молодой мамы тронула улыбка. – И вот, я твоя жена, у нас чудесная дочка – не скажешь ведь, что романы Энн пошли мне во вред.
  Лучшим ответом стал поцелуй в губы.
  - Решила, что будешь делать с рукописью? – Формально это был вопрос, на деле – утверждение.
  - Я посоветовалась с Эмили, она тоже без ума от книг Энн. Они для девушки из девятнадцатого столетия – откровение, скандал и сенсация «в одном флаконе». Она меня поддерживает. Я имею в виду, Эмили, не Энн. Впрочем, и Энн хотела того же, с самого начала. -  Нина опустила голову, посмотрев на старые листы. – Если мир не увидит этот роман, это станет большой потерей. Но ещё хуже будет, если роман прочтут незаконченным. – Блондинка тряхнула волосами, собранными в хвост на затылке. – Маньяк, насколько я помню, ты женился на мне не из корысти.
  - Не обижайся, но твоя зарплата не привлечёт ни одного уважающего себя авантюриста. – Денни обнял журналистку за талию.
  - Вот и славно, - ласково улыбнулась Хантер. – Значит, не расстроишься.
  С этими словами Нина сделала то, что должно было быть исполнено ещё в 1849 году – бросила листы в огонь и дала им сгореть.

От автора:
  Нет никаких сведений – по крайней мере, у меня - насчёт того, что когда-то существовал недописанный роман Энн Бронте. Другими словами, описанная здесь история, как и весь фанфик, целиком является вымыслом автора. Надеюсь, что этот вымысел не оскорбит память великолепнейшей писательницы, творчеством которой я искренне восхищаюсь всем сердцем, да и всем мозгом.

11
  Вокруг костра во внешнем дворе сидели все, плечом к плечу. Вспоминали прошлое, делились планами на будущее, рассказывали истории. Почти каждый предпочёл вину горячий чай или кофе. Вместе с тем отсутствие спиртного не помешало произнести тост.
  - За дружбу старую - До дна! За счастье прежних дней! С тобой мы выпьем, старина, За счастье прежних дней. – В такие моменты запас стихов Джека приходился особенно кстати. - … С тобой топтали мы вдвоём Траву родных полей, Но не один крутой подъём Мы взяли с юных дней. Переплывали мы не раз С тобой через ручей. Но море разделило нас, Товарищ юных дней... – Никому и в голову не приходило смеяться или жаловаться. Стихи Уилл выбрал удачные. - И вот с тобой сошлись мы вновь. – Лейтенант взглянул на супругу. - Твоя рука - в моей. – Джесс вложила свою ладонь в ладонь мужа, нежно улыбнувшись. Джек улыбнулся в ответ, сжав пальцы девушки. Другой рукой блондин торжественно поднял большую железную кружку с чаем. - Я пью за старую любовь, За дружбу прежних дней!*
[*Из стихотворения Роберта Бёрнса «Старая дружба»; прим. авт.]
  - За любовь и за дружбу! – подытожил Ник.
  - За любовь и дружбу, - охотно подхватили все.
  Звон кружек существенно отличается от звона бокалов, однако ведь главное не посуда и не напитки, а компания.
  - И за счастье не только прежних, но и настоящих, и будущих дней, - дополнил врач.
  - Питер, в тебе нет ничего святого, - рассмеялся Ник. – Зачем попрекать классика?
  - Я не попрекаю! – деланно оскорбился Остин. – Я лишь дополняю, выражаю, так сказать, своё мнение. У нас свобода слова.
  Пиарщица осмотрелась вокруг. Небольшой домик, разноцветные палатки. Нэнси и Ланс, мирно дремлющие поодаль. А рядом – друзья и муж. Стивен, Сара, Беккер, Джесс, Уилл, Эбби, Коннор, Клаудия, Ник, Денни, Нина, Эмили, Мэтт, даже Лестер, на время забывший о повадках начальника. Питер.
  Дженни нравилась её жизнь, её личность, её судьба. Дженни очень любила мужа, обожала дочку. Дженни хотела быть собой, только собой, и радовалась, что она существует такая, какая есть.
  Профессор и врач вовсю вели шуточную разборку, остальные друзья наблюдали с интересом и весельем, периодически вставляли собственные реплики.
  Дженни повернулась к сидящему рядом Стивену и тихонько спросила:
  - Когда ты возвращаешься в Окленд?
  Одарив подругу и бывшую коллегу тёплой улыбкой, Харт ответил:
  - Послезавтра.
  Дженни тоже улыбнулась шире и, понизив голос до шёпота, попросила:
  - Передавай ей привет.
_ _ _

Беззаботны и свободны,
Мы собрались у огня.
Дружба полночью холодной
Вас пригрела и меня.

С каждым часом веселее
И дружнее тесный круг.
А когда мы захмелеем,
Нам опорой будет друг.

День и ночь трясётся скряга
Над заветным сундуком,
И не знает он, бедняга,
Что с весельем не знаком.

В шёлк и мех одет вельможа,
Но куда он нас бедней!
Даже совесть он не может,
Не солгав, назвать своей.

Кубок огненный друг другу
Мы всю ночь передаём.
И, пустив его по кругу,
Песню дружную поём.

В крепкой дружбе - наша сила.
Дружбе - слава и хвала.
Дружба кубок освятила
И сюда нас привела!

(Роберт Бёрнс «Счастливая дружба»)

Конец
(январь-февраль 2014 г.)

Отредактировано Б.Е.С. (2014-02-10 00:32:36)

0


Вы здесь » Plateau: fiction & art » Фанфики по сериалу Primeval - Первобытное » Последний роман гения / Миди / Завершён


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC